Тайнознатицы Муирвуда - Уилер Джефф - Страница 22

— Спасибо, ты очень добра, — задумчиво сказала Майя. — Передай мне, пожалуйста, одеяло. Я хочу вытереться.

Дождавшись, пока Майя встанет и перешагнет через край ванны, Сюзенна накинула ей на плечи одеяло. Тростник на полу пропитался водой и отсырел. Запахнув одеяло, Майя повернулась к Сюзенне, чтобы поблагодарить подругу, но увидела, что глаза у той широко открыты, а ноздри трепещут от ужаса. Сюзенна увидела клеймо со змеей. Вспыхнув от стыда, Майя потуже завернулась в одеяло, без единого слова приняла предложенную рубашку и исчезла за ширмой, чтобы переодеться.

Пока она переодевалась, в дверь постучали. Сюзенна открыла. В комнату ворвались девочки с кухни и затрещали наперебой.

— У вас тут тепло, как в печке, где хлеб пекут, — зачирикала Алойя. — А давайте положим у огня тесто, и получится хлеб. Вот, мы вам ужин принесли.

— Спасибо, — поблагодарила Сюзенна.

— Я сама донесу, моя госпожа, не утруждайтесь. На стол, да? Ну же, Дави, неси сюда сидр!

— Да несу я! — ответила Дави, но, судя по звукам, остановилась и отдернула руку. В кувшине хлюпнул сидр. — Ну что ты стоишь в дверях! Я чуть не пролила!

— Ой, ну какая ты неуклюжая, — сказала Алойя, придерживая открытую дверь.

— А ты вечно ползаешь как сонная муха! Проходи давай!

Комнату наполнил запах свежего хлеба и жаркого. У Майи потекли слюнки. Справившись с завязками сорочки, она вышла из-за ширмы. Девочки переругивались над подносом и кувшином сидра, однако, увидев Майю, просияли.

— А ты нам расскажешь сказку? — умоляюще спросила Алойя.

— Она еще не поела! — топнула ногой Дави. — Завтра расскажет. Потерпи.

— Я плохо умею терпеть, — призналась Алойя. — Завтра расскажешь, да?

Майя кивнула.

— Спасибо за ужин, — сказала она и кивнула на мокрые пятна, украшавшие плащи девочек. — И как только вы его принесли в такой дождь.

— Подумаешь, дождь! — отмахнулась Дави. Девочки торопливо сделали реверанс и выскочили из комнаты. Сюзенна закрыла за ними дверь.

Майе ужасно хотелось горячего жаркого, однако прежде следовало расчесать спутанные мокрые волосы. Девушка подошла к столику, на котором Сюзенна держала щетки для волос.

— Позволь мне помочь, — предложила Сюзенна. — Так будет быстрее. А потом поужинаем вместе.

Ее дружеская забота тронула Майю — а ведь она видела, как напугана была Сюзенна, увидев клеймо хэтары.

— Спасибо.

Девушки взяли по щетке и принялись распутывать темные кудри Майи. В памяти всплыло непрошеное воспоминание о других теплых руках, державших щетку. Скрип корабельных переборок. Его запах, и человек стоит у нее за спиной, пропуская сквозь пальцы темные локоны. Память нарисовала его лицо, шрам на щеке, темные волосы и голубые глаза. Кольер. С воспоминаниями нахлынули чувства — смутные, болезненные и все же пробуждавшие в душе странную теплоту. Словно огонь, тлевший где-то в глубине ее существа.

— О чем ты думаешь? — спросила Сюзенна, расчесывая очередную прядь.

Только тут Майя заметила, что щетка замерла у нее в руках и что Сюзенне досталась вся работа, в то время как она, Майя, сидит неподвижно и смотрит в пространство.

— Прости, пожалуйста, — опомнилась Майя и быстро принялась чесать волосы. — Я задумалась.

— О чем?

Майя помедлила, не зная, до какой степени она может довериться товарке. Дружба их была еще слишком хрупка, а воспоминание так драгоценно… Неразделенное, оно принадлежало одной Майе и только ей.

— В Нессе мне предложили весь мир, если я… отдам чужой силе свой разум. Но вместе с разумом я отдала бы и тело, и мои поступки были бы чужими, и я уже была бы не я, — она вздохнула. — Ах, какое это было искушение, Сюзенна! Я столько лет ходила в лохмотьях, и вот мне предложили стать императрицей и повелевать королями.

Майя опустила взгляд.

— Стыдно вспоминать, но я чуть было не поддалась. Я оставила себе только сережки — чтобы помнить, от чего я бежала.

По правде говоря, сережки были скорее памятью о другом… о другом человеке, — но говорить об этом Майя все еще не могла.

Сюзенна задумчиво молчала. Под ее ловкими пальцами волосы Майи ложились гладкими прядями.

— Да, я заметила твои сережки — очень красивые, — и, помнится, удивилась. Власть и красота имеют над людьми огромную, постыдную силу. Помнишь, в мастонских книгах говорится, что Бесчисленные соблазняют нас своими мыслями? Что Бесчисленные открываются перед нами и влекут нас к себе? Но ведь Исток мастоны тоже описывают теми же словами. Исток открывается пред нами и влечет нас к себе… только исход у этого иной.

— Да, верно, — произнесла Майя и энергичнее заработала щеткой.

— Я так за тебя горжусь, — искренне произнесла Сюзенна. — Тобой и тем, что ты сумела сделать правильный выбор. Стыдиться соблазна — не страшно, главное — не стыдиться выбора, который мы совершаем. Выбор — это особая сила, — она умолкла, распутывая упрямый узел. — Когда я восстала против Мейг, я изменилась. Пусть я тот же человек, но внутри я чувствую себя совсем другой.

— Ты боишься ее мести?

— Напротив — я чувствую, что теперь я чего-то стою. Я знаю, что Мейг еще заставит меня страдать. Такова ее природа. Она не может изменить свою природу, как Селия не может отказаться от своего доброго сердца. Или как ты, Майя, не можешь отказаться от мудрости. Если бы ты знала, как я тебя уважаю!

Слышать это было приятно, однако никакие признания не могли заглушить голоса вины, поселившейся в душе у Майи. Она знала, что не заслуживает похвалы. Повернись все иначе, она стала бы чудовищем, кошмаром для всего живого. При одной мысли об этом она содрогнулась.

— Тебе холодно?

— Нет, — тихо ответила Майя, повернулась и посмотрела в глаза Сюзенне. — Скажи, ты… ты боишься меня?

Сюзенна прикусила губу:

— Ты заметила, как я на тебя смотрела.

Майя кивнула.

— Скажи правду. Я не буду сердиться.

— Я знаю, — сказала Сюзенна, кладя руку на плечо Майи. На правое плечо. — Я просто не хочу ранить твои чувства.

Майя улыбнулась:

— Поверь, Сюзенна, я не раз и не два видела женщин злонамеренных и помню, как они старались меня уязвить. Что там твой пристальный взгляд. Ты не такая. Говори как есть.

— Мне немножко страшно, — призналась Сюзенна. — Сначала я думала, что альдермастон выбрал меня тебе в товарки затем, чтобы я за тобой следила. Ну, предупредила его, если ты… не выдержишь. Но я видела, как ты себя ведешь, я знаю теперь, что ты умна, смиренна и многое знаешь и умеешь. Я знаю, что многому могу у тебя научиться… хотя мысль об этом ранит мою гордость. Совсем чуть-чуть, — лукаво добавила она. — Я почти забыла, что ты… — Губы ее исказились, словно от боли. — Я забыла, что этого нельзя произносить. Мои уста запечатаны сигилом тайны. Когда я увидела знак у тебя на плече, меня охватило какое-то странное чувство. Не знаю, как его назвать. Нечто нехорошее. Недостойное. Я… я тебе почти завидовала. Это ведь знак великой силы, Майя.

— О да, — ответила Майя, и на душе у нее стало тяжело. — Если бы только можно было от него избавиться… — она вздохнула. — Но альдермастон и бабушка говорят, что пути назад нет.

— В аббатстве ты свободна от проклятия, — напомнила Сюзенна. — Но значит ли это, что тебе предстоит прожить здесь всю жизнь? Есть ли иной способ защитить тебя?

Майя покачала головой.

— Если я пройду мастонские испытания, то получу право носить кольчужницу, и она послужит мне защитой от Бесчисленных. Если же я уйду из аббатства без кольчужницы, защиты у меня не будет. Альдермастон хочет, чтобы я обрела силы и вновь открыла Сокровенную завесу, но мастонские испытания нужны мне не только за этим. Я должна пройти их, чтобы спасти себя.

— Но как скоро ты будешь готова? Я понимаю, что надо успеть до Духова дня, и все же — когда?

— Это будет нескоро, — ответила Майя. — Я много занимаюсь с альдермастоном. Исток поведал ему, что мне предстоит долгая подготовка. Слишком мало времени прошло с тех пор, как я была игрушкой в руках Бесчисленных. Прежде всего мне необходимо… отделиться от них, как физически, так и духовно. Альдермастон сказал, что они еще попытаются завладеть мною. Бесчисленные никогда не отпускают жертву без борьбы.