Черный Лев - Деверо Джуд - Страница 34

Лайонин вспомнила о Бренте. Мальчик, конечно, едет вместе с отцом. Жаль, что у нее не было времени сшить ему наряд цветов Мальвуазена.

Большие дубовые ворота нового замка распахнулись, и процессия двинулась в путь. Шум и вопли зевак глушили все мысли. Всадники медленно двигались к ристалищу. Вплоть до сегодняшнего дня к замку стекались люди: свободные горожане, сервы, чьи хозяева прибыли на турнир, продажные женщины и сотни торговцев.

Само ристалище было расположено на небольшом холме и украшено знаменами и флажками. По обе стороны ограды были выстроены трибуны: один ряд для знатных людей, под тентом из красной в белую полоску саржи, и второй – для дам простых рыцарей, участвовавших в турнире. Этот ряд располагался под открытым небом. На каждом конце длинного, узкого поля раскинулись шатры. Лайонин сразу разглядела штандарт Черного Льва, развевавшийся на одном из шатров.

За трибунами и шатрами шла бойкая торговля. Над фургонами и телегами развевались штандарты гильдий, почти неразличимые с трибун. Среди восторженной толпы сновало множество мужчин с плоскими ящиками на ремнях. В них были еда, напитки, ткани, мощи святых, лекарства от любой болезни и безделушки со всего света.

Ограда трещала под натиском любопытных, желавших пробраться поближе к ристалищу. Среди них было немало богато одетых мужчин и женщин. Едва конь Хьюго Фиц-Уоррена ступил на мягкий песок, которым было засыпано поле, в толпе раздались крики приветствия Черному Льву. Довольная Лайонин улыбалась направо и налево, но, случайно взглянув на мужа, заметила, что тот даже головы не повернул. И выглядел более чем грозно в черном одеянии, с прямой, словно стальной стержень, спиной.

Следующая группа рыцарей дождалась, пока граф Мальвуазен с женой и воинами объедут ристалище. Лайонин показалось, что вопли зевак в их честь звучат куда громче обычного, но она тут же упрекнула себя за гордыню и тщеславие, считавшиеся в то время смертными грехами.

Они прошли через ворота на другом конце и очутились среди шатров. Этот участок тоже был огражден и предназначен исключительно для избранных подданных короля. Здесь находились и три шатра цветов Мальвуазена: два – для «черных стражей» и один, самый большой, – для Ранулфа. Туда направились граф и графиня Мальвуазен.

При виде кремовых шелковых стен Лайонин сразу вспомнила о той ночи, когда она танцевала перед мужем. Ранулф тоже перестал раздеваться и воззрился на нее. С губ, растянувшихся в медленной улыбке, слетела тихая мелодия танца.

Лайонин засмеялась:

– Кажется, ты простил меня за неповиновение и за то, что я тайком последовала за тобой в Уэльс.

– Я уже сказал, что простил бы тебе все на свете, – самодовольно бросил муж. Лайонин не понравился его тон.

– Следовало бы это проверить, – нахмурилась она.

– Попробуй только, – прорычал он, но, поняв, что она шутит, мигом успокоился.

В шатер ворвался запыхавшийся Брент:

– Я пришел, милорд, чтобы помочь вам одеться. Но прилично ли даме находиться в шатре рыцаря в такие минуты?

Лайонин зловеще прищурилась, сверля взглядом спину мальчика.

– Это большая честь, Брент, – пояснил Ранулф. – Ни один рыцарь не может отправиться на битву, пусть и ненастоящую, без благословения и подарка дамы. А теперь подойди и помоги мне подготовиться к поединкам. Можешь намазать мое тело маслом.

Лайонин пробормотала что-то в адрес пажей, которым достаются самые приятные заботы, и отвернулась. Но, услышав голос Беренгарии, окликавшей подругу, пригласила ее войти.

– Я так хотела видеть этот шатер! – Беренгария пощупала шелк стен. – Лорд Ранулф, сегодня вы целый день будете бороться на ристалище?

– Да. Я попросил Эдуарда, чтобы призами послужили восемь золотых, усыпанных изумрудами чаш.

Беренгария молча вскинула брови. Лайонин улыбнулась в ответ.

– Милорд, – раздраженно осведомился Брент, – а это большая честь, когда при одевании рыцаря присутствуют сразу две дамы?

– Настоящий де Лейси, вечно нетерпеливый и грубый, – засмеялась Беренгария. – Лайонин, ты взяла на попечение подлинное чудовище. Но пойдем устроимся на трибунах и посмотрим на триумф твоего мужа.

– Можете сесть на места Мальвуазенов. Оттуда все прекрасно видно.

Женщины покинули шатер.

– Как мы только выносим подобное высокомерие? – язвительно прошептала Лайонин. Подруги переглянулись и расхохотались.

Ранулф оказался прав: зеленые с черным ленты отгораживали часть трибун. Здесь хватило бы места на дюжину зрителей. Лайонин и Беренгария уселись в первом ряду. До начала турнира еще оставалось время, поэтому они купили сладких пирогов у торговца, во весь голос расхваливавшего свой товар.

Наконец воздух разрезали оглушительные звуки труб. Люди замерли в предвкушении захватывающего зрелища. С обеих сторон стали выходить мужчины, одетые только в узкие белые набедренные повязки. Женщины восторженно зашумели при виде лорда Дейкра и его пяти рыцарей. Тело графа слегка золотилось от загара, грудь была покрыта светлыми волосами.

Но тут на ристалище выступил Ранулф в сопровождении семерых черных рыцарей. Лайонин вцепилась в руку подруги.

– Теперь я вижу, почему ты любишь этого человека! Он воистину великолепен!

Лайонин гордо улыбнулась.

На поле посыпались сувениры от женщин: цветы, ленты, рукава. Дамы выкрикивали имена «черных стражей». Особенно часто упоминали Корбета и Маларда. Корбет направо и налево раздавал воздушные поцелуи и бросил все свои сувениры ожидавшему слуге. Малард поймал только одну ленту и улыбнулся кому-то за спиной Лайонин. Обернувшись, та увидела молодую девушку с ямочками на щеках, робко улыбавшуюся рыцарю.

Ранулф кивнул жене. Она заметила, что он уже успел повязать ленту себе на предплечье.

– Трейверс никогда бы не позволил этим мужчинам приблизиться ко мне. До чего же нелегко выбрать среди них наиболее достойного!

– Но мой Ранулф намного лучше их всех, не согласна?

– Хоть и говорят, что любовь слепа, к тебе это не относится.

Дейкр не стал бороться с Ранулфом, как надеялся Черный Лев, ибо ему очень хотелось победить лучшего друга. Но оба графа и их люди вызвали на поединок посторонних рыцарей. Если кто-то из них одолеет людей короля, ему придется бороться с Ранулфом или лордом Дейкром.

Схватки начались. Ранулф и Дейкр наблюдали, как остальные медленно кружат по арене. Их натертые маслом тела блестели на утреннем солнце. Зрители криками подбадривали соперников. Одного из людей Дейкра бросили на землю и удерживали, пока герольд не объявил его побежденным. Ранулф дружески хлопнул Дейкра по спине.

Трое «черных стражей» легко выиграли поединки, и Лайонин поняла, что остальные рыцари просто не натренированы бороться так упорно, как люди графа.

Тут снова прозвучали трубы, и на поле вышли еще одиннадцать человек, бросившие вызов рыцарям. Лорд Дейкр и Ранулф оглядели своих людей и увидели, что соперник, победивший рыцаря Дейкра, уже лежит на земле, сбитый с ног Сэнневиллом.

Второй раунд тоже был легко выигран, и Лайонин заметила, как Дейкр и Ранулф, так и лучившиеся самодовольством, делают вид, будто скучающе зевают, явно желая показать свое превосходство.

Под трубные звуки поле опустело. Новых претендентов, желавших схватиться с людьми Дейкра и Ранулфа, пока не было видно. Ранулф и его друг выпрямились в ожидании, пока трубы ревели снова и снова, повторяя вызов… Ворота на дальнем конце медленно открылись, и на середину ристалища неторопливо вынесли пару крытых носилок. Сзади бежали трубачи, яростно дувшие в свои инструменты. Саржа, закрывавшая носилки, упала. Носильщики опустили носилки на землю, и оттуда выступили два мускулистых гиганта с бритыми головами, намазанные маслом так, что тела казались покрытыми золотистой пленкой. Носилки быстро убрали, и мужчины, расставив ноги и подбоченившись, огляделись.

– Мы – братья Росс из Ангилима и вызываем лорда Дейкра и лорда Ранулфа на поединок. Будем драться до тех пор, пока кто-то не попросит пощады.