Люба, любовь и прочие неприятности (СИ) - Шайлина Ирина - Страница 30

Я нажал на кнопку, ворота медленно открылись. Во дворе конечно пока запустение, но уже следующей весной будет разбит сад, в этом году дай бог всю грязь вывезут, которую во время стройки развели. Дом мне нравится, он проектировался в соответствии с моими предпочтениями, возможно это лучший дом из тех, что у меня были. Любка смотрит задрав голову, взгляд непроницаем.

— Ну как? — спросил я, непонятно от чего волнуясь.

— Пахнет вкусно.

Пахнет? Вкусно? Я глубоко вдохнул и удивился — и правда, вкусно. Чуть сыростью от озера, травой, которую видимо косили где-то рядом, и смолой от свежераспиленных досок, что лежат ярко-золотой грудой.

— Пойдём, я тебе все покажу, — веду по комнатам. — Это столовая. Гостиная. Кабинет. Кухня.

— А где спальня?

— Зачем?

— Машину отрабатывать.

Я выругался, нашёл сигареты и закурил, слишком много курю, вот до чего довела. Неудивительно, что муж у неё исчез. А может она его разозлившись в саду прикопала? Вот честно, я бы не удивился.

— Люб, — сказал я. — Эта машина куплена колхозу. Колхозу, понимаешь? Ну, да, она несколько дороже тех остальных…

— Раза в три.

— Не перебивай. Так вот — ты меня оскорбляешь. Думаешь, если я миллионер, то у меня чувств совсем нет? Есть! Так вот — я обиделся.

Так разошёлся, что и в самом деле чуть в свою обиду не поверил. Нет, равнодушным она меня не оставила, но внутри кипит скорее раздражение.

— И что сделает обиженный миллионер?

— Я перестану заниматься с тобой сексом, — хмыкнул я, и осторожно затушив сигарету, понёс её в урну, дабы не осквернять девственность нового дома.

Иду, чувствую, как спину взгляд буравит. Ничего, не на того напала! Я конечно подрастерял азарт покорения баб, но опыт то не пропьешь. Любка засмеялась, я не обратил внимания — хорошо смеётся тот, кто смеётся последним.

— И так не будешь?

Повернулся стоит в одном лифчике и джинсах. Кстати лифчик явно из того комплекта, трусы от которого у меня дома лежат. Округлая грудь удачно подчёркивается тёмным кружевом, я думаю — ну, какого хрена она такая красивая?

— Не-а, — равнодушно пожал плечами я.

И пошёл дальше по своим делам, которых у меня собственно и не было. Всё мои планы на день — потрахаться с Любой. Это я так бизнес строю, ладно хоть отец не в курсе, точно бы предал анафеме за то, что бросил семейный бизнес для того, чтобы вволю сношаться на лоне природы.

— И так?

— Люб, — сказал я не оборачиваясь. — Если ты разделась до трусов, то смею тебя огорчить — я там все видел. Там все конечно очень симпатично, но нет. У меня тоже есть чувства, и одно из них — гордость.

Увидел штуку, которой вышкуривают стены, лежащей на стремянке, взял в руки, повертел. Потом принялся за стену, видишь, женщина, я занят. Надеюсь только, что Варя не повыдергает на себе волосы с отчаяния, увидев, что я с её стеной сделал.

— И что теперь?

— Ну, не знаю, — пожал плечами я. — Сейчас стену дошкурю и домой тебя отвезу.

Руки покрылись ровным слоем пыли, она забилась в нос и чихнуть хочется просто ужасно, но совсем не время — Люба за спиной стоит. Чувствую её дыхание, боковым зрением вижу золотистую прядь, волосы распустила.

— Да брось, — шепчет она в мой затылок, мурашки бегут по коже. — Ты же меня хочешь.

Я обернулся — и правда, волосы распущены и почти голая. Уму непостижимая Любовь Яковлевна. Касаюсь её груди, живота, оставляю на коже светлые пятна строительной пыли. У неё глаза словно туманом подёргиваются, и меня пьянит осознание того, что это я на неё так действую. Надеюсь только я, никто больше. Неуместная ревность подстегивает так не к месту, притягиваю Любку к себе, и чуть кусаю её за губу. Злюсь, что тогда выбрала не меня, а какого-то урода, который бросил её с ребёнком и уехал. Целую её, жадно, словно стремясь зализать свой же укус.

— Нет, — сказал я и оторвался от неё, с трудом отлепив руки от задницы в стрингах. — Всё же, у меня принципы.

А Любка явно не понимает, что вообще случилось, и похоже на секс со мной подсела так же крепко, как я на секс с ней. А мне скулить хочется, но терплю.

— Хабаров, — вспылила она. — Да трахни ты уже меня, чего ломаешься, мне скоро ребёнка от бабушки забирать.

Я снова её к себе притянул, щёлкнул застёжкой её лифчика, одна лямка сразу же сползла с плеча.

— Возьмёшь машину?

— Что?

— Машина. Уважение. Принципы.

Она моргнула. Туман из глаз ещё не выветрился, и я не хочу, чтобы выветривался. Чего доброго думать начнёт, а мне это сейчас совсем не нужно. Отчасти потому, что держусь из последних сил, игры играми, а Любку хочется невыносимо. В конце концов, сколько можно быть девственным дому? Нужно осквернить каждую его комнату. Но блин, Люба ужасно упрямая. Держу её крепко, но чувствую — вот ещё мгновение и отстранится от меня.

— У меня тоже есть принципы, — говорит она, и честно мне её стукнуть хочется.

Но терплю, я гуманист, и вообще мне потом секса с ней не видать никогда.

— Люб, — говорю я, призывая все свое терпение. — Хоть раз сделай что-то не назло. У меня член сейчас штаны порвёт, возьми эту идиотскую машину и пошли уже трахаться, иначе я умру от спермотокзикоза и своих же принципов.

И… она удивила.

— Ладно, — решилась вдруг. — Давай штаны снимай, принципиальный.

Ха, это было так просто! Штаны я, разумеется снял и с упоением принялся осквернять свое новое жилище. Успели только три комнаты, отчасти потому, что заниматься любовью в остальных это ещё больнее, чем в поле, пол не постелен даже.

— Пошли купаться голой, — позвал я. — В озеро. Тут местные и не ходят.

Мы лежали на паркете, который за бешеные деньги везли из Италии. Ну, что я вам скажу — голая разгоряченная после секса кожа к нему прилипала чуть не намертво, так себе паркет.

— Потому что проклятое озеро, — зевнув ответила Любка. — Люди тонут. Говорят, русалка.

— Ты веришь?

— Не-а.

Я вскочил на ноги, отлепив себя от чёртова паркета.

— Ну, что ты лежишь? Пошли. Русалкой будешь.

И побежал. Я реально бежал нагишом, благо до озера рукой подать, а двор полностью закрыт. Сбавил темп, чтобы Любка догнала, а она бежит и смехом давится.

— Что смешного?

— У тебя член подпрыгивает.

— Потому что большой, — оскорбился я, и с лету прыгнул в воду.

Вода холодная, неожиданно, я едва сдержал девчачий визг — Не солидно.

— А теперь наверное, не очень, — засмеялась Люба и нырнула, прячась от возмездия.

Машину Любка взяла. Целых три дня мы трахались вообще везде, где это только возможно. Например я уже знал все удобные уголки родного колхоза. Берёзовая роща, укромные уголки на берегу реки, бескрайние поля. Дома по вечерам ребёнок, ко мне Любке стыдно, а вот в полях она весь день. Я даже вошёл во вкус такой жизни, хотя если честно, о кровати мечталось, на ней гораздо удобнее… Подумывал даже о покупке траходрома на колёсах, который бы эту самую кровать вмещал. Любка тоже словно ко мне привыкла. А потом мне позвонил брат, и прежняя жизнь вмешалась в деревенские пасторали и отменный секс. Нужно было срочно лететь в Европу и вытаскивать брата из жопы, пока его отец не убил.

Глава 17. Люба

Я стала такой же, как все те девочки, которых я жалела. Одна моя подруга была с Хабаровым три дня. Ровно до секса. Потом рыдала и мечтала то о том, что он вернётся, то о большой упаковке снотворного, чтобы напиться и сдохнуть.

— Зато ты сходила в ресторан, ужин в котором стоит, как твоя почка, — пыталась утешить я. — Проветрилась.

— Ты не понимаешь, — кричала она.

Теперь понимала. Знала ведь, что не нужно, и полетела, как мотылек в пламя, весело, задорно. За последние дни я занималась секс о больше, чем ща последние годы. Мы трахались каждый раз как в первый, он же в последний. Пожалуй, мне пора подавать заявку в институт трансплантологии, на пересадку вагины. От моей скоро ничего не останется.

— Всё это скоро закончится, — сказала я себе вслух. — Он наиграется и уедет, ты соберёшь себя по кускам и будешь жить дальше.