Мой персональный миллионер (СИ) - Шайлина Ирина - Страница 60

Герман приходит через два часа. Зато бритый, в новом пальто. Миллионер, ни дать, ни взять. И что самое смешное – мой. Персональный.

– Тут такое дело, – смущаясь говорит он. – У меня была жена…бывшая. Недолго.

– Ииии?

– И мне очень не хотелось ходить на судебные заседания. Поэтому я доверенность выписал нашему юристу – он меня представлял в суде. Доверенность я не аннулировал. Забыл да и не то, что разводиться, жениться не планировал.

– Ииии?

– В общем, доверенность нашли, и развели нас…по настоящему. Придётся снова жениться. Ты же выйдешь за меня замуж, да? Прям забесплатно, по любви огромной?

Вид у него такой потешный, взбудораженный, что не я могу удержаться и тяну время, чтобы поглядеть, как он волнуется.  А потом соглашаюсь. Ну как не согласиться, если миллионер синеглазый на коленях?

– Я его уволил, – вываливает он на меня новости. – И Дашку. И вообще, пора уже обновлять кадры. А это вот, чтобы если меня рядом не будет, ни одна тварь нос не подточила.

Он вываливает мне на колени документы. С удивлением узнаю, что я являюсь владелицей трёхкомнатной квартиры в центре. Ещё – что я уже год работаю в фирме Германа и декретные получаю больше, чем когда-либо зарплату. Хочу ему сказать, что все это мне не нужно…но, вижу, что ему так спокойнее. А если спокойнее, то пусть будет.

– Ещё свою квартиру на тебя перепишу, я же обещал.

– У меня же ещё своя квартира есть… Знаешь, Герман, есть у меня к тебе одна просьба. Важная-важная.

– Какая? – с готовностью спохватывается он, ему стыдно за этот развод.

– Разбери мои коробки, а. Меня старшая по подъезду измучила.

Смеётся. Меня обнимает. Пахнет смешно – дорогой туалетной водой и моим шампунем. И мне нравится то, что он с полки хватает именно мой шампунь. Мне вообще все нравится. Я готова обнять весь мир. А на деле держу свою малышку, и нас обнимает Герман. Сонька не возмущается – она устала в больнице. И здесь, в кольце рук ей тепло и спокойно. Все так, как должно быть.

Эпилог первый.

Музыка была слишком громкой. Я лениво подумала – надо бы пойти убавить. Но шевелиться было лень. Кресло мягкое. Чай вкусный. Дунька рядом. Говорит, пытаясь перекричать музыку.

– Нет, я так больше не могу, – сдалась она.

Поднялась, вышла с кухни. Музыка стихла. Тишина. Только крики детские. Крики - это хорошо. К ним я привыкла. Дерутся – значит все нормально.

У Дуньки нежно голубые волосы. Правда, отрастила, лопоухости не видно. Кстати, через пару лет после всего случившегося, я застукала сестру за приклеиванием собственных ушей скотчем к головушке. Пустой, видимо.

– Не помогает, – вздохнула Дунька, ничуть не смущенная.

Дунька родила девчонок. Двух. Намучившись в детстве, назвала одну Ванессой, а вторую - Изольдой. Правда, они через месяц, не без помощи наших мужей, стали Ванькой и, по-еврейски,  Изей. Поэтому, родив еще через полтора года третью девочку, она назвала её Надей. Сейчас Надьке уже пять. Смысл её жизни в том, чтобы задирать всех окружающих и жить у папы на коленях. Все Дунькины девочки немного лопоухи, но родителей это нисколько не трогает. И самих девчонок тоже.

Дуня не возвращалась. Я со вздохом – покидать насиженное место не хотелось – поднялась и прошла в гостиную. Там кавардак. Всегда так происходит, когда наша очередь принимать девчонок. Живём мы по соседству, что порой меня печалит. И толпа детей ночует по очереди то у нас, то у них. Когда у них, Герман злорадствует. Наслаждается тишиной, и, отдохнув, начинает настаивать на новом ребёнке. В следующие выходные дети ночуют у нас, и тогда мой муж заявляет, что детей у нас более чем достаточно.

В гостиной беспредел. Я подхожу к окну. Приходится перешагивать через игрушки. Одного коварного розового пони я не углядела – он бросился мне под ноги. Я с трудом удержала не очень приличное слово. Пони же сдерживаться не стал – печально и пронзительно свистнул, сдуваясь резиновыми боками.

На улице Герман и Кирилл. Снегу навалило немерено, и они, в компании с дворником, пытаются прокопать дорожку к беседке с мангалом. Дворник у меня появился после того, как дед решил, что на пенсии ему необходимо хобби и засадил весь мой участок кабачками, морковкой, помидорами и огурцами. Через две недели страсть к огородничеству прошла, а грядки остались. Герман завёл дворника. Он тоже пенсионер, но грядки ему нравятся – мы все лето ели овощи, насаждения которых он смог реанимировать. И теперь небольшой огородик у нас тоже есть.

А дед ударился в рыбалку, и я три месяца кормила Сатану мелкими рыбешками. Потом настала зима и в рыбалке дед, замерзнув пару раз, разочаровался. Сейчас он собирает марки и, по-моему, очень скучает. Впрочем, именно сейчас ему скучать было некогда – Надька красила ему усы. Фломастерами. Дед терпел.

Сонька с Ларисой уже школьницы, и этим фактом безумно гордятся. Надьку в свои игры не пускают. Мелкая ужасно оскорбляется. Ваня с Изей дружат. Сонька с Ларисой дружат. А Надьке не с кем. Не с моей же Полиной – той ещё трёх нет. По мнению Надьки, она дитё неразумное. И говорит-то не всегда понятно. Я обещала ей, что Поля скоро  вырастет, но Надька не слишком верит и на малышку смотрит скептически.

Раздался визг –  Надя стащила у близнецов дневник с секретами. И не беда, что читать не умеет. Соньке отнесет. Вся куча детей грозила разодраться. Только моя Полька стояла в стороне и смотрела на кучу малу с явной завистью.

Дед поднялся и пошёл разбираться. У няни сегодня выходной.

– Мальчик нужен, – вздохнула подошедшая Дунька. – Деду совсем некого воспитывать.

– Нужен, – согласилась я. – Пошли чай пить. Может, вина?

– Нет, спасибо.

Дверь на кухню плотно прикрыть – пусть скандалят без нас. Заварить свежего чая. В глубине стеклянного чайника раскрывается цветок. Красиво.

– Сколько недель?

Дунька от вина по выходным привычки отказываться не имела.

– Семь…вчера только узнала, Кириллу не сказала.

– А у меня восемь…мальчик нужен.

– Нужен, – улыбнулась Дунька.

Может, и правда получится? А если не получится, не беда. Герман мастерски плетёт косички, не пропадать же таланту. С улицы пахнет мясом. Его немножко сожгли, но все равно вкусно. И ужин можно не готовить. Помощница по хозяйству у меня тоже есть, и у неё тоже выходной…

Суббота бесконечная. Дунька с Кириллом ушли наслаждаться тишиной и друг другом, а мы смогли уложить весь детский сад лишь в двенадцатом часу ночи.  А потом упасть на постель и не шевелиться.

– Мама звонила, – проинформировал Герман куда-то в подушку. – Завтра приедет.

Я простонала. Его мама старается быть милой. Но я слишком привыкла без мамы вообще. Какую она устроила истерику, когда мы Ларису забрали…как вспомню, так вздрогну. Даже Герман психанул. Выставил ее из дома. Она потом два года не приезжала – обиделась. А сейчас, когда заглядывает, Герман коршуном бдит, чтобы Польку от остальных внучек не выделяла. Ко мне после рождения внучки подобрела, но мне проще, когда она обитает за границей.

Дуньке проще – её свекровь всех любит. Имён, правда, не помнит, слишком занята в своём институте. Зато, когда появляется, любит всех подряд, и моих тоже, если под руку попадутся.

А те первые дни вообще были суматошными. Герман хотел жениться непременно до нового года. Дунька хотела быть подружкой невесты. Дед извинялся, хотя его никто не винил. Он улетал в Израиль, консультироваться насчёт тромба в ноге. По мне – причина уважительная. Перед новым годом ко мне приходила Дарья. На работу она так и не смогла устроиться. Говорила, что дед разрешил ей гонять внуков и в хвост и в гриву. А то, что превысила полномочия…она же не знала, что у нас все всерьёз.

Насколько знаю, Герман её так и не простил. А Дарью я видела недавно – беременна. Видимо, решила строить карьеру домохозяйки.

Мама моя… которая решила, что в качестве жены миллионера я ей в дочки гожусь. И Дуньке от неё досталось. Слава богу, что иногда можно просто спрятаться за мужской спиной. Мать до сих пор иногда пишет мне на страничку в фейсбук. Я не отвечаю.