Мятежная любовь (СИ) - Телицына Евгения - Страница 23

— Собирайся, Сатана. Я свяжусь с Тиль. И мы идем спасать твою женщину.

— Но…

— Без но. Я поработаю жертвенным бараном ради тебя!

Я не нашел, что на это ответить…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Пытка десятая: финальная?

Могу навскидку предложить несколько

способов убеждения. Например, пытки[1].

Это повторялось снова и снова. Мятежник, попытавшийся мне помочь, приходил раз в несколько часов. Поднимал меня. И тащил в пыточную.

Зачем? Чтобы я раз за разом звала Сатану.

Но я не сдавалась.

И не сдамся.

Подавив тяжелый вздох, я села и обхватила колени.

От моей одежды почти ничего не осталось. Прогулка по лесу и пытки не способствовали сохранению и без того слишком тонкой ткани.

Руки и ноги были покрыты мелкими царапинами и рубцами. И, конечно, синяками.

На пальцах не осталось ни одного целого ногтя. И, пожалуй, это единственное, в чем Эвон не виноват…

Выглядело так, словно на меня рухнул дом, и я самостоятельно выбиралась из-под завала.

Но ощущалось не так плохо.

Складывалось впечатление, что мятежник меня щадил. Не использовал пыточный арсенал в полную силу.

Или он верил моему вранью, что я зову Верховного…

Как бы ни было мне больно, я не звала. Я повторяла все, что знала. «Сатана, мы в доме. Трехэтажном. Вокруг лес. Тут повсюду странные пентаграммы и руны. Охранников я видела только трех». И снова: «Сатана, мы…»

Вот только Верховный не появлялся. И я уже почти поверила в то, что сказала Эвону в самом начале — я не стою того, чтобы меня спасать…

Скрипнула решетка.

— Идем.

На этот раз мятежников было двое. Странно…

Я тяжело поднялась и тут же покачнулась. Мой вечный провожатый подал мне руку.

— Не надо, я в порядке.

— Тогда шевелись! — рявкнул второй, лицо которого скрывала повязка.

Мы вышли из камеры. Но двинулись не по привычному маршруту.

— Что происходит? — насторожилась я.

Черти повели меня по другому коридору и вскоре мы оказались перед неприметной дверкой.

— Вам запретили отвечать?

Новый охранник распахнул дверь. И практически вытолкнул меня на задний двор дома.

— Пожалуйста, что происходит?

Я действительно испугалась. Зная Эвона, ничем хорошим перемены в нашем распорядке закончиться не могли.

Мы вышли на мягкую зеленую травку заднего двора. Словно в насмешку надо мной ярко светило солнце. На голубом небе не было ни одного облачка. Дул теплый ветерок. Со стороны леса доносилось пение птиц.

Меня отконвоировали к двум высоким столбам, резко выбивающимся из идеалистической картины чудесного летнего дня.

Стоило присмотреться, как стало понятно, что меня ждет. Сейчас меня распнут меж двух этих столбов (вон и цепи уже гостеприимно позвякивают), а потом Эвон будет меня пороть.

С чего я это взяла?

Во-первых, привязывать меня уже начали.

Во-вторых, рядом со столбами обнаружился главный мятежник со скрученным хлыстом в руках.

— Снимите ошейник, — приказал он.

— Почему? — устало спросила я.

Неожиданно на меня снизошло успокоение. «Постигла дзен» — так вроде люди это называют. Даже ответ на вопрос стал не так уж и важен.

— Может это заставит тебя его позвать. А его придти.

Может и заставит…

Эвон медленно обошел столбы и встал за моей спиной.

В тишине, нарушаемой лишь шумом ветра, я слушала, как он неторопливо разминает руки.

Вот он отпустил хлыст.

Сейчас будет удар.

Я глубоко вздохнула. Сжала зубы. Прикрыла глаза.

Послышался звук, с каким длинная тонкая палка разрывает воздух, если резко ей махнуть.

И…

[1] Из сериала «Волченок»

Из дневников Сатаны: я его убью!

Хлыст обмотал мое предплечье. Я привычно проигнорировал боль.

— Ну, здравствуй, ученик!

— Сат!.. — послышался за спиной пораженный шепот Инги.

Краем глаза я отметил, что Асмодей и Иетиль уже вырубили двух мятежников, привязывавших чертовку. И теперь готовятся к встрече остальной охраны.

— Ты не торопился спасти любимую, — усмехнулся Эвон, дернув хлыст.

– Я не торопился играть по твоим правилам, — равнодушно отозвался я, не дав ему освободить эту пародию на оружие.

Мятежник осмотрелся, что-то прикинул. И попытался прорваться к дому. Мудрое решение.

Дом ведь и был той самой ловушкой. Весь. Не знаю, кто помогал моему почти покойному ученику, но этот кто-то превратил каждый сантиметр поместья в капкан на Верховного. Стоит мне ступить на камни пола, как активируется пентаграмма на подобие той, что держала нас, когда мы спасали Нику.

С таким количеством незнакомой нам магии не справятся даже Архангелы с Чернокнижником. Мятежники успели бы перебить нас и скрыться. Я угробил бы и Ингу, и братьев, если бы бросился в атаку, не думая.

Именно поэтому я так долго ждал.

Только на обычной земле мы смогли бы добраться до Эвона.

И сейчас он за все ответит.

Он был моим лучшим учеником. Дьявольски умным. Хитрым. Одаренным в нужных нашему делу дисциплинах.

Но разве может кто-то сравниться со мной в обычном кулачном бою?

Особенно, когда я едва способен сдерживать гнев.

Я догнал Эвона, и мы сцепились.

И я позволил пороку захлестнуть меня.

Гнев занял первое место. И схватка ученика и учителя продлилась меньше минуты. Я повалил мятежника на землю. И стянул шею его же кнутом.

— Ты. Посмел. Пленить. Мою. Женщину. — Прошипел ему в лицо.

Эвон пытался бороться. Пытался выпутаться.

— Никто. Не смеет. Так. Поступать. С теми. Кого. Я. Люблю!

Я начал затягивать удавку.

— Сат!

Перед глазами была красная пелена. В голове отдавался шепот гнева: «он посмел… он посмел…».

— Сат!!!

Кто-то повис на моей руке. Я играючи откинул мешавшего.

— Сат, пожалуйста! Остановись. Это я — Инга! Сат.

Знакомые нежные руки обхватили мое лицо.

— Не надо. Его нужно допросить. Сат…

Медленно я начал приходить в себя. Инга. Здесь со мной. И просит не убивать Эвона.

— Инга?

— Сат, Асмодей и та Архангел сказали, что Эвона нужно допросить. Пожалуйста, любимый. Разожми ладони.

Я опустил взгляд на мои руки. Побелевшие костяшки пальцев рядом с посиневшим лицом мятежника.

Я позволил убрать удавку. И увести Эвона.

— Сат, — выдохнула Инга, крепко меня обняв.

— Инга, — прошептал я.

Быстро осмотрев двор поверх головы любимой, я кивнул Асмодею. А потом переместил нас в дом чертовки.

Девушка огляделась. Отстранилась. И замерла, глядя на меня. Непонимание, отразившееся в ее голубых глазах, резало меня без ножа.

— Инга…

— Спасибо, что пришел за мной.

— Ты оказалась там из-за меня, — я постарался сделать голос равнодушным, хотя гнев не торопился отпускать меня.

— Но ты был не обязан…

— Обязан, — отрезал я. — И обязан поступить так, как поступлю сейчас.

Инга окончательно растерялась.

— Сатана, я не понимаю.

— Инга Агилон Грефалус, ты свободна. Все обвинения сняты. Должность восстановлена, — отчеканил я.

— Сат? — в ее голосе были слышны едва сдерживаемые слезы.

— Прости.

И я ушел.

Следующая остановка — мои подземелья.

Асмодей уже должен был доставить туда Эвона.

Я переместился в пыточную. Оттуда быстро перешел на два этажа ниже. Туда, где мои бесы сторожили созданные ими камеры, едва ли пригодные для долгого пребывания.

Эвон обнаружился в самой отдаленной. Слуги распяли его у стены так, как некоторое время назад он держал Ингу: руки и ноги разведены и закованы в кандалы.

Я был зол. Нет, я был в ярости. Я едва контролировал себя. Помогало только то, что я винил во всем себя. И то, что я практически не помнил какого это — чувствовать человеческие эмоции.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Почему? — устало спросил я.

— Захотелось разнообразия, — равнодушно отозвался мятежник.