Дурная кровь (СИ) - Тараторина Даха - Страница 47

— Понял? — на всякий случай уточнил он.

— Понял, господин, — понурился Хорь, безропотно позволяя отпихнуть себя с дороги.

Всё он понял, конечно. И то, что кто-то из завистников, из купцов либо соседей, кому богатый дом что бельмо на глазу, отправил писульку куда следует. И то, что теперь от грабежа да разбоя, узаконенного дешёвой блестяшкой, купца не защитит ни личная благодарственная грамотка короля, ни знакомства на его кухне, ни опыт, позволяющий обменять свободу на взятку хоть у старшего служителя, хоть у самих Богов.

А Верд понял, что придётся драться.

Получив добро, десяток солдат ввалились в дом вслед за командиром. Прямого приказа не получили, так что тут же рассредоточились, проверяя, не завалялось ли что полезное в сундуках, не встретится ли тайничка со сладко звенящим золотом мешком. Кто помладше, понимая, что до дележа всё одно не дойдёт, сразу полез по котелкам, снимая пробу с обеда.

Верд стоял не шелохнувшись, как скала, заставляя служек обходить себя. Те недовольно хмыкали, иногда пытались задеть плечом, но наёмник и тогда не тешил их развлечением и не рычал, как доселе молчаливый пёс, притянутый хозяином за ошейник к ноге (не дай Боги бросится! Рубанут ведь пополам и дело с концом). Нет, Верд молчал, как задремавший кот, хоть и очень хотелось по-собачьи рявкнуть. В то же время он ещё и чутко прислушивался: принявшиеся работать активнее прежнего слуги, словно мыши, юркнули по углам-комнатушкам, дабы не попасть под горячую руку; какая-то тётка за стеной заранее голосила и причитала… Таллы не слыхать. Догадается ли, глупая, спрятаться куда подальше или правда сидит-вышивает?

Десятник размеренно обошёл кухню, сунул длинный палец в густой розоватый от ягод кисель и с наслаждением облизал. Довольно крякнул, зачерпнул половником и сёрбнул. Бросил опивки обратно в общую чашу и, не стирая розовых усов, поинтересовался:

— А верно ли говорят, Хорь, что ты укрываешь дурную девку?

Выдержке купца и сам Верд мог бы позавидовать. Выпучился испуганно, вдохнул, якобы расхохотаться, а потом навроде как понял, что дело серьёзное, и возмущённо выдал:

— Да как можно, господин хороший?! Чтобы я, честный слуга короля, ежегодно поставляющий ему…

— Да срать я хотел на твоих телушек. Где она, Хорь? — проницательно заткнул его десятник. Рыбьи глаза его вперились в торговца.

Но и Хорь молодец, слабину не дал.

— Господин, я купец. Завистников у нас много, а кто поручится, что среди них нет лжецов? Наговорить на доброго человека…

— Да уж, да уж. У честных людей всегда завистники водятся… — десятник костяшками стёр ус с правой стороны рта. Облизал. Так же неторопливо поступил с левой. Шагнул к усачу, аккуратно обойдя охотника и одарив уничижительным взглядом, мол, и что ты мне сделаешь? Поймал за шкирку Хоря да и припечатал с размаху мордой к столу. — Где она, Хорь?! Я верный слуга короля и лишь по доброте душевной даю тебе возможность сознаться. Как только я позволю парням, — все десять солдат с надеждой вытянулись в струнку: в доме ведь столько ещё интересного и ценного! — как только они из кухни пройдут в дом, я уже ни за что не ручаюсь. Закон велит тебе сознаться сейчас. Или ты хочешь стать преступником? Знаешь, что бывает с теми, кто укрывает дурных? — физиономия купца ещё раз встретилась с крепкими дубовыми досками.

— Господин, я не посмел бы!

У пса выдержка оказалась послабее Вердовой. Всё ж таки бросился спасать хозяина и, прямо в прыжке, напоролся на выхваченный десятником меч. Обида так и не ушла из его глаз. Ни когда обмякшая туша шлёпнулась на пол, засучив лапами в последний раз, ни когда защитник замер на веки вечные.

— Долго думаешь, — десятник невозмутимо вытер клинок о штаны Хоря. Ещё один удар — и на столе остался лежать чуть заострённый зуб.

Ох, как не хотелось затевать драку сейчас, когда ещё есть крошечная, совсем небольшая вероятность, что, наигравшись и утащив с собой добрую часть имущества, солдаты уйдут без колдуний. Конечно, в доме купца имелись тайники! Да не один. Имелись и замаскированные ровно настолько, чтобы, отыскав их, возможные воры насытились и убрались, не подозревая, что отвлеклись на малость. Верд приметил один такой сразу, а о парочке настоящих мог только догадываться. Имелись и те, куда влез бы человек… ну, худенькая колдунья, свернувшись калачиком, точно бы влезла. Дарая, помнится, полушутя показала новой подружке закуток в большой комнате. Для самой Дары наверняка тоже есть в доме укромное местечко. Так, может, и не найдут их солдаты?

Но Хорь, получив коленом под живот, тоненько застонал, и Верд дёрнулся. Глупое дело, как есть глупое! Раньше нипочём не стал бы рисковать, защищая, почитай, незнакомца, а теперь… Наёмник бы не убоялся ощерившихся пиками солдат, но, тяжело дыша, купец выставил в его сторону руку.

— Хозяин дело говорит, — спокойно кивнул десятник охотнику. — Тебе за охрану от разбойников платят, вот и не лезь, когда закон творит правое дело.

Охрану от разбойников? Добре. Значит, каким бы внимательным десятник не был, а обманулся на мякине: Верд убрал ладони под мышки, скрестив руки, спрятал метки на них, и солдаты не заподозрили лишнего.

— Я всё скаш-шу, гошподин! — кровь из разбитой десны так и сочилась, капая на стол, заливая сюртук. — Проштите неражумного! Нишево не оставалошь! Я не виновен!

— Тихо-тихо-тихо, — десятник приподнял вялого Хоря и погладил по голове, как маленького. Засюсюкал: — Конечно, ты ни в чём не виноват! Сдай колдунью, и я за тебя словечко замолвлю.

Купец указал на дверь, а десятник, пихнув хозяина в загривок, дабы избежать сюрпризов, закрылся им, как щитом.

Съёжившийся в углу кухни Санторий, боящийся лишний звук подать, поймал взгляд друга: пора? Верд коротко мотнул подбородком — рано. Хорь умён, наверняка и на такой случай чего-нито сочинил. Надо подождать, потянуть время. Авось решится дело мирно… Боги, всемогущие! Неужто суровый наёмник избегает драки и думает, как бы отделаться малой кровью? Неужто правда беспокоится, как бы не пострадал кто из слуг, с некоторыми из которых успевал вечерами приговорить ароматную чарку, а то и две, вишнёвки? Неужто правда волнуется, как бы не зацепило весёлую Дараю и упрямого Хоря?!

Правда, чтоб вам пусто было!

Не успевающего передвигать ноги купца почти волоком втащили в большую комнату, кинули посередь. Туда же, поторапливая оружием, оттеснили Верда с Санторием. Последний щедро раздавал благословения. А что? Вполголоса и не слыхать, здоровья желает окружающим солдатам али жесточайшего поноса.

Меч, стоящий прислонённым к спинке глубокого мягкого кресла, так и манил. Верд кончиками пальцев ощущал привычную тяжесть рукояти, но не спешил брать разгон. До оружия ещё половина комнаты, а остриё, тыкающее Санни в бочину, куда как ближе.

— Милостивый господин, а не могли бы мы с вами, как взрослые умные люди, побеседовать наедине? — подмигивая заплывшим глазом, намекнул хозяин.

— Не тяни, Хорь, — искренне посоветовал десятник. Нет, такого не подкупишь, это Верд быстро понял. Такие лишь алую руду и ценят. — Чем больше злишь моих ребят, тем больше они потом из твоего дома вынесут. Ты же купец, так просчитай убытки.

Верд ждал, что хитрый, изворотливый и умный Хорь выкинет фокус. Санни едва не ладошки потирал в ожидании сюрприза. Ну как же? Купец и правда должен просчитать, как дешевле всего выпутаться из беды. Вот только дешевле не для троицы друзей.

У купца и правда имелись друзья и связи, деньги и уважение. Долгие годы служки короля обходили его стороной, но, получив прямую кляузу, уже не могли не проверить. А может просто король решил перейти с говядины на дичь. Так что откупаться Хорю больше нечем. Почти…

Расслабился охотник, прижился. Забыл, что всегда надо ждать ножа в спину, доверился. Да кому? Торгашу, что врёт как дышит?

Хорь нашёл глазами лицо Верда, слишком поздно озарившееся пониманием, одними разбитыми губами произнёс:

— Прошти.

И распахнул неприметный люк в полу, тайник, который некогда указала дурной колдунье Дарая.