Черный Лев - Деверо Джуд - Страница 41

Лайонин с трудом подошла к лодке и увидела, что Ранулф пристально смотрит на длинный мокрый сверток, лежавший у него на коленях. Заметив жену, он сперва растерялся, а потом обозлился.

– Кто позволил ей находиться здесь? – прорычал он тому, кто оказался ближе всех.

– Она спасла твою неблагодарную шкуру, так что не смей говорить о ней в таком тоне!

От такой отповеди Ранулф еще больше растерялся. До этой минуты никто из его людей не смел говорить с ним подобным образом.

– Потолкуем об этом позже… Возьми это, – бросил он, отдавая сверток Сэнневиллу. – Это девушка, так что обращайся с ней поосторожнее.

Дождь сменился моросью, и солнце храбро старалось прорваться сквозь тучи. Промокший насквозь Ранулф вышел из лодки и недоуменно воззрился на гребцов, явно старавшихся держаться подальше от его жены. Они вели себя так, словно боялись маленькой женщины.

– Что ты успела натворить за эти несколько часов, и почему мои люди считают возможным отчитать меня при всех, тогда как гребцы трясутся в страхе при одном взгляде на тебя?

– Ранулф…

Губы Лайонин задрожали. Еще секунда – и она оказалась в его объятиях, сотрясаясь от бурных рыданий. Он прижимал жену к себе, испуганный силой ее чувств.

– Пойдем, дорогая, – уговаривал он, гладя ее по голове. – Я жив и здоров. Я вернулся. Пожалуйста, перестань. Не плачь. Я этого не вынесу.

Она жалостно шмыгнула носом, пытаясь успокоиться.

– Когда они вернулись без тебя, я словно с ума сошла… О, Ранулф, они хотели тебя бросить!

Он сурово оглядел стоявших рядом мужчин:

– Это что еще? Вы позволили бы мне утонуть?

– Конечно, – рассмеялся Корбет. – Мы думали, с вами все покончено, но миледи не пожелала для вас водяной могилы. Теперь-то она смирная, но куда буре до нее! Клянусь, моя кровь замерзла от страха! Я думал, она велит казнить нас всех. Ранулф понимал, что хотя Корбет шутит, какая-то доля правды в его словах есть. Белоснежные зубы Льва блеснули в улыбке.

– Она Львица! – гордо воскликнул он, поднимая ее на руки и унося на вершину холма. Там он оставил ее и отправился посмотреть на Тая, который храбро простоял на месте в продолжение всей бури. Лайонин отошла, чтобы увести от скал своего вороного жеребца.

– Миледи!

Она удивленно подняла глаза и, увидев метнувшегося навстречу Маларда, едва успела отступить. Мощное тело рыцаря тяжело приземлилось у ее ног.

– Лайонин, не шевелись!

Она в полном недоумении уставилась на Ранулфа, осторожно кравшегося к ней. Лайонин боялась моргнуть. Очевидно, опасность близка. Но что ей грозит? Может, сюда забежал хищный зверь, испугавшийся бури? Поэтому она лишилась дара речи, когда Ранулф вырвал из ее рук поводья вороного. Тот откинул голову и заржал, перебирая передними ногами.

– Да что это с вами? – взорвалась она. – Вы пугаете бедное животное!

Выхватив поводья, она стала гладить бархатный нос, чтобы успокоить жеребца. Животное опустило голову и боднуло ее в плечо.

Она оглянулась на мужа и стражей. Те смотрели на нее с разинутыми ртами и, немного опомнившись, дружно расхохотались, сначала тихо, потом все громче и громче, пока весь берег не огласился смехом. Люди один за другим валились на песок, держась за животы, и вскоре у ее ног в грязи и глине извивались все восемь мужчин.

– Простите, милорд, – прохрипел, отдуваясь, Сэнневилл, – но вы пугаете мою лошадь.

– Даже конский хвост весит больше, чем она, – пробормотал Герн, снова разразившись смехом.

– А лица гребцов! Новый взрыв смеха. Ранулф хохотал громче всех:

– Ей в самом деле это удалось? Эдкинс выглядел до смерти перепуганным!

– А я-то, я-то как трясся от страха! Клянусь, она выросла до двадцати футов, и шум бури казался птичьим пением в сравнении с ее громовым голосом.

– Мой жаворонок? – вскричал Ранулф. – В разговоре с Эдуардом я назвал ее жаворонком. Видел бы он ее сейчас!

Они еще смеются над ней! Но ведь она не сделала ничего смешного!

– Не хотелось бы мешать вашим развлечениям, – произнесла она ледяным тоном, – но я возвращаюсь домой, к своему очагу.

Мужчины постепенно отрезвели и стали подниматься. Тишина стала почти оглушающей. Все глаза обратились к ней, когда она вставляла ногу в стремя. Но едва Лайонин оказалась в седле и окинула их вызывающим взглядом, они снова попадали на землю, заходясь в приступах хохота. Она расправила плечи и погнала коня галопом.

– Лайонин! – окликнул ее Ранулф, остановив рядом Тая. Но она не пожелала взглянуть на мужа.

– Я тебя ненавижу! Значит, по-вашему, я только объект для шуток?! Ты омерзителен!

– Разве ты не знаешь причину нашего смеха?

Но она по-прежнему не желала разговаривать сними вместо ответа коснулась каблуками боков коня. Ранулф легко догнал ее.

– Знаешь ли ты, кого сумела оседлать?

Лайонин нахмурилась, рассердившись еще больше, особенно когда заметила смеющиеся глаза мужа.

– Я взяла его в конюшне. Несколько раз видела его, вот и все. Жаль, что я взяла чужого жеребца, но другого просто не было. – И, окинув мужа уничтожающим взглядом, добавила: – Подумай я хорошенько, прежде чем бежать спасать тебя, скорее всего осталась бы дома.

– И ты никогда не видела, чтобы кто-то на нем ездил? – допытывался Ранулф.

– Нет. Но он хорошо объезжен, и странно, почему ему позволено толстеть без дела.

– Причина, дорогая моя женушка, в том, что Лориэйдж до сих пор никому не позволял на себя садиться и сразу же сбрасывал смельчака.

– Не может быть! Он резвый конек, но с ним можно сладить.

Ранулф взял ее руку и поцеловал.

– Сначала ты укротила льва, потом – этого зверя. Он – сынТая, а я, по-моему, обещал тебе кого-то из его отпрысков. Конечно, я подумывал о хорошенькой кобылке, не об этом забияке. Я уже решил его охолостить.

Жеребец, словно поняв, встал на дыбы, но Лайонин легко усмирила его.

– Попробуй сбросить ее, уродливая зверюга, и я самолично сверну тебе шею, – предупредил разъяренный Ранулф. Лайонин засмеялась, когда конь злобно покосился на него.

– Так я прощен?

Она слегка улыбнулась, не уверенная, что муж заслужил прощение.

– Ты не представляешь, как было забавно, когда ты вела егоза собой, словно ягненка. И это животное, покалечившее нескольких человек!

Она подалась вперед и погладила бархатную холку жеребца.

– Мне всегда удавалось укрощать огромных черных зверей. Лориэйдж, покажи этим старикам, как быстро мы можем скакать.

Они подъехали к воротам одновременно. Хотя Лориэйдж был проворнее более грузного Тая, Ранулф оказался более искусным наездником. Соскочив на землю, он снял ее с седла.

– Не смей ездить так быстро, иначе повредишь моему ребенку, – предупредил он. Лайонин не смогла не улыбнуться, довольная, что он заботится об их малыше. Муж взял ее за руку:

– Пойдем посмотрим, что подарило нам море. Или ты забыла, почему я искупался сегодня утром? А потом спать… – начал он, но тут же передумал: – Или заняться чем-то более приятным… под одеялом.

– Я рада, что ты здесь, а не… – глубоко вздохнула Лайонин. Ее глаза затуманились.

– Ты тосковала бы по мне?

– Никогда!

Он улыбнулся и расправил плечи.

– Все ты врешь!

Глава 12

Они совсем забыли о девушке, которую Ранулф вытащил из моря.

– Миледи, – сообщила встретившая их Кейт, – мы поместили ее в свободной спальне.

Лайонин сначала не поняла, о ком идет речь, но, тут же вспомнив, покачала головой:

– Я переоденусь и пойду проведаю ее.

– О нет, ты слишком устала. Отошли ее в башню Драгоценностей, – возразил Ранулф.

– Тебя совсем не интересует дитя, из-за которого ты едва не погиб?

Ранулф пожал плечами.

– Нет, меня сейчас занимает совсем другое.

Она рассерженно отодвинулась. Он зевнул и лег в мягкую постель. Не успела Лайонин переодеться, как муж уже спал. Она бросила долгий, полный желания взгляд на его неподвижную фигуру и вышла.