Геомаг II (СИ) - Шифровик Евгений - Страница 56

В общем, я решил не терять время и сел рядом с собакой. Поднял правую руку над головой…

— Ай! — вздрогнул я. Меня словно ущипнула её шерсть. Лёгкая боль прошла от кончика пальца до кисти, но не дальше. Не сказал бы, что это дико неприятно, скорее просто неожиданно.

— Аха-ха! Чё такое? Блоха укусила? — расхохотался друг.

— Сейчас узнаешь, — я схватил его за руку и приложил к собаке.

— Ой! — теперь уже вздрогнул он, — это чё такое? Маленькие молнии?

— Думаю, да. Молнии копятся в Молнии, как бы странно это не звучало, и иногда они, наверное, выходят наружу.

— Похоже на правду, — согласился Оскард и снова коснулся собаки. Вновь резко отдёрнул от неё руку и запищал от боли.

— Давай, надо её… м-м-м…

— Избавить от молний?

— Да, а то у меня не получится одарённость узнать.

— Ух… ладно, — без особого энтузиазма согласился друг.

Мы стали тыкать в собаку пальцами и получать небольшие молнии. Собаке же казалось, что это какая-то игра. Она стояла, вертела хвостом, и смотрела за нами. Вся вертела головой и, наверное, думала: кто же следующий её коснётся. С каждой секундой она билась молниями всё слабее, пока, наконец, не прекратила.

Только после этого я был готов проверить её одарённость. «Прочитать» энергетическое поле и, преодолев его, «пощупать» внутреннюю энергию. Я снова провёл над ней рукой. Попытался представить, как бы выглядело собачье энергетическое поле. Разумеется, чтобы как-то использовать свою магию я заполнил всё воображаемое пространство бесплотными чудо-узорами. Магия начала генерироваться, я накопил её в канал и узлах. Только потом, по-настоящему, представил, как бы выглядело магическое поле Молнии. Но ничего не получилось, открыв глаза, я увидел только пса, природу и друга. Ничего, чтобы хоть отдалённо напоминало энергетическое поле. После ещё нескольких немного иных попыток у меня тоже ничего не получилось.

Должно быть я могу проверять на одарённость только големов. Причём, не обязательно собственного производства. После неудачных попыток я всё объяснил другу, тот поддержал меня и больше к этой теме мы не возвращались. Немного подумав, я снова вспомнил про Эсту она ведь биомаг, а, значит, смогла бы проверить одарённость магической собаки. Но и это не точно, о магических способностях и талантах Эсты я знал на порядок меньше, чем о своих.

— Кар-кар! — на ветку дерева, под которым мы сидели села ворона и уставилась прямо на нас.

— Взять, взять, — скомандовал друг Молнии и начал тыкать пальцем в шумную птицу.

Собака задрала голову и злобно прорычала.

Глава 19

Молния тявкнула на ворону во весь собачий голос. Из псовой пасти вылетела молния, словно голубая магическая пушинка, она с невообразимой скоростью устремилась в птицу. Та ни то, что крылом взмахнуть, моргнуть толком не успела. Магическая структура вошла в птицу, как горячий нож в масло. Та, покрывшись на долю секунды голубоватой едва заметной паутинкой, вздрогнула. Всё её тело словно пробила сильнейшая судорога, каждая птичья мышца напряглась до предела. Лишь через секунду, расслабившись, ворона наклонилась вниз и сорвалась с ветки мёртвым грузом. Кстати, к этому времени она уже дымилась. Поэтому падение тушки сопровождалось лёгкой дымкой. Она упала в траву, дрыгалась ещё несколько секунд, но уже совсем безжизненно. Мышцы сокращались и сжимались сами по себе, из-за магического удара.

— Видал, Крис, покруче любого арбалета! — радостно воскликнул Оскард.

— Нельзя! Нельзя просто так играться с магией, — я действительно считал, что применение магической силы, пусть и собачьей, должно иметь весомое обоснование, а не забавы ради.

— Ой! — прошипел друг, — не будь занудой, — он подхватил поджаренную ворону и дал её Молнии.

В отличии от обуглившейся мыши, птицу она грызла с удовольствие. Когда собачье пиршество закончилось мы двинулись в путь. Каждый подхватил свой перевоз. Первым шёл Оскард, рядом с ним тащилась собака. Кажется, ей было непривычно двигаться с настолько тяжёлым — набитым едой животом. Но она радостно виляла хвостом и посматривала на рыжеволосого хозяина, тот иногда умудрялся её погладить и почесать за ухом.

Зато мне, как тому, чей перевоз тяжелее, помогал Орешек. Он шёл в самом конце и подталкивал заднюю колёсную базу. Катить так, конечно, было намного легче. Да и для голема полезной, он ведь тоже становился сильнее, занимаясь различными силовыми нагрузками.

Через несколько долгих часов мы снова сделали передышку. Затем прошли ещё несколько часов и снова решили отдохнуть. Лишь спустя ещё часа три, с несколькими остановками в тени, мы добрались до леса. Солнце было ещё высоко, а значит время составляло немногим позже полудня. В принципе, мы укладывались — вполне успевали организовать лагерь до захода солнца.

Вот только впереди предстояло самое сложное, пробраться через густую лесную растительность и частые деревья. Желательно при этом не потерять ничего из наших инструментов и тем более запасов. Но я прекрасно знал, что нужно преодолеть эти заросли и потом мы выйдем на речную пойму. А там, кроме травы и небольших редких кустов ничего не растёт. Весной, в период половодья, воды настолько много, что она, можно сказать, очищает пойму ото всякого мусора. То есть, деревья, как поваленные, так и те, что крепко держатся корнями за землю нам не помешают. Останется только пройти вниз по течению и выйти к одному из первых водопад. Я там уже бывал, помнил, где омут и примерно представлял, в каком месте можно будет разбить лагерь с костром на две палатки.

Мы шли дальше и тащили перевозы. Деревья уже давно маячили у нас перед глазами. Страшно хотелось ускориться и укрыться в их тени. Но Оскард говорил, что бежать нельзя, нужно экономить силы. Я соглашался, сам не особо понимал в долговременных переходах. Может он и был прав. Но так или иначе мы добрались до леса, до заката оставалось ещё часа три-четыре, может чуть меньше. До поймы добраться точно успеем, если только не повстречаются какие-нибудь непредвиденные неприятности.

Мы зашли в лес. Скорость нашего перемещения сильно сократилась, зато солнце больше не выжигало шоколадный загар на нашей коже, не грело её и одежду. Пахло в лесу растительностью и цветами, а не дурацкой дорожной пылью. Это, как оказалось, тоже придавало нам сил. Оскард шёл первым, он выбирал оптимальный маршрут прижимал травы и небольшие кусты к земле, сначала ногами, а затем и колёсами. Я двигался за ним, стараясь попадать свои «прицепом» в двуполостный след.

— Зараза! Дерьмо! Жопа! Черти болотные! — ругался Оскард всякий раз, когда случалось, что-то из ряда вон. В понимание более-менее городского жителя, разумеется.

Я не считал его «трудности» неожиданными и сложными. В городе, конечно, таких не случалось, но для леса вполне нормальная практика…

Оскард наступал в муравейник, его ногу облепляли жнецы. Искусывали её в нескольких десятках местах, да так, что практически вся кожа на ноге опухала. В другой раз друг вляпался в чьи-то эксперименты. Бывало, он спотыкался о плетущиеся травы или коряги. Падал в канавы, залезал в крапиву и много чего ещё не очень приятного…

— Обратно ты первым пойдёшь, — сказал он, когда в очередной раз споткнулся и упал в грязь.

— Хорошо, — ответил я.

— Это, Крис, а тот медведь на нас не нападёт? На котором твоя белобрысая каталась.

— Нет, — решительно ответил я, — он теперь боится людей.

— Так ты ещё и гроза медведей?! О-о-о… — протянул он, — слушай, чё придумал. Новый сценический псевдоним: Железный Человек Гроза Медведей! Аха-хах-ха…

— Мда, юморишь, — скорчился я, — ты бы перевоз взял и потащил, а то до темноты не успеем.

— Ну посмотрим, может ты окажешься грозой ещё и других зверей. Волков, например?

— Я не шучу, правда нужно торопиться.

— Не задудничай! — ответил он. Схватил перевоз и сорвался с места.

— Орешек, толкай, — скомандовал я и направился вслед за другом.