Черный Лев - Деверо Джуд - Страница 29

Она лежала, не шевелясь, словно мертвая. Он поднес к губам маленькую горячую ладошку.

Он любил ее когда-то.

Нет, не так. Совсем не так! Он полюбил ее сразу, с того момента, как увидел, с той минуты, когда она посмотрела на него сияющими зелеными глазами. Почему он забыл те первые дни?

Он вдруг вспомнил Джайлза и свою первую жену. И внезапно все стало так ясно! Джайлз был безумен. Он сам призывал смерть и использовал Ранулфа как орудие наказания, а Ранулф поверил ему, а не Лайонин! Достаточно было взглянуть на мальчишку, чтобы увидеть неестественный блеск его глаз. Разве Лайонин не заметила боль в глазах Ранулфа при первой встрече? Ту же боль, какую наверняка увидела у Джайлза…

Только теперь он начал понимать, как был несправедлив к ней, как оскорбил и обидел. Она похожа на Изабель не более, чем он – па Джеффри. Разве можно их сравнивать? Изабель не клялась ему в любви. Только в ненависти.

– Ей не лучше?

Ранулф не слышал, как Хьюго вошел в шатер.

– Нет.

– Наши люди молятся за нее. Они уже успели полюбить ее и восхищаются ее отвагой.

Ранулф повернул к нему почерневшее от горя лицо.

– И чем поможет ей их любовь теперь, когда она близка к смерти? Почему они не любили ее в гуще битвы, когда ей пришлось защищать мужа собственным телом? Отчего никто не помешал ей поехать в это путешествие? Почему…

Он осекся, когда Хьюго положил руку на его плечо и, закрыв лицо ладонями, дал волю слезам, так долго копившимся в груди.

– Пить…

Ранулф сидел неподвижно, полузакрыв глаза, и не услышал слабого шепота. Вот уже пять дней, как он не покидал шатра, и в последние три дня не съел ни крошки. И очень ослаб. Скорбь и раскаяние пожирали его.

– Пить, – повторила Лайонин.

Ранулф встрепенулся. Глаза жены были открыты. Еще секунда – и он пришел в себя настолько, чтобы обнять ее и поднести к губам кружку с прохладной водой.

– Почему я здесь?

Он прижал ее к себе, чувствуя, как колотится сердце. Она выздоравливает!

– Тише, любимая, не разговаривай. Ты приняла на себя предназначенную мне стрелу.

Он сморгнул слезы и едва удержался, чтобы не стиснуть ее в объятиях.

– Ты не ранен? – прошептала она.

Безумная радость захлестнула Ранулфа. Впереди у него целая жизнь, чтобы любить ее, заставить забыть гнев и ненависть.

– Нет, – заверил он, улыбаясь. – И более чем здоров. Ты спасла мне жизнь, и я всем обязан тебе. И ты, моя сладкая Львица, тоже скоро встанешь с постели. Только теперь нужно поесть.

– А если я не хочу? – спросила она, с трудом улыбнувшись.

Ранулф вопросительно поднял брови:

– Я не подумал об этом, но, зная твою постоянную склонность к неповиновению, возможно, буду вынужден тебя заставить.

Она вложила руку в его ладонь.

– Я хочу… – нерешительно начала она.

– Чего? Чего ты хочешь?

– Этим утром все изменилось. Мы словно очутились в Лоренкорте, и ты снова тот человек, которого я встретила и полюбила, и между нами больше нет ненависти.

– Думаю, теперь между нами никогда ее не будет, – тихо подтвердил он.

Для Лайонин настали благословенные дни. Дни, когда она наконец смогла лучше узнать мужа. Дни смеха. Время избавиться от страха, который она испытывала в его присутствии.

Однажды, когда они сидели на берегу реки, появился Корбет.

– Милорд! Гонец от короля Эдуарда! Его величество устраивает турнир.

– Турнир? – спросила удобно устроившаяся на поросшей мхом земле Лайонин. – А это опасно? Как насчет того человека, Риса? Если он возжелал занять королевский трон, может, нам рискованно быть рядом?

– Рис и трое его сыновей были убиты в сражении. Без предводителя его люди попросту разбегутся. А ты хотела бы увидеть двор и турнир?

– О да, Ранулф, конечно!

Он встал перед ней на колени и положил руку на плечо.

– Значит, поедем. Корбет, скажи гонцу, что Черный Лев и его «черная стража» вызывают всех!

– Мы так и сделали, милорд, – расплылся в улыбке Корбет. Лицо Ранулфа окаменело, но, прежде чем он успел заговорить, Лайонин рассмеялась:

– Вижу, твои люди хорошо знают своего господина! Ранулф немного помедлил и кивнул:

– Да, это так. А теперь готовьтесь. Выезжаем завтра. Когда они остались одни, он обратился к Лайонин:

– Ты достаточно окрепла, чтобы пускаться в путь? Рана не слишком тебя беспокоит?

– Совсем нет.

Она схватила его за руку и заставила сесть.

– Расскажи о дворе и короле, и о королеве, и об остальных графах, и…

– Ты слишком торопишься. Сиди смирно, и я поведаю о Круглом столе все, что смогу.

– Круглом столе? Истории о короле Артуре?

– Да, название то же самое, но речь идет о трехдневных играх, состязаниях и пирах. Как, по-твоему, выдержишь столько волнений?

Его глаза лучились весельем. Значит, он лишь поддразнивает ее?

– Расскажи о королеве. Она действительно красива? Ранулф рассмеялся и поведал ей о жизни при дворе, такой привычной для него и ранее неизвестной и увлекательной для его жены.

Глава 10

Вот уже шестой день, как Лайонин и Ранулф жили в новом замке Кэрнарвон, и все это время она старалась получше узнать придворных и королеву Элеонору. Последняя оказалась миниатюрной спокойной женщиной, занятой детьми куда больше, чем политикой. Она и Лайонин сразу же поладили. Король был величественным, высоким, крайне энергичным мужчиной, с густой шапкой рыжих волос. Лайонин казалось, что он не может ни минуты усидеть на одном месте.

Вечерами Ранулф и Лайонин пели дуэтом. Она играла на псалтерионе, он – на лютне. Их очень любили слушать гости, прибывавшие толпами. Каждого встречали сообразно с положением и титулом. Графам предоставлялось все самое лучшее, а рыцарям пониже родом и наемникам давали место, где можно раскинуть шатер, корм для коней и позволение раз в день обедать с самим королем.

Всеобщее волнение захватило и Лайонин, и она закружилась в вихре веселья. Королева Элеонора во всем полагалась на нее, а Лайонин считала ее гостеприимной хозяйкой.

– Ты слишком много времени проводишь с этими людьми. Сильная рука обвила ее талию и увлекла в темный уголок. Сначала Лайонин попыталась вырваться, но тут же обмякла, поняв, что ее обнимает Ранулф.

– Я просто стараюсь быть любезной, – объяснила она, блеснув улыбкой. – Кстати, одна из дам, кажется, леди Элизабет, чрезвычайно заинтересовалась покроем твоего плаща, а также шириной плеч и силой рук. По крайней мере мне так показалось…

Он сжал ее так крепко, что дух захватило.

– Может, она решила, что собственная жена мною пренебрегает? Последние дни я почти тебя не вижу. Придется притвориться гостем, чтобы ты обратила на меня внимание.

Ее сердце забилось сильнее. Она обхватила его шею.

– Конечно, милорд, мы рады видеть вас в замке Карнарвон. И, умоляю, скажите, чем мы можем угодить? Что из наших жалких припасов придется вам по вкусу? Доставить вина, хлеба или…

– Лучше танцовщицу. Закутанную в вуали сарацинскую танцовщицу для моей комнаты. Ту, которая соблазняет, манит и, сбрасывая вуали, открывает нежное тело. Как, по-твоему, можно найти такую? Заметь, мне нужно только лучшее.

– Значит, тебе понравился мой танец?

Вместо ответа он стал целовать ее, жадно, требовательно, неистово, отчаянно, и она отвечала с таким же пылом.

– Он здесь! – воскликнул кто-то из темноты. – Вижу, мой друг совсем не изменился, хоть и женился на дочери барона. Оставь девчонку, Ранулф, и поговори со мной. Ночь только началась, и она, конечно, подождет тебя!

Ранулф неохотно отстранился и повернул голову.

– Временами, Дейкр, ты кажешься чистым проклятием, а не другом.

Красивый блондин, широко расставив ноги, подбоченился и засмеялся так, что присутствующие в зале стали оглядываться. Мужчины обнялись, и Лайонин показалось, что каждый старался сломать приятелю ребра. Но оба улыбались с видом людей, которые много пережили вместе.

– После твоей женитьбы не прошло еще двух месяцев, и что же? Я вижу тебя в объятиях одной из здешних дам! Тебе следовало бы привезти жену в Уэльс. По крайней мере надеюсь, что эта не такая потасканная, как леди Адела, которую ты в прошлом году то и дело приглашал в постель, – выпалил Дейкр и осекся при виде злобной гримасы Ранулфа.