Невеста для серого волка (СИ) - Марей Соня - Страница 29

А потом я брела по бесконечным коридорам в платье из алого бархата, и на ноги мои были надеты кандалы, а губы густо накрашены алой помадой, как у падшей женщины – своё отражение я видела в расколотых зеркалах.

В этом сне я встретила Глоуда. У него были равнодушные глаза человека, который больше ничего не хочет от жизни. Пустые. Выгоревшие. И грубые руки с длинными когтями. Я вырывалась, а он с настойчивостью дикого зверя пытался меня поймать, и когти, как остро заточенные крючья, оставляли кровоточащие царапины, рвали алую ткань на клоки. Те сползали как лоскуты кожи, обнажая мышцы и сухожилия, оставляя совершенно нагой и беззащитной.

Я не слышала своего крика, бежала без оглядки, оставляя отпечатки крови на стылых камнях. Прорывалась сквозь заросли тёрна, и те оплетали мне ноги, целили шипами в глаза…

А потом, когда смерть от ран, казалось, была неизбежной, я упала в руки молодому мужчине, который подозрительно напоминал принца Эрика из моего сна. У него были зелёные глаза и сильные надёжные руки.

- Всё будет хорошо, Рози. Только не бойся, - сказал он мне на ухо, а потом я проснулась.

Глава 30. Тревога.

Проснулась я рано и, движимая каким-то беспокойным чувством, спустилась в библиотеку. Села за стол у окна, разложив перед собой принадлежности для письма – тусклое зимнее утро поприветствовало меня морозным дыханием на стекле, над полом потянуло сквозняком. Завернувшись в бабушкину вязаную шаль, я поджала под себя ноги и удобнее устроилась в кресле. 

Писать я умела с детства, хоть девочкам и не обязательно было учиться этому делу. Более того, на женщин, которые кичились своими знаниями или читали что-то кроме романов о любви, смотрели с подозрением, мол, с ней точно всё в порядке? Может, она больна и её никто не берёт замуж? Или просто слишком глупа для того, чтобы быть хорошей хозяйкой, которая и шить умеет и танцевать, и музицировать, вот и занимается всякой ерундой?

Я тщательно выписала в столбики всё, что удалось узнать о таинственном лесе, о Волчке, о Глоуде, что я почерпнула из своих сновидений, а потом долго размышляла, перегруппировывала, зачёркивала строчки. Так было легче понять и осмыслить происходящее, но всё равно не хватало кого-то более сведущего, чем я. 

Время пролетело незаметно, после завтрака я, переделав домашние дела, сложила в корзинку наше с бабушкой рукоделие, чтобы после заглянуть с ним на рынок, чмокнула старушку в щёку и побежала в лес.

Конечно, я не сказала ей о том, что собираюсь проверить кое-какую мысль – бедная моя бабуля за сердце бы схватилась. Поэтому времени было не так много – не хотелось оставлять её одну надолго и заставлять волноваться. 

- Волчок! – позвала я негромко и плотнее запахнула полы плаща. – Дружище, где ты?

Странное чувство одолевало меня – будто лес стал неприветливей. Насупился, притих настороженно, ожидая подвоха. Хруст снега под ногами звучал слишком громко в этой напряжённой тишине и казалось, что если бы на мне не было волшебного плаща, лес и его чудовища набросились бы на меня. И от этого вдвойне обидно – я ведь помочь хочу.

- Где ты? Не хочешь поздороваться? – я старалась говорить спокойно, но в голосе вопреки всему зазвенели нотки обиды.

Снежная шапка сорвалась с разлапистой еловой ветки, когда я случайно зацепила её, и снег рухнул мне на голову, а в следующий миг я подвернула ногу и захромала.

Нет, так дело не пойдёт. Сегодня явно не мой день. И всё же не хотелось уходить несолоно хлебавши. Я прождала так долго, как только могла – он  так и не явился. Конечно, мой друг мог быть занят своими волчьими делами, но в груди неприятно кольнуло, словно меня... бросили. 

Метнув последний взгляд туда, где переплетались заиндевелые стволы и торчали обломанные верхушки сосен, и побрела к опушке. Голова была полна мыслей, и от невозможности выговориться меня буквально разрывало на части. Так я и прошла бы дальше, если бы внимание не привлекли цепочки человеческих следов – крупных, как если бы здесь топталось несколько взрослых мужчин.

Охотники? – мелькнула догадка, и почти сразу, повернувшись, я заметила в отдалении рослые фигуры с ружьями наперевес. Они шагали в сторону города.

Холод прошиб меня с головы до ног, растекаясь под кожей ледяной водой.

Они ведь не могли ничего сделать с моим Волчком?

Я стояла, и ноги мои будто вросли в землю, как корни дерева – не сдвинуться. Сама не знаю, сколько прошло времени, прежде, чем клешни страха начали отпускать, и я шумно выдохнула. Снова осмотрела все следы – они бродила по опушке, не заходя далеко. Наверное, сомневались, раздумывали, трусили заходить в самое сердце проклятого леса, в котором живёт огромное чудовище. Наверняка волка кто-то видел! Да и Торн Глоуд не смог бы отказаться от такой занимательной охоты.

При мыслях об этом человеке пальцы сами сжались в кулаки, но я велела себе успокоиться. Мой друг недаром не вышел сегодня – он знал, что ему грозит опасность, поэтому затаился. И мне тоже стоит быть аккуратней - не ровен час, пойдут совсем ненужные мне расспросы.

Я крепче вцепилась в ручку корзинки и попыталась дышать ровно и спокойно. Шагая обратно в город, я убедила себя в том, что всё нормально. 

Почти. 

Потому что в душе успело поселиться нехорошее, тревожное чувство. 

нашем городке рынок был тем местом, где можно было купить не только самую свежую пищу на стол, но и узнать самые свежие сплетни. В тот день я, пробиваясь через торговый ряд, на минутку остановилась отдышаться, как вдруг услышала то, от чего сердце ухнуло вниз с огромной высоты и разлетелось на осколки. Я застыла, как вкопанная, не в силах не только пошевелиться, но и сделать вдох.

Женщины у сырной лавки переговаривались так громко, что их невозможно было не услышать. Они причитали, ахали и охали, то всплескивая руками, то прижимая их ко рту, и были похожи на стаю говорливых сорок.

- Милочки, вы слышали, огромный волк бродит по окрестностям?

- Ой, да внука нашего управляющего едва не задрал, скотина серая! Робби, говорят, после ночи Самайна вернулся домой с шалыми глазами, нёс что-то бессвязное, потом долго валялся в лихорадке. С тех пор вот умом тронулся...

- Да этот малый пьяница, каких поискать! – махнула рукой дородная тётушка, что торговала колбасой. – Глаза залил, вот и померещилось.

- Нет-нет, он уже не первый. Охотники видели на опушке и в ивняке волчьи следы. Огромные такие! – её собеседница развела руками, будто желая показать ступню великана. – Капканы на него будут ставить, да ловушки всякие.

Капканы на моего Волчка? Осознание страшной опасности обрушилось и придавило своей тяжестью. Наверное, у меня с лица сошла вся краска – я пошатнулась, но устояла на ногах. А женщины, тем временем, продолжали:

- Скорее бы поймали эту тварь и шкуру спустили... Эй, а ты что тут стоишь? – женщина уставилась на меня, и взгляд её сделался хмурым и неприветливым. – Интересное что услышала? И про тебя говорят всякое...

- И что же про меня говорят? – её нелюбезный настрой передался мне и придал безрассудной отваги – я сделала шаг вперёд. Пальцы начали дрожать, поэтому я как можно крепче вцепилась в ручку корзины.

- Видели, что ты в проклятый лес шастаешь, волчьей подружкой называют. Да и Робби в лихорадке бредил, что видел тебя в ночь Самайна верхом на огромном волке...

- Голую и с глазами, горящими, как уголья! – подхватила её товарка, ткнув в мою сторону пальцем.

Люди начали останавливаться, заслышав интересный разговор. Кому-то он казался забавным – я услышала сдавленное хихиканье за спиной. По мне скользили десятки любопытных взглядов, осматривая, ощупывая, оценивая. Я никогда не любила быть в центре внимания, и ужасно захотелось скрыться от этих глаз, да хоть сквозь землю провалиться!

- Какая глупость... – я развернулась, чтобы уйти – горожане расступились, пропуская меня.