Орки (СИ) - "Урук Хромой" - Страница 139

- Плохо говорить. Повтори, - отец Ируки протянул к орку руку.

Что-то выкрикнув, тот выхватил из складок плаща длинную и широкую палку и резко ударил его по лицу. Рухнув во весь рост, он помотал головой и попытался подняться. С трудом удалось сесть и перед глазами, заливаемыми кровью с рассеченного лба, появились плавающие лица орков. Они, наклонясь к нему, разглядывали его, переговариваясь. Следующий удар окончательно погасил сознание и он, облегченно выдохнув, стал падать на дно очень глубокого ущелья.

Оставшиеся на поле после отъезда селяне, быстро собравшись, побежали к поселку, оставив далеко позади несущих Ируку братьев.

Проклиная такой несвоевременный приступ, они по очереди несли ее на руках, все больше отставая от остальных. Их сестры тоже давно ушли вперед к остальным и скрылись за очередным поворотом.

И в этот момент Ирука, вздрогнув, открыла глаза и стала отчаянно вырываться из их рук. Вскочив на ноги и помотав головой, она повернула на них безумные глаза и завизжала.

Впереди на дороге, скрытой за поворотом ее поддержали множество голосов, Ирука схватилась за голову и кинулась вперед. Переглянувшись, братья побежали за ней, удивляясь про себя тому, как только что лежавшая без сознания девчонка может так стремительно мчаться, поднимая босыми ногами горячую пыль. Им навстречу выбежали несколько селян помоложе и, продолжая кричать, помчались дальше. Выскочив за поворот, все трое резко остановились от увиденного.

А на проходившем в низине русле малого ручья творился ужас.

Испуганные селяне метались, пытаясь вырваться из кольца темных фигур в уже знакомых травяных плащах, что методично били в них увесистыми камнями на ременных петлях, что умело пускали в людей, раскрутив над головой.

В сторону братьев и Ируки с трудом шла, сильно прихрамывая и приволакивая ногу одна из сестер. Увидев их, она подняла выше залитое кровью и слезами лицо и прокричала.

- Бегите!

В ее голосе уже на осталось ничего от им известной раньше хохотушки и не очень умной девчушки из поселка. В следующий момент ей в голову прилетел очередной камень, и она рухнула всем телом на дорогу, по-неживому махнув руками.

Оба брата попятились и обернулись, у них за спиной с обеих сторон дороги, спускались орки. Очень похожие на тех, к кому они уже привыкли, и в то же время совсем незнакомые. Скалясь и порыкивая друг на друга, они неторопливо шагали, раскручивая свои камни. Братья встали ближе, закрывая собой младшую сестру, и подняли сжатые кулаки, вызвав приступ веселья у идущих к ним оркам. Веселились они не долго, у них за спинами выросли новые тени, что, не замедлившись ни на мгновение, длинными прыжками долетели до них и заработали копьями.

Рык, вой и вопли боли и ярости мгновенно перекрыли все еще стоявший крик в низине. Почти мгновенно перебив своих противников, они на мгновение остановились, дав людям время узнать в них стражу Поселка.

Десятник с топором в одной руке и примотанной какой-то окровавленной тряпкой к телу странно короткой, второй рукой. Оба его стража, тоже попятнаные и побитые самки. И все трое жильцов с их двора.

Ракх, с короткой, деревянной лопатой, зубастой от вделанных в нее с двух строн острых камней. Унаа, что сейчас, морщась от боли, зажимала рассеченный бок, и Ру, на удивление спокойный и собранный. Десятник махнул людям в сторону леса, братья дружно покачали головами и, шагнув в разные стороны, подхватили чужое оружие.

В низине шум тем временем закончился, и на земле лежали тела людей, кто неподвижно, а кто еще шевелился, и мимо них к Стражам поселка, деловито, молча шли орки из низины.

Один из братьев прикоснулся к плечу Ируки и тихо сказал.

- Беги, сестренка.

Она не узнала его ни в лицо, ни по голосу. Перейдя через Кромку, они стали так похожи. Они стали вновь близнецами, мгновенно потеряв все различия, что старательно дарила им их нелегкая, короткая жизнь.

Ирука развернулась и побежала вверх по дороге, слыша, как у нее за спиной, завревело и завыло множество голосов, им ответил дружный рев из знакомых голов, среди которых она с трудом различила сильно изменившиеся голоса братьев. Засвистели камни, раздались первые удары, завыли первые раненые, Ирука, помогая себе руками, плача от напряжения лезла и лезла наверх. Услышав шум шагов бегущих ей навстречу, метнулась в сторону, пробив собою редкие кусты и упав на землю. Мимо проскакало несколько десятков орков в развивающихся плащах, с многоголосым визгом бегущих в сторону драки. Пропустив их, она вскинулась и, помогая себе руками, побежала вверх по склону невысокого холма. Не разбирая дороги, она ломилась и ломилась сквозь кусты, слыша, как у нее за спиной засвистели, понимая, что это ее увидели и из последних сил, закусив губы, плача от боли, лезла и лезла вперед.

Уже ничего не видя от заливающих глаза темных кругов усталости, она не почувствовала пустоты под руками и, тихо охнув, полетела куда-то вниз, кувыркаясь и ударяясь о камни и деревья. Последний, короткий полет и удар, гасящий ее сознание.

Очнувшись, она попыталась поднять голову и зашипела от боли. Проведя по лбу, нашла огромную шишку и едва не потеряла сознание от боли. Дождавшись, когда круги в глазах хоть немного утихнут, уже медленней огляделась. Она лежала на сухих листьях, на песчаном полу короткой и низкой пещерки. Ее вход закрывали густые кусты, не пускающие в нее свет, оставляя ее в полумраке. Осмотревшись, она едва не закричала и попыталась ползти, разглядев две пары мерцающих глаз. Приглядевшись, она выдохнула и закрыла глаза. У стены, тесно прижавшись, сидели оба мохнатых щенка, не спускавшие с нее глаз.

Открыв глаза, она посмотрела на них и с трудом проговорила.

- Наши, всё, - и наконец, в полной мере ощутив то, что она сказала, тихо и горько заплакала, закрыв лицо ладонями и уткнувшись ими в свои расцарапанные колени.

В тиши пещерки они просидели так до вечера. Измотанная Ирука успела заснуть, и снова проснуться. Бездумно уставившись пустыми глазами в стену, она неподвижно сидела, не шевелясь и тяжело дыша.

Из этого состояния ее вывело движение со стороны ее вынужденных соседей. Щенки, разом повернув головы, прислушались и очень тихо поползли ко входу.

Не поворачивая головы, одним глазами она наблюдала за их плавными движениями, тускло удивившись, как тихо они могут передвигаться. Оба щенка плавно проплыли мимо нее ко входу и замерли, усиленно принюхиваясь. Над головами поднялись острые уши, сейчас подергиваясь, они усиленно ловили все звуки леса, разворачиваясь на медленно поворачиваемых головах.

Щенки замерли и, дружно оскалившись, также медленно и тихо поползли обратно. Легкое беспокойство, до этого слегка холодившее сознание девочки, сейчас гулко ухнуло в состояние тревоги и опасности после четкого, парного сигнала - тревога, враги.

Вздрогнув, она покосилась на щенков и подобрала ноги, сев поудобнее. Вечерний лес, наполненный звуками жизни, готовившихся ко сну птиц и животных, спешащих успеть сделать свои важные дела, сейчас отошел на второй план, и сознание вычленяло из него звуки, чужие для него.

Вот испуганно вскрикнула сойка, громко взлетев и с криком удалившись. Мимо их норы проскакал и замер заяц, встав и пошевелив ушами, покосился в их сторону, после чего, еще раз прислушавшись, быстро пробежал по шелестящей опалой листве прочь.

Со склона оврага, громко осыпался пласт сухой глины и гулко отозвалась земля от падении чего-то тяжелого.

Ирука почувствовала, как к ней приникли щенки, и затаила дыхание. На месте падения кто-то зашевелился и тихо проскрипел. Оба щенка вздрогнули и, тихо-тихо пища, поползли на выход. Она попыталась их остановить, но мягко отстраняясь и ловко выкручиваясь из ее рук, они нырнули в кусты на входе в нору и зашуршали опавшей листвой на дне оврага.

Тихо выругалась словами мальчишек, что те говорили, когда их не слышали взрослые, и взрослые, когда думали, что их не слышат дети. Их смысл был ей не очень ясен, но это действительно помогло. Подобрав лежащий у стены камень, она продралась через кусты и вывалилась в овраг. У дальнего края лежала куча спутанных прядей обычного орочьего плаща, и у нее лежали щенки. Подняв в трясущейся руке камень, она, преодолевая страх, пошла к ней. Из этой кучи мусора, как она теперь поняла, залитого кровью, ей навстречу поднялась голова.