Зверь - Гуляева Евдокия - Страница 8

– Я из Новосибирска. А мы сейчас где? – не поняла я ее вопроса.

– В столице, девочка.

Ого! Ничего не помню! Как везли… Это же прошел не один день в дороге! У меня как провал в памяти… Чем нас пичкали? Явно какими-то транквилизаторами!

– Могу я связаться по телефону с родными? Они же меня ищут! Мама, наверное, уже с ума сошла от неизвестности.

– Мне по этому вопросу указаний не давали, поэтому, давай подождем Сашу. У него и спросишь. Хорошо? Телефон по квартире не ищи, они закодированы. Позвонить без его ведома никому и никуда не получится.

Да, план побега временно, дал сбой. Тут нужно все четко обдумать.

– И думать здесь нечего, – как будто читая мои мысли, начала опять баба Маша. – У него в этом городе все схвачено. И мышка мимо не пробежит. Вокзалы, аэропорты… Даже если найдешь денег на билет, не уедешь. А если и уедешь, то недалеко. До ближайшего поста ДПС и ссадят. А вот потом… даже подумать об этом страшно. Мой мальчик иногда может быть жестоким… Не зли его.

– А вы как здесь? Давно? – решила сменить тему я.

– Я-то? Уже лет десять у него на службе. Как заехал за мной в дом престарелых, забрал к себе, так и прижилась тут, работая. Порядочный он, мальчик мой.

Как она про него! С заботой, лаской! Видно сразу, что мне в побеге не союзник.

– Ты ешь давай, сейчас врач придет.

Домой «мальчики» так и не вернулись ни сегодня, ни завтра… Неделя моего пребывания здесь подходила к концу. Освоилась, помогая бабе Маше по хозяйству. На кухню она меня не пускала – это ее вотчина, а вот уборкой занялась я. Двухэтажный пентхаус был огромен, поэтому, когда я заканчивала с работой, уже был поздний вечер. В тот первый день, меня все-таки осмотрел врач, выписал лекарства, и я потихоньку начала приходить в себя. Мне привезли немного вещей, наверное, баба Маша кого-то попросила, дали униформу, в которой я и находилась все рабочее время.

Я уже начала привыкать, что вечерами, после всех домашних хлопот, мы с бабой Машей садились за барную стойку и пили чай на кухне. Этот ежевечерний ритуал меня успокаивал, придавал сил и уверенности.

За очередной чашкой чая я, подперев голову руками, посейчас слушала ее байки, сидя на барном стуле за стойкой. Как была весь день в уже привычной для меня серой униформе. Волосы распустила, и они свободными кудрями рассыпались по плечам и спине… Слушая очередной смешной рассказ в ее исполнении, я заливисто смеялась, пока не услышала звонкий сигнал лифта… двери разъехались в стороны, впуская в квартиру Его в компании уже привычной охраны…

Я, быстро спрыгнув со стула, побежала к себе в комнату. Лишь бы только не встречаться с ним! Уже в комнате, забежав и прислонившись к двери, я поняла, что второпях так и оставила свои рабочие и единственные балетки там, у стула, где сидела, поджав ноги.

«Ничего, вот все уснут, вернусь и тихонько заберу…»

Глава 6

Не знаю, сколько прошло времени, но проснулась я от порыва ветра, который ворвался в приоткрытое окно и сейчас забавлялся со шторой, играя ею. Наверное, на улице начинается первая гроза. В начале мая грозы – частые гости. Надо бы закрыть панорамное окно в гостиной, ведущее на террасу, которое с вечера я оставила открытым, иначе, завтра все будет в пыли. Да и балетки забрать, которые бросила на кухне…

Встала. Надела на себя единственное платье униформы и очень тихо, на носочках, прошла мимо комнаты бабы Маши, которая находилась по соседству с моей спальней и вышла на кухню. На улице уже совсем стемнело и, в тусклом свете приглушенных ламп над барной стойкой, я, нагнувшись, рукой нащупала свою обувь. Не утихающий ветер все сильнее трепал шторы в гостиной, и я направилась к окну, чтобы прикрыть его, когда меня остановил тихий голос из угла комнаты:

– Не трогай…

Я резко обернулась на голос и увидела, что в кресле, том самом, черном, стоящим в углу сидел Он – Зверь. Тусклый свет ламп чуть попадал на его ноги – все остальное было в тени, но мои глаза уже привыкли к темноте, и я смогла разглядеть сидящего напротив меня мужчину.

Он был полуодет. Без пиджака. Его рубашка была расстегнута до пояса. Галстук валялся все тут же, на полу у его ног. В руках у него был стакан, который был почти допит. Судя по янтарному цвету напитка – виски, предположила я.

– Подойди, – тихо приказал он мне.

Я посмотрела в сторону на коридор, из которого вышла, мысленно считая расстояние до двери своей комнаты.

«Что, если сейчас убежать и попытаться закрыться там?»

– Не советую сегодня меня злить, – коротко бросил он.

Повернувшись к нему, сделала несколько несмелых шагов вперед…

– Еще ближе… – шепнул он, похлопав подлокотник кресла, показывая мне, насколько близко я должна к нему подойти.

Этот жест – похлопывание – вывел меня из себя.

«Как собаку подзывает», – подумала я. Но подошла, встряхнув головой и упрямо подняв подбородок, глядя прямо на него.

«Я не покажу ему свой страх… пьян»

– Значит, ты целка, – констатировал он.

«Откуда он узнал?» – пронеслось в голове, а потом вспомнила, как неделю назад ко мне приходил врач и делал полное обследование.

«Доложили уже…» – подумала я.

Зачем ему я?! Надежда, вспыхнув огненным факелом, осветила все внутри меня, принося с собой лучик-шанс на то, что что такие, как я, ему не интересны: нечего не чувствующие, не умеющие… но тут же погасла, когда я увидела пустое, абсолютно равнодушное выражение его глаз.

– Мне абсолютно безразличен факт твоей девственности. Я трепета от этого не испытываю, возни только больше с целками поначалу. Не стой, раздевайся…

Осколки той угасающей надежды на то, что отпустит, что я не нужна ему, разбились прямо у меня в сердце, нанося рубцами несуществующие раны.

– Нет, – тихо пропищала я ему.

– Что – нет?

Его глаза, до этого спокойные, уравновешенные, загорелись огнем азарта и предвкушения. Я сразу же заметила эту перемену в его взгляде, еще, за секунду до этого, спокойном. Жестокая, страшная улыбка потихоньку начала расползаться на его лице, делая его для меня еще непривлекательнее.

– Я уже предупреждал тебя, что ты не имеешь права со мной спорить, девочка. Ни спорить, ни разговаривать со мной. Нельзя так же говорить мне – нет. От тебя я хочу услышать только «да, хозяин» и «как глубоко взять, хозяин». На колени, сука!

– Я не хочу, – тихо прошептала я в ответ. – Пожалуйста! Не делайте этого со мной!

– Пожалуйста, кто? Хозяин! – раздражаясь все больше, ответил мне он.

– У меня нет и не может быть хозяев. Я не вещь! – подняв подбородок и упрямо глядя ему прямо в глаза, ответила я.

Он, отставив бокал на столик, резко встал и в два шага, моментально преодолев расстояние, приблизился ко мне.

– Я предупреждал. Тебе это не понравится, – прорычал он и, намотав мои кудри на кулак, резко дернул голову вниз, второй рукой быстро расстегивая ширинку на брюках.

Я, больно ударившись коленями о мраморный пол, вскрикнула. Ему в глаза я уже не смотрела. В глаза этого монстра… Расстегнутая им ширинка, оказалась перед моими глазами. Я уставилась на его боксеры.

– Сними их. – Снова сухой, бесчувственный приказ. – Зубами.

– Да пошел т-т… – Его рука еще сильнее стиснула мои волосы в кулаке так, что от накатившей боли и страха из глаз полились слезы, и я послушно взялась зубами за его трусы и потянула их вниз. Его член был перед моими глазами, он был возбужден.

Из-за меня? Я испытывала двойственные чувства. Да что там, целую гамму чувств на разрыв. И боль, и унижение, и необузданное первобытное желание: как убить, так и прикоснуться к тому, кто завораживал меня своей силой. Сила или жестокость. Я знала, что между этими понятиями лежит очень тонкая грань, но не могла ее провести.

– Возьми его в рот. Ты делала это прежде?

– Нет. И не собираюсь.

Мои волосы, намотанные на его кулак, болели у корней, а он, еще сильнее дернул мою голову на себя, подался вперед так, чтобы мои губы нашли его член.