Тихоня (СИ) - Шайлина Ирина - Страница 23

Покосившаяся калитка впустила нас неохотно. Двор почти полностью утопал в тени, забор высокий, кусты сирени. Вокруг мощеной дорожки маргаритки. Даже политые. Там, куда заглядывает солнышко две грядки помидор, по одной зелени и огурцов. Хорошо тут папа устроился.

- Доча? – удивился он выходя нам на встречу.

Трезвый, слава богу. Я принимала отца таким, какой он есть, но все же, трезвым его видеть было куда приятнее.

- Пап, у нас проблемы немножко. Можно, мы у тебя переночуем?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- У тебя? – снова удивился он. – Доча, но ты же хорошая девочка!

- Я хорошая, - вздохнула я. – Это он плохой.

И показала пальцем в мутанта. Папа посмотрел на него снизу вверх, и тоже вздохнул. И посторонился, пропуская нас в узкую тёмную прихожую. В углу, рядом со шкафом стоял холодильник, не вместившийся на кухню. Мы вошли и он буквально затрясся, словно нас приветствуя.

- Зато ещё меня переживёт, - гордо сказал папа. – Умели делать в советах!

Кухня тоже была узкая и длинная, с одним окном. Раритетная чугунная раковина немыслимых размеров, стол, накрытый скатертью в цветочек, в кастрюльке булькает картошка. У меня в животе заурчало, мы поели утром, но постарались не сговариваясь львиную часть еды сложить в тарелку мутанту – ему ещё защищать нас от маньяка, пусть сытый будет.

Папа засуетился, накрывая на стол. Я помогла, достала из шкафчика тарелки. У холодильника, куда я была отправлена за огурцами папа меня догнал и заговорил свистящим шёпотом.

- Вась, мне может полицию вызвать? Он конечно бугай, но я бегаю быстро…

- Не надо, пап. Он немножко страшный, но вроде как нас защищает. И вообще, не нужно судить человека по размерам.

- Как знаешь, дочь…

За столом папа вздыхал и томился. Все ели молча, только ложки стучали. Наконец папа сдался и поставил на стол бутылку водки, которая до этого пряталась в стенном шкафчике.

- За знакомство, Елисей, - едва не поперхнулся именем мутанта отец.

- Пейте, - пожал плечами мутант. – Мы не будем.

- Не по-человечески это все, - посетовал папа, но бутылку убрал на место.

Мы с Линой мыли посуду, мутант и отец вышли на улицу. Раздался стук топора. Я оставила тарелки и вышла. И не зря, здесь было на что посмотреть. Елисей сбросил футболку и колол дрова. Делал он это играючи – один взмах и чурка разлетается на две части. На коже блестят капельки пота, мышцы переливаются под кожей… Я сглотнула. Мутант… пугал и одновременно завораживал.

- Хорош, гад, - беззлобно признал папа. – Полезно такого в хозяйстве иметь, и никакой газ с таким дровосеком не нужен.

Подошла Лина. Тоже полюбовалась – невозможно было не любоваться. Потом тихонько потянула меня за собой в дом.

- Две комнаты, - сказала она. – Мутант ляжет в гостиной, уверена. Она к выходу ближе, а ему контролировать все нужно. Там только диванчик, на нем он не поместится. Тебе стелю на диване, ему на полу. Сама в комнате с папашей.

- И?

- Ты же женщина, - рассердилась подруга. – Соблазни его.

- Ты в своём уме? Ты его видела? 

Лина кивнула. Она растеряла всю свою спесь, но стоило признать, что ей досталось больше чем мне. Злорадства во мне не было, но я все ещё злилась. Если бы она позвонила, когда увидела мёртвого Лешку, всего этого бы и не было. Да, я и сама сглупила. Но… обвинять других гораздо легче.

- Я пыталась… но не смогла.

- С чего ты взяла, что я смогу? Он смотрит на меня так, словно раздумывает, сейчас прихлопнуть или на потом отложить.

- Он смотрит на тебя так, словно съесть хочет. Поверь, девяносто девять процентов мужиков думают членом. Этот не исключение. Может он разговорится. Размякнет. Я не хочу больше блуждать в потемках, Вась. Я шаг боюсь сделать. Нам нужно знать, что происходит.

- Вот и прелюбодействуй с ним сама, - вспылила я.

Не признаваться же, что во мне самой такие мысли бродят, что я даже за шнурком сексуально нагибалась. Нет, не выйдет из меня обольстительницы, и думать нечего.

Но думы думались. Мутант затопил баню, я даже сходила в неё, хотя прелести не понимала – у меня от жары голова кружилась, и из носу кровь текла. Посидела на нижней полочке, поплескалась. После бани душный летний вечер показался прохладным, но ненадолго. Папа накрыл стол на улице, заварил чаю прямо из самовара. Ужин был нехитрым – варёная картошка, посыпанная зеленью, да сосиски, но в тенечке под старым кленом все казалось вкусным. Я терзала несчастную сосиску и украдкой поглядывала на своего гиганта, поражаюсь тому, что думать о нем в сексуальном ключе осмеливаюсь. Глупая дурочка Вася.

Лина не отказалась от своих мыслей, и постель была постелена, как и задумано. Я с мутантом в гостиной, папа джентльмен на полу комнаты, Линка в его постели. Мутант сразу лёг на матрас и от меня отвернулся. Я щёлкнула светом, комната погрузилась в темноту. Ночь была безлунной, узкое окно еле выделялось в темноте, ленивый ветерок едва шевелил шторы. Я лежала и смотрела в темноту, слушала, как дышит мой сосед. Дышал он спокойно, но я знала, как чуток его сон, да и притворяется он прекрасно. Самое время закрыть глаза и тоже поспать. Не соблазнять же его, в самом то деле? Это Лина чокнутая, а я хорошая. Хорошие девочки своих похитителей не соблазняют.

Я вздохнула и сняла футболку. Великое достижение, право слово, учитывая, что темно, хоть глаза выколи. Футболка была огромной, и дарила мне защиту, которой я сейчас лишилась. Вот сейчас я как ёжик без иголок. Лысенький такой, испуганный ежик. Захотелось разреветься, но тогда соблазнения точно не выйдет, ещё и заругает, что я соплю пыхчу и мешаю ему наслаждаться отдыхом. Я спустила ногу на пол. Потом вторую.

- Ты куда? – сразу отреагировал мой мутант.

- Жарко, - неопределённо ответила я.

А что, и правда жарко. От моих дурных мыслей особенно.

- И ты решила погулять под луной?

- Нет. На полу лягу спать.

И правда, стянула на пол простыню с одеялом, расстелила, чертыхаясь в темноте, легла. Пол жёсткий, не удивительно. Я тут в одних трусиках, гигант рядом молчит. Чувствую себя дурой и снова размышляю на тему не поплакать ли. Эх. 

Я лежала на полу и старательно пыталась не пыхтеть. Было трудно, оказывается, в такие моменты мой организм включает пыхтение автоматически. Я волновалась. Господи, как я до такой жизни докатилась? Вот только несколько дней назад шла из садика и ни о чем подобном не думала. Это цыганка во всем виновата, точно. Все горести начались с её гадания. 

Я посопела ещё немножко и подвинулась к мутанту ближе. Глаза боятся, руки делают. Простыня подо мной смялась, пол был ощутимо холодным, кожа покрылась мурашками. Глаза к темноте немного привыкли, я уже могла различать великанскую громаду рядом. Теперь ещё ближе.

- Ты чего делаешь? – с сомнением поинтересовался Елисей.

- Уснуть не могу, - честно сказала я.

Не солгала – уснёшь тут, когда соблазнить нужно, а как непонятно. Ещё поближе. Простыня осталась где-то позади, теперь кожа липла к полу. Надеюсь, папа его моет. Боком я уже касалась матраса. И на этой стадии, можно сказать финальной, решимость меня покинула.

Надо дочитать до пяти, додумалась я. И на счёт пять идти соблазнять, не давая себе времени на размышлизмы. Раз. Господи, как тихо то дома. Стены крепкие, дореволюционные, дверь я прикрыла плотно, надеюсь до папиной комнаты никаких звуков не донесется. Два. Блин, холодно. А наверху, в кровати жарко было. Три. Хорошо, что я ноги побрила. А то неловко как-то соблазнять с небритыми. Четыре. Не слышу его дыхания, может он уснул, или вообще умер.

- Пять, - закончила свои мучения вслух.

- Что?

Отвечать мне было некогда – я собирала волю к кулак. Села, скинула с себя одеяло и полезла на матрас. Коснулась его кожи – гладкая и тёплая. Одно движение и я прижалась к его спине голой грудью. Спина кстати тоже совсем голая была, возмутительно просто. И в жар бросило, от его близости, от собственной смелости и глупости, в ушах зазвенело. Как-бы давление не поднялось, вспомнила я мамины наставления, с таких то волнений.