Отряд особо опасных горничных на защите юного господина (СИ) - Зырянова Елизавета - Страница 37

Аларис вздохнул. Приподняв вверх указательный палец, он с улыбкой произнес:

— Позволь напомнить, что с недавних пор эти земли принадлежат не северу. Ты знаешь, что полагается за твои деяния в восточной империи?

— И что же? — низким мрачным тоном спросил Лудорик.

— Казнь.

— Ха-ха, — мужчина неожиданно залился громким смехом. Смотря на него, стоявшие рядом дворяне отступали, будто бы не желая оказаться втянутыми во всю это передрягу. — И кто сможет казнить меня? Стража? Рыцари? У тебя даже ордена нет! — Лудорик внезапно топнул ногой, продолжая кричать и улыбаться. — Или, неужели, ты сам решишься сделать это? Не смеши меня!

Аларис стал серьезен. Сбросив со своего плеча накидку, парень протянул руки к своему мечу. Это действие, как и этот необычайно холодный взор, в мгновение ока отрезвили взбешенного мужчину.

— Позволь спросить, — Аларис начал медленно подступать, вынимая меч из ножен, — кто из нас двоих последние три года проторчал на войне?

Шафл, стоявшая на втором этаже рядом с Квин, смотрела на эту картину с довольной улыбкой. Заправив прядь волос за ухо, она произнесла:

— В гневе все-таки страшен.

Квин улыбнулась также гордо и даже немного воодушевленно. Прикрыв глаза, она с усладой в голосе произнесла:

— Вот в такие моменты я вспоминаю почему пошла служить ему.

Перепуганный Лудорик начал отступать, но уже на втором шаге споткнулся и рухнул на пол. Аларис подошел к нему с полным хладнокровием и, приставив меч к мужскому горлу, низким тоном произнес: «Последние слова?»

Лудорик схватился за грудь. Его расширенные от страха глаза, пот, ручьем струившийся с лица, и открытый в отчаянии рот уже говорили о полном поражении. Услышав слова Алариса, мужчина в отчаянии произнес:

— Что угодно, только не смерть.

***

— Мы все умрем, — лысый мужчина сидел на холодном каменном полу камеры, держась за голову и раскачиваясь из стороны в сторону. — Все умрем. Это конец. Мою пташку, мое солнышко продадут в бордель, а ведь все из-за того, что я был слишком жадным. — Подняв голову, мужчина посмотрел на сидевших рядом заключенных. Те были измотаны настолько сильно, что на сопротивление и отрицание сил уже не было. Постоянное нытье этого мужчины только добавляло психологического давления. — Слишком жадным, слышите! — еще громче закричал он. — Нет, знал бы я, чем это обернется, никогда бы не пошел против нового лорда. Он ведь был так добор к нам. Что же я наделал?! — Поджав к себе ноги и вновь начиная раскачиваться из правой стороны в левую, мужчина выкрикивал по одному слову на каждую сторону. — Бордель! Смерть! Бордель! Смерть!

— Хватит уже! — неожиданно закричал кто-то из заключенных. Вскочив на ноги, он быстро подбежал к решетке и начал трясти ее. Паника в его глазах была видна не хуже, чем у лысого нервного мужчины. — Выпустите! Умоляю! Все сделаю! Только не смерть! Только не бордель! Не хочу в бордель!

В ответ отзывалась лишь тишина. Тогда, будто приняв для себя решение, еще один из мужчин подбежал к решетке и начал трясти ее. Следом за ним потянулось еще двое, и тогда заключенные все вместе начали кричать.

Спустя пару минут такого истошного крика вновь прозвучал стук каблуков. Девушка-эльф с нежно-розовыми волосами подошла к камере и недовольно посмотрела на пленников.

— И что все это значит?

Неожиданно лысый мужчина бросился прямиком на решетку. Вцепившись за нее руками и намеренно просовывая лицо между прутьев, он вскрикнул:

— Выпустите!

— Зачем мне это делать? — Респин улыбнулась. — Вы предатели, нарушители, преступники.

— Выпустите, умоляем! — поддержали другие.

— Мы все сделаем! — вновь вскрикнул лысый. — Все деньги отдадим! Работать будем в два раза усерднее! Поклянемся в верности новому лорду! Только выпустите нас и не трогайте наши семьи.

— Верно! — поддержали остальные.

— Надеюсь, — Респин пробежалась взглядом по торчащим между прутьев носам, — вы осознаете, что, в случае лжи, вас постигнет неминуемая смерть?

— Смерть?! — вскрикнул лысый, заставляя сокамерников вздрогнуть. Отстранив лицо от железок, он внезапно начал биться своим большим, уже покрывшимся засохшей кровью лбом о прутья. Кровь вновь начла стекать по его лицу. — Это не доказательство моих слов? Я все сделаю, только выпустите! Моя Ева, моя пташка!

— Ладно, ладно. — Респин отмахнулась. Протянув руку к весящей на поясе связке ключей, девушка сняла ее, подошла к камере и, всунув ключ в скважину, начала открывать. — Я выпущу вас и отсчитаю десять секунд. Кто попадется мне через это время под руку, вернется обратно.

Замок щелкнул. Отворив камеру, девушка отступила.

— Раз.

Толпа тут же повалилась наружу. Перепуганные заключенные бросились к выходу не замечая ничего на своем пути. Респин, оставшаяся позади вместе с лысым мужчиной, даже прекратила счет. Взглянув на израненного напарника, она усмехнулась.

— Отлично. В этот раз быстрее, чем обычно, хотя на бал я все равно опоздала. Вторую часть оплаты ты сможешь получить у нас в особняке.

Мужчина довольно улыбнулся. Протянув руку к своему лбу, он намеренно надавил на него и стащил со своего лица специальную лобную маску, напоминавшую настоящую кожу, под которой и была скрыта неизвестная красная жидкость. После снятия этого со лба, лицо мужчины стало выглядеть приятнее.

— Я всегда рад иметь с вами дело, госпожа.

— Я тоже рада твоему участию, Ошин. — Респин усмехнулась, отходя от камеры. — Актерским талантом не обделен.

— Так я же и есть бывший актер. — Ошин поднялся на ноги и, выпрямившись, вышел на волю. — Кого-кого, а вот параноика я сыграть сумею.

— Ты в прошлый раз свихнувшегося фанатика тоже неплохо сыграл. Мне понравилось твое: «Выколите мои глаза за грехи этой семьи». Звучало весело.

— Любой каприз за ваши деньги.

17. Заменяющая главу горничная

Аккуратно приподняв блестящую от чистоты круглую металлическую крышку, Вайлет взглянула на скрывавшийся под ней кусочек торта. Треугольный кусок стоял прямиком на блюдце, рядом с которым на салфетке лежала чайная ложка. Сам десерт был белоснежный, с нежно-розовой прослойкой и спелой клубникой на вершине.

— Я не понимаю, — выпрямившись, Вайлет обернулась к двум горничным, находившимся вместе с ней на кухне. Квин, сидевшая прямиком на разделочном столе, внимательно смотрела на Вайлет и улыбалась. В то же время Шафл, стоявшая буквально в одном шаге, задумчиво поглядывала на часы, висевшие где-то слева.

— Что именно? — спросила Квин.

— Вы сказали, — Вайлет развернулась всем телом, — что этот десерт похож на меня. Так чем же?

— Еще спрашиваешь? — Квин улыбнулась шире. Приподняв руку, она указала пальцем на голову Вайлет. — Он же точь-в-точь похож на цвет твоих волос.

Вайлет вновь покосилась на спелую ягоду, находившуюся поверх десерта. Этот насыщенный цвет и впрямь отдаленно напоминал ее волосы.

— И что в этом такого?

— Ничего, в общем-то. — Пожав плечами, эльфийка соскочила со стола и выпрямилась. — Просто это любимый десерт нашего господина.

— Он такой вкусный?

Квин скривила недовольную гримасу: уголки губ ее опустились, ноздри оттопырились, брови сомкнулись.

— Слишком сладко.

— Чересчур, — поддержала Шафл, слегка прикрывая глаза. — В нашем особняке никто так и не смог понять любви господина к этому десерту.

— Неправда. — Повернувшись к горничной, которая была практически на две головы выше, Квин уперла руки в бока. — Джози тоже обожает этот десерт.

— И правда. — Шафл приложила ладонь к подбородку и задумчиво погладила его. — Интересно, чем же он так им нравится?

— Кажется, — начала Квин, — однажды господин сказал, что это единственная сладкая сладость в этом мире.

— А разве Джози не говорила нечто подобное?

Закатив глаза, эльфийка вновь прислонилась к столу и недовольно произнесла:

— Говорила.

Улыбнувшись, Шафл убрала руку от лица. Голос ее прозвучал как-то заботливо: