Невеста для серого волка (СИ) - Марей Соня - Страница 11

«Лес может играть с незваными гостями, испытывать, заманивать в ловушки».

Голос тётушки Лаванды прозвучал так ясно, будто она стояла у меня за спиной.

Подул пронизывающий ветер, взметнув стайку сухих листков. Я поёжилась.

- Знаешь, Волчок, нам лучше уйти отсюда.

Тот молча кивнул. Отряхнулся так, что вся вода полетела на меня, и бодро затрусил к холму. Прежде, чем последовать за ним, я бросила последний взгляд на кажущееся безмятежным озеро.

Озарение было ярким, как вспышка молнии.

Я должна найти Сердце Леса и попытаться его спасти.

Глава 11. Волчья доля.

Я долго смотрел ей вслед, а дождь барабанил мне по затылку. Я смотрел, как проворно она бежит по ивняку, смотрел, как перепрыгивает через ручей. Как сверкают подошвы её башмачков и колышется тяжёлый от воды плащ. Я смотрел и снова чувствовал, что живу. Чувствовал, как кровь бежит по венам, как щекочет ноздри пряный запах мокрой листвы, а мысли становятся связными.

За два года, минувшие с того рокового дня, я почти забыл, кто я есть на самом деле. Студеными ночами метался по лесу и кричал от тоски, вскинув морду к луне, рычал, пытаясь выплеснуть накопившуюся боль. Я охотился и с наслаждением рвал зубами сочную плоть пугливых оленей и глупых зайцев, утоляя голод и пачкая морду кровью. А потом, опомнившись, забивался в нору и до одурения вдыхал запах потертой кожаной перчатки, чтобы никогда не забыть место, откуда я пришёл, и куда во что бы то ни стало должен вернуться.

И отомстить.

Были дни, когда мне казалось, что звериная сущность берет верх. Потерять разум и память, навсегда оставшись в волчьем обличье — что может быть страшней? Но время шло, и порой забвение казалось мне самым желанным подарком — на что мне эта память, что грузом тянет к земле? Заставляет мечтать о несбыточном, отравляет ядом ложной надежды. И тогда я хотел окончательно стать волком и волноваться лишь о том, как бы посытней набить брюхо. А после, когда чёрная тоска ослабляла хватку, я скулил от стыда за своё малодушие.

Прощать нельзя. Забывать нельзя. Надо гнать слабость, как гонят прочь бешеную собаку.

И в этом мне помогла Розалин — прекрасное создание, похожее на фею из сказки. Она ворвалась в мою жизнь внезапно, свалилась как снег на голову. Беззащитная, хрупкая, но такая смелая. Её доброты хватило, чтобы согреть своим теплом одинокого проклятого волка, хотя любой из людей попытался бы меня убить при первой возможности. А она пирожки мне принесла, смешная…

И ведь почти догадалась о том, что со мной произошло. Да, поверить в это сложно, почти невозможно, но всё же я хотел, чтобы она поняла, и одновременно стыдился своего проклятия. И в глубине души боялся, что носить мне волчью шкуру до конца дней, ведь что моё избавление обойдётся кому-то слишком дорого.

Ненавижу себя за то, что не удержал её, позволил зайти в треклятое озеро. Как дурак, засмотрелся на нежные девичьи ступни с маленькими розовыми пальчиками. В жизни не видел ничего очаровательней, хотя меня женскими прелестями не удивить.

И кровь стынет в жилах, едва вспоминаю, как её утянуло под воду озерное чудище. Не помню, как кинулся за ней, и как мы добрались до берега, но, едва отдышавшись, я поклялся беречь Рози. Самонадеянное обещание, да… Она поведала мне о своих горестях, о жизни и мечтах, не зная даже, что я понимаю каждое слово. И эти слова находят отклик в волчьем сердце.

Смешная девчонка с грустными глазами. Когда она замолкала и задумывалась, я замечал, как темнел её взгляд. Розалин похожа на соломинку, попавшую в бурю, то и гляди, унесёт ветром.

Её непосредственность подкупала, а улыбка заставляла таять волчье сердце и превращаться в глупого Волчка - домашнего пса, который крутится под ногами в ожидании ласки.

Нет-нет, я больше не позволю ей так рисковать. Если надо, стану её тенью.

Я лёг на брюхо и устроил морду на лапах. Дождь усиливался. Смолкли птицы, попряталось зверьё. Сумерки сгущались над лесом, и вместе с тем просыпалось дремлющее в чаще зло.

Я никогда не ходил на другой берег озера и дальше. Шерсть на хребте вставала дыбом от одной только мысли нарушить незримую границу, а лес, будто слыша мои намерения, шумел ветвями и кутался в туман, а по земле тянулись тонкие лозы-нити, усыпанные иглами.

Когда я только попал в этот лес, отчаявшийся, отовсюду гонимый, граница та была намного дальше, но в последнее время неумолимо продвигалась вперёд. 

Что ж, остаётся надеяться, что барьер вокруг леса не пропустит заразу в большой мир, чем бы та ни была.

Глава 12. Картинная галерея и Некоронованный Принц.

Домой я заявилась уже в сумерках. На моё счастье на улице капал дождь, поэтому редкие прохожие, спешащие под крыши домов, ничуть не удивились моему промокшему до нитки платью.

А я шла прямо по лужам, перепрыгивая лишь самые глубокие. И ругала себя, на чём свет стоит. Хватило же ума подойти к этому проклятому озеру! Ведь фея предупреждала, что в лесу может таиться зло. А я, глупая, загордилась, забыла об осторожности. И что в итоге? Чуть не погубила себя и волка за компанию. Думать о том, что стало бы с бабулей, если бы я не вернулась, было страшно.

- Рози! Где же ты была, деточка! – причитала миссис Бёркинс, пока я стягивала мокрые ботинки.

- Скорей под одеяло, Розалин! – вторила ей бабушка.

Все её гости разошлись, осталась лишь одна миссис Бёркинс. Но она часто задерживалась у нас допоздна – они с бабулей нашли общий язык, чему я была несказанно рада.

- Ты меня до смерти перепугала, - посетовала ба, когда я склонилась и запечатлела на её лбу нежный поцелуй.

- Прости, загулялась.

- Ах, родная. Не пристало тебе гулять по городу допоздна.

- Вот-вот, мы уже не только погоду успели обсудить, но и все сплетни, и соседей… - миссис Бёркинс засуетилась с чашками. – Да, слыхала, что на рынке болтают? В столице суматоха. Говорят, если под Новый Год принц так и не объявится, его сочтут погибшим…

- …это ведь династия сменится, волнений не миновать…

Приглушенные голоса летели в спину, но я их уже не слушала. Нет мне дела до политики. Мысли мои остались в лесу. Волк не хотел сегодня меня отпускать, рычал и тянул за юбку, когда я порывалась уйти. Пришлось даже прикрикнуть, на что тот мгновенно обиделся и, махнув хвостом, залез под куст.

Но шагов через десять догнал и плёлся рядом до самой опушки, точно тень.

Сбрасывая мокрое платье, бельё и чулки, я улыбалась. Несмотря на то, что сегодня я побывала на пороге смерти и нахлебалась стоячей воды, внутри загорелась искорка отчаянной надежды. Я начинала верить, что не безнадёжна. Не бесполезна вопреки жестоким словам дяди Джеймса.

Я не просто так вошла в Лес. Не случайно встретилась и подружилась с Волчком, а потом оказалась в «Лавке тётушки Лаванды». Вдруг это значит, что именно мне суждено спасти Сердце Леса?

Руки дрожали, когда я натягивала чистое сухое бельё. Рубашка не слушалась, волосы разметались по спине, не желая собираться в косу.

- Деточка, я тебе горячего чая принесла, - в комнату заглянула миссис Бёркинс с подносом. Над большой глиняной чашкой вился ароматный дымок.

Я выудила из дядиного кошелька несколько монет и с чувством глубокой признательности положила в карман разрумянившейся женщины.

- Спасибо вам за доброту, я знаю, нам часто нечем было вас отблагодарить…

Она отнекивалась, но я велела купить что-нибудь для внуков, раз именно ей эти деньги не нужны.

- Ах, дорогая, ещё мои бабка с дедом служили здесь. От вашей семьи мы видели только хорошее. Я была разбита, когда этот дом опустел на долгие годы, но теперь я счастлива, что под этой крышей снова появилась молодая хозяйка.

Миссис Бёркинс хлюпнула носом и с чувством обняла меня, похлопав по спине. А я выпила обжигающий чай и нырнула под одеяло. Метнула настороженный взгляд на забитое окно.