Искушение для искусителя (СИ) - Телицына Евгения - Страница 9

[1] Асмодей

[2] У чертей острый слух и превосходное зрение. В силу природных особенностей, при необходимости, они фокусируются и могут видеть очень далеко, и слышать нужные звуки через приличные расстояния.

Лекция четвертая: план индивидуальных занятий

Я резко села на кровати. Одеяло собралось в ногах… Майка мокрая от пота...

Сон. Это всего лишь сон!

Я рухнула на подушку и прикрыла глаза рукой. Испытать оргазм во сне… С Верховным… Докатилась…

Я снова встала и на нетвердых ногах поплелась в ванную.

Скинув одежду, зашла в недавно установленную душевую кабину и блаженно прикрыла глаза, когда тугая струя воды ударила по загривку.

С этим надо что-то делать. Мы не виделись неделю, но я все равно постоянно думала о Верховном. И далеко не как о преподавателе.

А теперь еще и этот сон! И когда! За несколько часов до нашего с ним первого индивидуального занятия…

Я простояла в душе не меньше часа. Но обычный способ успокоиться и расслабиться на этот раз меня подвел.

Демоны, надеюсь, я справлюсь…

В маленькой аудитории, в которую мне велели явиться, было тихо. И довольно-таки пусто. Только столы да стулья. И ничего больше. Даже портреты на стены поленились повесить.

Я немного нервничала перед первым занятием с Асмодеем. Хотя «немного» - неправильное слово. А кошмар как нервничала! И, наверное, поэтому споткнулась и только чудом не упала между рядами.

Решив не искушать судьбу, я села на вторую парту второго ряда (из трех возможных) и стала ждать.

Верховный пожаловал минут через пять. Увидел меня, довольно хмыкнул и сел на стул перед моим столом.

– Добрый день, наставник, - неуверенно поздоровалась я.

– Привет, Ника, - рассматривая меня, откликнулся он. – Вытяни руки на стол.

Побоявшись разозлить Асмодея глупыми вопросами, я, молча, выполнила указания.

– Хорошо. А теперь давай вспомним все, что наболтал вам Люцифер. Пересказывай.

– Все? – спросила и получила в ответ недовольный взгляд. – Да, наставник, - исправилась и начала: - Главные грехи. Термин, которым в католическом богословии называют основные пороки, лежащие в основе множества других грехов: гордыня, алчность, зависть, гнев, похоть, чревоугодие, лень или уныние. В восточной христианской традиции их принято называть семью смертными грехами. В православной аскетике им соответствуют восемь главных греховных страстей: чревоугодие, блуд, сребролюбие, гнев, печаль, уныние, тщеславие, гордость…

Пока я говорила, Асмодей начал поглаживать мою руку. Усилием воли я заставила себя не обращать на это внимание.

Верховный довольно улыбнулся и поднял мою ладонь. После чего, не разрывая зрительного контакта, поцеловал запястье. Я замерла.

– Ника, продолжай рассказывать, - велел он, потеревшись о мою руку, словно сытый кот.

– Что… Что вы делаете? – запинаясь, спросила я.

– Ты должна уметь игнорировать свои чувства и желания. Должна уметь не реагировать на чужие провокации. И этому мы и будем учиться. Будем учить тебя не реагировать на таких, как я, - он поцеловал мою ладонь. – Я жду продолжение лекции.

Огромных усилий мне стоило начать говорить. Мысли разбегались и единственное, о чем я могла думать, это прикосновения Асмодея.

Верховный явно издевался. Он ласкал каждый пальчик моей руки. Прикусывал подушечку, а потом мягко ее посасывал. И каждое его прикосновение посылало разряды по моему телу.

Демоны, да я бы и подумать не могла, что такие прикосновения могут дарить такие ощущения.

Внизу живота появилась тяжесть, дыхание перехватило. Я сжала бедра, пытаясь контролировать разгулявшееся желание.

Получалось плохо. И Верховный это видел. Он снова вернулся к запястью, и я не выдержала. Одернув руку, прошептала:

– Прекратите…

– Ника, ты должна научиться контролировать себя, - невозмутимо ответил он, откидываясь на спинку стула.

– Это… слишком.

– О, до «слишком» еще очень далеко, - он хищно улыбнулся.

Кажется, я выбрала не того наставника.

– Мы закончили на сегодня? – все еще пытаясь успокоиться, спросила я.

– На сегодня да. И, Ника, ты выбрала меня. Помни об этом.

И, поднявшись со стула с гипнотизирующей грацией хищника, Асмодей ушел.

На этот раз во дворе университета меня ждала мама. И в отличие от Оливера эта умная женщина стояла прямо у учебного корпуса чертей.

– Привет, что ты тут делаешь? – я чмокнула ее в щеку.

В конце концов, есть мааааленькая доля вероятности, что она пришла не ко мне.

– Жду тебя.

– Мам, ну мы же все уже выяснили. Поздно отступать, - тут же ощетинилась я.

– Дочь, хочешь учиться – да пожалуйста. Я даже рада, что на тебе печать именно Асмодея, - мама бросила взгляд на мой левый бок, и у меня отвисла челюсть. – Думала, я не узнаю?.. С этим вредителем ты хотя бы поймешь, что все это – не безудержное веселье. А теперь идем.

– Куда?

– Для начала в костюмерную. А потом я покажу тебе похоть во всей красе.

И мама первой двинулась в сторону ворот университета.

Я никогда не была у людей. Да я даже в костюмерной никогда не была! И поэтому ужасно нервничала сейчас. А вот маман выглядела совершенно спокойной. И даже не убила меня, узнав про печать…

Поплутав по узким улочкам города, мы вышли к огромному зданию, напоминающему ангар.

– Знакомься, главный вещевой склад Ада, - мама улыбнулась.

Внутри костюмерная оказалась разделена на зоны по векам. В каждой такой зоне было несколько помещений: комнаты с бесчисленными стойками с костюмами и аксессуарами, примерочные и места для макияжа.

– Я только одного не могу понять. Зачем нам костюмерные, если мы можем сами менять свой облик при помощи наруча, - высказала я мысль, давно не дававшую мне покоя.

– И чему вас сейчас только учат? – мама закатила глаза. – Дочь, во-первых, это очень энергозатратно. Наруч не всесилен. Да и твой резерв ограничен. То есть создать что-то мелкое проблемы нет. А вот полный комплект доспехов рыцаря средних веков… Можешь потом сутки проспать восстанавливаясь. И не спрашивай почему. Сомневаюсь, что даже Ас сможет объяснить, как устроены нарукавники.

– Я все же спрошу у него.

– Спроси. Ему полезно напрячь мозги… Но есть еще и во-вторых. Что гораздо важнее. Историческая точность. Костюмерши специализируются на определенной эпохе. И иногда даже стране. И создают твой образ так, чтобы никому и в голову не пришло, что ты не человек. Представь, сколько времени уходило бы на подготовку к таким заданиям, если бы черти сами выискивали описание костюма, прически и прочего?

– Я вообще не очень понимаю, зачем нужно это погружение в эпоху, - призналась я.

– Задания бывают разные. Иногда черт отправляется на вызов. Ну, знаешь, когда человек чертит пентаграмму, расставляет свечи и ждет, - я кивнула. – А иногда Ад посылает нас за… хм… В общем подтолкнуть человека к сделке. Мы с твоим отцом как-то были во Франции. Нам поручили подписать договор с ведьмой. Мы сначала ее искали, а потом твой отец в лоб сообщил ей кто он такой и что предлагает.

Мама редко рассказывала мне о своих первых месяцах в Аду. Я знала историю отношений родителей, но в сокращенной версии. Когда я подросла, Люцифер, конечно, раскрыл некоторые моменты, о которых мама умолчала. Но я подозревала, что не все.

И про задание во Франции я никогда не слышала, поэтому спросила:

– И чем все закончилось?

– Договор мы подписали, - мама отвела взгляд, но я заметила промелькнувшую в ее глазах боль. Ясно, значит, есть в этой истории еще что-то, о чем мне никто не скажет.

Какое-то время мы шли по коридору молча. Их вреднеишество моя маман Ева сосредоточенно высматривала нужную ей табличку. А я старалась сосредоточиться.

– Вот, - воскликнула мама. – Двадцать первый век. Вторая половина. Идем, Айви наверняка уже заждалась.