Герцогиня - Деверо Джуд - Страница 55

Тревельян засмеялся и что-то тихо сказал Ниссе, она ответила, и Клер заметила, что он явно недоволен. Они продолжали спорить, пока Нисса наконец не топнула в ярости ногой.

— Что происходит?

Тревельян, продолжая спорить с Ниссой, не сразу ответил Клер.

— Она требует свою чашу, — объяснил он неохотно. — А я, черт побери, не хочу доставать ее — это слишком рискованно.

— Что за чаша?

Он начал объяснять. Нисса положила руку ему на плечо и моляще взглянула в лицо. Клер расстроилась, заметив, что Тревельян смягчился. Никогда прежде она не видела такого выражения на его лице. Он посмотрел на Клер.

— Это золотая чаша, украшенная драгоценными камнями. Она привезла ее с собой из Пеша и говорит, что без нее не тронется с места.

— Где эта проклятая чаша? Тревельян пожал плечами.

Где-то на первом этаже, в шкафу.

Клер захотелось крикнуть: «Ну хватит! Если женщина, взывающая себя Жемчужиной Луны, не уйдет без своей чаши, а Тревельян не хочет доставать ее, значит, они уйдут и оставят все так, как есть». Плохо. Она ведь уже воображала долгий путь домой вместе с этой странной женщиной, забыв об оскорблениях и обидах.

Тревельян прочитал на лице Клер все ее мысли.

— Джэк держал Ниссу в этой комнате как пленницу. Он не разрешал ей даже гулять в саду. Она несколько недель не видела солнца. Я думаю, Пауэлл собирался выставлять ее напоказ, как какое-то редкое животное.

Клер взглянула на Ниссу. Они были примерно одного роста и возраста, но очень отличались внешне. Клер — молодая, здоровая, хорошенькая американка, розовощекая и аппетитная, и Нисса — экзотическое создание, смуглая, маленькая и хрупкая. Она стояла, прижавшись к Тревельяну, как бы прося его защиты.

— Хорошо, — сказала Клер. — Мы уводим ее отсюда. Тревельян повернулся, улыбнулся Ниссе и что-то сказал ей. Темные глаза полыхнули гневом, и она уселась на подушку перед алтарем, скрестив руки на груди. Тревельян снова что-то сказал, потом нагнулся и поднял ее на руки. Нисса начала кричать. Тревельян зажал ей рот рукой, но она укусила его ладонь, и он едва не уронил ее на пол.

— Я пойду и достану ее чашу, — сказала Клер и решительно двинулась к двери.

Тревельян схватил девушку за руку.

— Я знаю, где она, — прорычал он злобно. — Вы останетесь с Ниссой и сложите ее вещи. Когда я вернусь, мы сразу же отправимся.

Тревельян оставил женщин одних в задрапированной шелками комнате. Клер смотрела вниз, на Ниссу, сидящую на подуши, а та глядела на нее, улыбаясь белозубой улыбкой. «Конечно, — подумала Клер, — напрасно было ждать, что ее зубы будут черными и гнилыми». Клер не улыбнулась в ответ.

— Если ты хочешь взять с собой какие-то вещи, лучше их сама. Я уверена, мои тебе вряд ли подойдут. Ты слишком мала, — сказала она, глядя в упор на маленькую грудь Ниссы.

Нисса опять улыбнулась, как будто поняла, поднялась, подошла к резному позолоченному комоду у стены и стала доставать одежду. Она сложила ее в большой саквояж, украшенный прекрасной вышивкой. Потом взяла маленькую статуэтку, стоявшую на алтаре, положила ее сверху и опять уселась на подушку. Она сделала знак Клер, чтобы та села рядом, но американка отошла в угол комнаты. Ей трудно было чувствовать себя уютно в компании женщины, заявившей, что ее кожа напоминает брюхо лягушки.

Клер обошла комнату, любуясь шелками. Она отодвинула занавеси и посмотрела в окно, пытаясь разглядеть, что творится на улице. Но ей мешала решетка, и она не разглядела ничего, кроме стены соседнего дома.

Казалось, прошла целая вечность. Наконец вернулся Тревельян и, достав из-под плаща, показал им золотую чашу, украшенную рубинами. В ней не было ничего особенно красивого — так, историческая реликвия, не более того. Клер взяла ее и поднесла к свече. Некоторые рубины были современной огранки, остальные — даже не отшлифованы. Края чаши — кривые, кое-где помятые.

— Не очень-то она и хороша, — заметила Клер. Нисса встала и вырвала чашу из рук девушки, бросив на нее сердитый взгляд.

— Ну, можем мы наконец отправляться? — рявкнул Тревельян. — Пока дело не дошло до рукопашной? Оман дольше не в состоянии отвлекать люден на улице.

Клер последовала за Тревельяном, но Нисса, опередив ее, прижалась к его спине, так что Клер оказалась замыкающей. Она уже собиралась съязвить, но Тревельян приложил палец к губам.

Они спускались по лестнице, останавливаясь и прячась в тень, чтобы их не увидели возвращавшиеся в дом люди. На улице все было тихо и спокойно. Тревельян открыл заднюю дверь и, пропуская вперед женщин, шепнул Клер:

— Я бы не хотел, чтобы ваш верблюжий горб опять застрял.

Она гордо промолчала.

Они прошли маленькими извилистыми улочками и подошли к экипажу, на козлах которого сидел невозмутимый Оман. Правда, его белоснежные одежды были в нескольких местах разорваны и почернели от порохового дыма фейерверка, на щеке — царапина. Нисса радостно его приветствовала, сказав несколько слов, которые вызвали у индуса улыбку.

Через несколько секунд, когда все уселись, Оман щелкнул бичом и они понеслись. Нисса сидела рядом с Тревельяном, а Клер устроилась напротив.

Клер не могла понять, что с ней происходит, почему она кипит от злости. Она откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза, твердя себе, что ей совершенно безразличны отношения Тревельяна с этой женщиной, прекрасно зная, о чем они говорят. Хотя Клер и не понимала ни слова по-пешански, она догадывалась, что эти двое шепчут друг другу слова любви. А почему бы этой женщине не любить человека, который спас ее от смерти?

— Вы хотели бы остановиться и поспать или мы можем продолжать путь? — спросил Тревельян.

Клер знала, что он обращается к ней, но изобразила удивление.

— Вы со мной говорите? А я было подумала, что меня здесь вообще нет, что я стала невидимкой, слилась с обивкой кареты!

— Нисса спит.

— Тогда понятно, — бросила Клер саркастически. — Вам не с кем больше разговаривать. Вы, наверное, уже рассказали ей все ваши истории. Ведь у вас было много времени — путь из Пеша так далек!

— Нисса не очень хорошая слушательница, — тихо ответил Тревельян. — Не так уж много женщин интересуются тем, что я сделал. Они не такие, как вы.

Обида Клер мгновенно улеглась.

— Это удивительно. Она, кажется, так увлечена вами.

— В постели, может быть, но не больше. За свою жизнь я обнаружил, что большинство людей не любят и не желают учиться. Они хотят слыть всезнайками, но им не нравится сам процесс учения, как вам, например.

— В постели? — прошептала Клер.

— О Боже! Вот женщина! Я делаю ей комплимент, а она платит мне ревностью!

— Комплимент? Какой комплимент?! Вы ее любите. Даже в темноте экипажа Клер разглядела его лицо. Глаза Тревельяна сверкали.

— Вы ошибаетесь.

Клер отвернулась, облокотилась о спинку сиденья и закрыла глаза.

— Меня ваши дела не касаются. Мы выполнили то, что задумали, и я рада этому. Джэк Пауэлл не сможет теперь доказать, что был в Пеше. Быть может, вы научите вашу возлюбленную английскому и она сможет рассказать в Королевском географическом обществе о том, как вы спасли ее от смерти в Пеше и от Пауэлла в Эдинбурге. А сейчас, если вы не возражаете, я попробую поспать.

Но заснуть девушка не смогла. Глаза ее были закрыты, но она представляла, как Тревельян и эта женщина сидят, прижавшись друг к другу, напротив нее. Она удивлялась своей горечи, уверяла себя, что возмущена их неприличным поведением. Тревельян и Нисса не муж и жена, даже не собираются вступать в брак, а ведут себя, как любовники.

Взошло солнце. Они остановились, чтобы поесть и сменить лошадей, затем продолжили путь. Нисса окончательно проснулась и выглядела посвежевшей и оживленной. Они с Тревельяном стали играть в какую-то игру на пальцах, и он спросил Клер, не хочет ли она присоединиться. Девушка отказалась и продолжала наблюдать. Она видела, как легко чувствуют себя друг с другом эти двое.

Нисса посмотрела на Клер и что-то сказала Тревельяну. Тот обернулся к Клер.