Мир будущего (СИ) - Райот Людмила - Страница 18

Я подняла левую руку: на тыльной стороне предплечья, у самой кисти, проступили четкие линии незамысловатой, видимой лишь при определенном освещении, татуировки. Шесть концентрических, сужающихся к центру окружностей.

"Девятый", определенно, нравился мне все больше и больше. Девушка из зеркала улыбнулась и приглашающе поманила нас пальцем. Она больше не казалось мне инопланетянкой: отражение как нельзя лучше отражало мою сущность, то, кем я являюсь на самом деле.

Странницей.

Мой взгляд упал на подошедших сзади Ника с Тимериусом. Ник взял в руки первые попавшиеся очки, повертел их и бросил атланту.

— Нужны? Они вытащат из мозга самые невероятные фантазии, сделав их видимыми и почти осязаемыми.

Атлант ловко поймал их и приложил к лицу, не надевая и перехватив дужку рукой.

— Детские игрушки, — он довольно неаккуратно положил очки обратно, с нетерпением шагнув к двери, приложил к ней руку и прошел в главный зал.

Ник последовал за ним, но в дверях остановился и весело посмотрел на меня.

— Только не говори, что собираешься идти дальше в очках.

— А что?

— Соблазнилась другими вселенными? Предполагается, что уж тебя ими не удивить — они должны постоянно являться тебе в снах. Сними, не позорься перед атлантом.

Я наконец оторвалась от зеркала и в упор посмотрела на него.

Через очки Никель тоже выглядел иначе, но не так, как я. Он сделался гораздо более "четким". Каждая, даже самая незначительная деталь образа: глянцевые переливы синей ткани костюма, узор на перчатках — теперь я разглядела, что он подобен узору моей татуировки; темные, ниспадающие к шее завитки волос, тонкая полоска рта — выделялась и бросалась в глаза, стараясь перекричать остальные. Яркие вспышки и радужный ветер держались от него на расстоянии. Вместо отсветов на лице плясали тени, ежесекундно меняя его выражение. Широкая улыбка и в следующие мгновение — звериный оскал, старческая усталость в глазах и затем — лукавый блеск, радость — грусть, любовь — ненависть…

Я резким движением сорвала очки, лишь бы больше не видеть этого. Нормальный человек не должен и не может так выглядеть!

— Умница. А теперь пойдем, — сказав это, Ник сделал нечто совершенно невиданное, похлеще любых удивительных миров: придерживая дверь, пропустил меня вперед.

Демонические метаморфозы прекратились. Чувствуя дрожь в руках, я вновь надела очки, но не на глаза, а на затылок. Действительно, какой смысл? Что ни представь, все равно увижу глубокие моря Атлантиса.

Главный зал не сильно отличался атмосферой от коридора, но был гораздо больше. Та же ненавязчивая, необычная мелодия, далекие темные стены и потолок, смутно угадывающийся очень высоко. Небольшие столики стояли на приличном расстоянии друг от друга. Над каждым из них нависал светящийся шар размером с футбольный мяч, выхватывая из темноты белоснежные скатерти, тарелки с едой и лица сидящих вокруг людей — маленькие островки света посреди таинственной черной пустоты.

Тимериус ожидал нас за круглым и крошечным (больше троих человек за ним бы точно не поместилось) столом. Рядом с ним застыл высокий мужчина, немолодой, но подтянутый и высокий. Явно набилианец.

Недурно. Вместо роботов — персонал из плоти и крови, при том состоящий не из эмигрантов с Земли, а из местных, еще один признак элитности ресторана. На официанте не было очков, в то время как большинство гостей "Девятого" предпочли иллюзии реальности, спрятавшись за матовыми линзами. Смотрели они при этом куда угодно, только не на еду.

Ник коротко кивнул набилианцу. Оглядев оставшиеся два стула, я скрипнула зубами: куда ни сядь, окажусь рядом.

— Выбирай, что будешь есть, — Ник щелкнул пальцами передо мной, и на столе развернулось красочное меню. — Ни в чем себе не отказывай, можешь перепробовать хоть каждое блюдо.

"Каждое здесь никак не поместится", пробормотала я.

Для начала необходимо было выбрать одну из четырех кухонь: набилианскую, атлантийскую или земную.

Ну, тут и выбирать нечего. Атлантийская.

— Филе кайса, — я улыбнулась официанту. Честно говоря, я ничего не смыслила в еде из Атлантиса, но надеялась, что она не сильно отличается от земной. Вроде, рыба, и, вроде, подвергнутая термической обработке.

— А что къерра будет пить? К любому блюду из морского мира у нас прилагается стакан воды.

Я почувствовала, что моя улыбка застывает. Мне захотелось срочно прогуляться до туалета, чтобы убедиться, что на лбу нет надписи "Жена Никеля".

— Воды достаточно.

Официант ушел. Я начала подниматься из-за стола, когда вопрос Ника остановил меня:

— Тебя не устраивают блюда с Земли?

— Скажем так, они бы устраивали меня гораздо больше, если бы среди них были блюда из того, что некогда бегало и прыгало. А где здесь туалет?

Ник потемнел лицом и сжал вилку в руке.

В Набиле уже пару веков как перешли исключительно на искусственное мясо, выращенное путем клонирования клеток из тканей животных. Не то, чтобы я совсем его не любила — напротив, по многим параметрам оно было лучше и полезней натурального, но я не могла упустить момент поддеть Ника, зная, как трепетно он относится к животным. Гораздо трепетней, чем к людям, между прочим.

Прошло несколько долгих секунд, прежде чем он справился с собой и поднял на меня тяжелый взгляд, ничего не ответив.

— Скорее всего, там, — Тимериус указал на подсвеченный грот в дальнем конце зала, выделяющийся посреди царящего кругом полумрака.

В туалете я нос к носу столкнулась с парой высоких, чересчур красивых женщин в визуализационных очках. Набилианки. Местные женщины вызывали у меня двоякие чувства. Начиная делать пластические операции сызмальства, уже к 15 годам они доводили свою внешность до недостижимого (по крайней мере, для меня) совершенства. Правильные отточенные лица, модельные фигуры, здоровые волосы, потрясающие наряды… Они привлекали взгляды, сверкая, как драгоценности, и в то же время создавали впечатление чего-то ненастоящего. Фальшивого до мозга костей.

У набилианок тоже имелось давным-давно сложившееся представление о таких, как я. Они дружно смерили меня взглядом с высоты своего роста. Выражение их лиц говорило само за себя: появление землянки в Девятом — скандал! Коротко переглянувшись, они покинули дамскую комнату, прошуршав по полу подолами длинных вечерних платьев.

Ничего особенного не произошло, но мое настроение снова начало ухудшаться, и следующие минут пятнадцать я провела у зеркала, пытаясь сделать себя симпатичнее, чем я есть на самом деле.

Выйдя из туалета, мне пришлось некоторое время постоять у грота, ожидая, пока глаза снова не привыкнут к темноте. Мне не удалось точно определить, где находится наш стол, и я наугад двинулась к выходу из зала.

— Знаете, женщины из отсталых миров похотливы, как кошки, и всегда готовы забеременеть. Представляете, всегда(1)! — когда я вышла из туалета, откуда-то из темноты донесся чуть приглушенный, но все еще достаточно громкий голос — должно быть, он принадлежал одной из тех холеных дам.

Она намеренно сказала "отсталых", а не "малоразвитых", чтобы задеть меня. Я остановилась, а затем дернула плечом и пошла дальше — чего на правду обижаться? К слову, кошки были завезены на Набил с Земли, и пользовались большой популярностью у местного мужского населения — также, как и земные женщины.

Вернувшись к столу, я увидела официанта, расставляющего на стол тарелки и напитки. Филе заказанной мной рыбы, нечто трудноопределимое в глубокой тарелке и графин воды для нас с атлантом, свежие овощи под соусом и наполненный бокал для Ника. Свет низкой лампы дрогнул и преломился в глубине густой изумрудной жидкости, рассыпавшись сотней бликов по белому столу. "Фэарвью", дорогой набилианский алкоголь.

Я машинально начала есть, думая о своем.

— Нравится? — вопрос заставил меня поднять голову от тарелки.

Тимериус смотрел прямо на меня.