Мятежная любовь (СИ) - Телицына Евгения - Страница 17

— Очень, — призналась я, любуясь нашим отражением в зеркале.

— И мне, — его руки начали лениво чертить круги на моей коже. — Пойдем в постель. Завтра мы отправляемся в мир людей.

И огорошив меня этой новостью, он первым вышел из гардеробной.

[1] Сенека

[2] Сатана

Из дневников Сатаны: новые поиски

Все эмоции, подаренные мне Ингой, кажутся странными и нелогичными. И ее. И мои. Даже чувство полного спокойствия, охватившее меня после нанесения печати на ее кожу, ощущается ирреальным. Вот что значит отвыкнуть от чего-то кроме гнева.

Я как мальчишка в пятнадцать лет, влюбленный в первый раз, но пока не знающий что с ним твориться.

Как же это… приятно! Правда, и бесит тоже. Но, демоны меня раздери, я счастлив.

И вместо того, чтобы выспаться перед путешествием, лежу и рассматриваю ту, что сама не ведая того, изменила меня навсегда.

В моей голове слишком много мыслей, чтобы заснуть. О тонких линиях печати на безупречной коже чертовки. О том, насколько же это мнимая защита от возможных атак Эвона. О том, что эти атаки непременно будут. О том, что мне совсем не хочется о них думать.

Но самая «гениальная» мысль этой ночи звучит так: Сатана, а почему ты не рассматриваешь такой вариант — Ингу подослали к тебе специально, чтобы усыпить бдительность?

Эта мысль пришла неожиданно. И стала ушатом холодной воды, выплеснутым на мой разгоряченный загривок.

И как бы я не боролся сам с собой, моя рациональная часть, тесно сросшаяся с гневом, тихо шепчет: «ты не имеешь права игнорировать эту возможность».

Не имею. Я должен участь все варианты. Проверить все вероятности…

Ведь именно Инга нашла тайник. А если это приказ Эвона? Кинутая мне косточка…

Нет, бред!

Или…

Демоны, как же я иногда себя ненавижу!

Поняв, что уже точно не усну, я встал и тихо вышел из спальни.

Нет лучшего способа прочистить мозги, чем хорошая тренировка в моем зале…

Я методично уничтожал манекены, хаотично расставленные по большому тренировочному залу, расположенному рядом с купелью. Какое наслаждение — некоторое время ни о чем не думать. Просто молотить по грушам и манекенам, метать ножи и звезды, вспоминать тысячу и один способ нанесения тяжкого телесного…

Я замер, заметив Ингу в дверях.

Как давно она здесь? Что успела увидеть?

Успокоение разрушением исчезло. В мир вернулись мысли. А с ними звуки и краски. Я устало огляделся.

Демоны, кажется, на этот раз я погрузился очень глубоко. Зал… кхм… сильно пострадал. Разнесен в щепки, если быть откровенным.

И меньше всего я хотел, что это увидела Инга. Потому что вот он я. Настоящий.

Чертовка бросила на меня быстрый взгляд. Решила, что я закончил, и медленно подошла.

Я замер в ожидании.

— Что случилось?! — вернула она вопрос, заданный мною несколько часов назад в нашей спальне.

— Абсолютно ничего.

— Врешь.

— Уместно ли обвинять Верховного злодея во вранье? — усмехнулся я.

— Уместно ли скрывать что-то от той, чья жизнь зависит от Верховного злодея?

Тут она меня уела. Зубоскалить сразу расхотелось.

— Инга, послушай, я…

— Нет, — она приложила ладошку к моим губам, — не хочу ничего слушать. Если ты не готов делиться со мной своими демонами, значит еще не время.

Я хотел возразить, но ладонь легонько шлепнула меня по губам. От такой наглости я опешил настолько, что едва ли правильно расслышал то, что она сказала после:

— И если ты думаешь, что твои демоны меня испугают, то ты очень глуп. Потому что ты не представляешь, насколько был прекрасен в том, что только что творил с этим залом.

— Ты шлепнула меня по губам, — пораженно выдал я, когда она убрала руку.

— Ага, — бездонные голубые глаза святились весельем.

— Ты…

— Я! — Она обняла остолбеневшего меня за шею. — Ты плохо на меня влияешь, властелин гнева, — улыбнулась она и припала к моим губам.

Видит Высшее, я сойду с ума с этой женщиной…

Отправление в мир людей состоялось гораздо позже, чем я планировал. И это только моя вина. Уснул слишком поздно — встал слишком поздно.

Соответственно позже и дольше инструктировал Ингу о России середины двадцать первого века. Поверхностное знакомство с эпохой у нее состоялось еще в университете на базовом курсе истории людей. Я добавил лишь несколько деталей. Но и они отняли время.

Потом поиск наряда… Я уже почти нас перенес, когда вспомнил, что не проверил, что надето на Инге.

А потом сообразил, что я понятия не имею, где бесы берут для нее одежду.

Отправление вновь задержалось. Слуги куда-то метнулись (заметка на будущее: выяснить куда!) и притащили целый ворох нужных вещей.

Покосившись на меня и явно что-то уловив в выражении лица, Инга в рекордные сроки выбрала тунику и узкие брючки. Еще пару вещей запихала в рюкзак, где уже лежал запас еды и воды. И объявила:

— Я готова, если тебя все устраивает.

Меня устраивало все, кроме того факта, что она идет со мной. Однако я кивнул и, притянув ее к себе, наконец-то перенес нас к людям.

Эвон — осторожный черт. Умный. Хитрый. Расчетливый.

Поэтому дом для своих развлечений и тайных сборов он выбирал очень осторожно. Откуда я знаю? Я его учил!

Итак, пригород достаточно большого провинциального городка. Ровно такого, чтобы очередная тусовка не привлекала лишнего внимания, но и не затерялась в каждодневных вакханалиях.

Дом в конце длинной улочки коттеджного поселка. Территория ни два, ни полтора. По ней не понятно, богач здесь живет или персонаж средней руки.

Ограда кованая, красивая. Вроде бы ничего и не скрывает. Но достаточно часто задекорирована, чтобы ночью казаться сплошной.

А сам дом… Самый обычный. Два этажа. Прилично квадратных метров. От калитки не видно, но уверен, что сзади найду просторную веранду и тропинку, ведущую к бане.

А еще уверен, что здесь идеальная шумоизоляция.

Мы с Ингой прогулялись по улочке. Пока невидимые.

Тишина и покой.

Я задумался, как лучше поступить. Накинуть личину и изобразить заплутавшего соседа? Обследовать все невидимым? Плюнуть и полезть напролом?

— Такое ощущение, что в доме давно никого не было, — пробормотала Инга, внимательно осматривая кирпичную стену с редкими прорехами окон.

— Если бы я скрывался, то сделал бы все, чтобы со стороны так и казалось, — прошептал я в ответ. — Постоишь здесь?

— И не мечтай!

— Женщина, ты наглеешь, — проворчал я, изображая гнев. — Но другого я и не ждал. Идем.

И под покровом невидимости мы перелетели через забор.

Внимательно осматриваясь, я медленно двинулся по лужайке. И только через несколько шагов понял, что Инга осталась стоять на месте.

Обернувшись, я взглядом спросил, в чем дело.

Но она не заметила. Она как зачарованная смотрела куда-то поверх моего плеча. Я снова обернулся, обеспокоенный тем, что она могла увидеть.

Но там ничего не было. Никакого движения. Никаких звуков. Тогда какого…

И тут я заметил… Крылья! Инга смотрела на мои крылья!

— Милая? — позвал я.

— Сат, они такие красивые… — прошептала она, аккуратно касаясь перьев.

По телу тут же промаршировала толпа мурашек.

Еще одно касание, и я едва не застонал.

Крылья — это очень чувствительная часть нашего организма. И прикосновения к ним очень возбуждают. И отвлекают.

Поэтому я заставил их исчезнуть и шепнул Инге:

— Обещаю, дома рассмотришь каждое перо.

Чертовка смутилась.

— Прости. Просто они совсем не такие, как у нас. Такие невероятные…

— Ничего. Идем. У нас полно работы.

Мы двинулись вокруг дома. Я намеривался войти в него через черный ход.

Но, честно говоря, с каждым шагом мне казалось, что наша осторожность лишняя. Я не чувствовал присутствия людей или чертей. Не видел ни одной ловушки. Не чуял магии.

Но береженого демоны берегут.

Как я и предполагал, мы обнаружили изящную крытую веранду. С незапертой дверью.