На Закате (СИ) - Шульженок Павел - Страница 48

А Кастор сбросил с себя камзол и принялся рубить дальше. Топор снова и снова вонзался в ствол, плеская и брызгая кровью, которая лилась все сильнее. И вскоре инквизитор был с ног до головы покрыт пятнами этой зловещей жидкости.

Только убедившись, что в голове прояснилось, и злая сила ослабла, Кастор дал знак Балину, что бы он присоединился к рубке. С ужасом на лице парень тоже принялся рубить. Сырая древесина рубилась, конечно, плохо, но страх вестерца и ненависть Кастора подгоняли их удары.

Первым, конечно, устал Балин. К тому времени работа была проделана меньше чем на половину, и даже Кастор рубил уже несколько медленнее чем поначалу. Балина неожиданно сменил один из парней Шина: суровый плечистый бородач, который отважился подступиться к дереву даже без священного елея. Впрочем, дерево уже перестало сопротивляться, и даже его кровь, разлившаяся огромной вязкой лужей по траве, перестала течь из разрубов.

Когда устал и Кастор к нему подошел Леон. Глаза у парня покраснели из-за лопнувших сосудов, но смотрели уверенно и смело.

— Ваше Преподобие, позвольте мне… Я должен.

— Бог благословит. — с легкой одышкой ответил инквизитор и передал секиру вестерцу. Потом повернулся и приказал: — Давайте сюда веревки!!

Между тем в небе гремели раскаты грома, проблескивали молнии, и потоки воды лились на землю, прибивая и теребя кроны, поливая людей, словно пытаясь загнать их в дома.

— Это взаимосвязанно? — спросил Аполлос у Комиссара, пока наемники и селяне забрасывали веревки на ветви дерева, вязали и стягивали петли.

— Ты про погоду? Ну скорее всего… другие демоны пытаются поддержать резидента, влияют на давление и температуру воздуха. Видимо, резидент был здесь очень важен. Ладно… Чем быстрее справимся, тем лучше. Я еще надеюсь пообедать.

Вскоре рубка была прекращена, и весь присутствовавший народ взялся за веревки, заставляя дерево склониться.

— А ну, взяли!! — задорно скомандовал Камышовый Кот, тянувший, конечно вместе со всеми. — Подналегли, ребята!!

Потянули дружно и сильно, так что результат не заставил себя долго ждать. Дерево завалилось на землю с треском и громогласным басистым рёвом, словно испустило дух какое-то исполинское чудовище. Из сломанного ствола последний раз ударила фонтаном струя чёрной крови, и всё кончилось. Дождь прекратился, а в открывшейся пелене грозовых туч засветлели разрывы небесного света.

Оказалось, что Белое Дерево все-таки заставило заплатить за свою гибель. Бедняга Мат был найден лежащим на краю поляны, с кровью излившейся из носа и глаз. Удар оказался для него гораздо более тяжелым, чем для молодого Леона, и видавший виды, уже стареющий моряк не смог его пережить.

Кастор приказал незамедлительно обрубить у дерева все ветви, сложить кострище и, облив нефтью, поджечь. Леон пообещал проконтролировать выполнение, а инквизитор поблагодарив его, отправился обратно в село, что бы переодеться и пообедать.

В инквизиторском доме его встретил вернувшийся из церкви Тибольд. Маленький инспектор выглядел подавленно и сидел за столом опустив голову.

— Вот, брат Тибольд, смотри, чем должен ты должен был заниматься. — бойко сказал ему Кастор, демонстративно разведя руки, и показывая свой промокший и замаранный кровью облик.

— Я бы не смог… Никогда не смог… — ответил Тибольд глухо и в сторону.

— И я это отлично понимаю. Здесь, наверное не твоя вина, а тех кто тебя сюда поставил, ну и комиссара Энджелса, который не снял тебя раньше. Но ты не беспокойся, скоро сможешь отдохнуть в каком-нибудь более спокойном месте. От своей должности ты освобожден.

Балин, вошедший в дом вслед за Кастором, принялся хлопотать по хозяйству, принеся чистую сухую одежду, набрав воду для умывания, и, наконец, приготовив обед.

После обеда решали проблему с Оленьим Столом. Как чистосердечно поведал Кастору Балин, это было место где вокьюрские охотники, отправляясь на промысел, всегда оставляли дары для некоего Оленя, считавшегося хозяином в местных лесах. Своеобразный выкуп за добываемую дичь, которая считалась Оленю роднёй. Самого Оленя, конечно, никто никогда не видел, но приносимую в дар соль, а так же куски хлеба, семена и ягоды с камня охотно сметала всякая другая живность.

— Как ты думаешь, о каком Олене идёт речь? — спросил инквизитор у парня.

— Ну… Какой-то особенно большой зверь, наверное, был здесь когда-то.

— Слышал легенду о Фергусе?

— Ну кто-ж не слышал… Великий охотник, убивший Хранителя Леса, и сам ставший хранителем.

— Именно… Хранитель Леса, которого убил Фергус был зверем?

— Ну не совсем, у него было человеческое лицо, и когда он пел, пробуждалась природа, зацветало мертвое дерево, из листьев рождались птицы, из травы выходили животные.

— И что же это, зверь? Нет, это древнее божество из языческой эпохи, а по сути демон, которого боялись, и которому приносили жертвы. Этому демону была усвоена власть над дикой и могучей природой, в то время, когда человек был дик и слаб. Времена изменились, человек сам стал охотником и властелином леса, тогда появился Фергус. Хранитель Леса был убит в легенде, но как видишь, его лесные алтари продолжили свое существование. А значит и демон живет и питается, пока на этих алтарях приносится жертва.

— Господи, помилуй нас грешных. — охнул Балин.

— Уже помиловал, если я здесь.

Олений Стол находился на южном, лесистом и самом пологом склоне вокьюрского холма, и идти до него пришлось не меньше, чем до Белого Дерева. Слава Богу, погода совершенно переменилась, и еще недавно густой облачный покров разметался просветлевшими обрывками по ярко-голубому небу, которое обильно изливало свет на умытую дождем посвежевшую землю. Снова заголосили птицы, напуганные было ненастьем, в воздухе явственно пахло минувшей грозой. Кастор был не из тех, кто замечает подобные вещи, но и он не упустил из вида такой яркий контраст с тем безумием, какое разразилось совсем недавно.

— Заметь, как стало хорошо… — сказал комиссар Аполлосу, когда они спускались по совершенно неприметной тропе, крадущейся среди тесно стоящих дубов и буков. — Надеюсь это не изменится снова.

— Я уже ничему не удивлюсь. — мрачно ответил секундант.

— Ты и в самом деле не спеши еще удивляться. — усмехнулся Кастор. — Представь себе только шестую степень дендрообсессии. Дерево могло бы выкопаться из земли и пустить в ход корни и ветви…

— А в вашей практике были такие случаи?

— Бог миловал. Обычно это кончается многими человеческими трупами… По факту одна из тяжелых форм инкарнации, причём живучая.

— Ну и у нас не обошлось… Жаль морячка.

Стол оказался каменной плитой, шага три на два, горизонтально притопленной в земле. У него действительно, как у всякого стола не было с виду ни малейшего наклона, отчего все предметы на нем ложились вполне основательно. Сложно было и придумать более удобное место для языческого жертвенника. Сейчас на его плоскости лежали лишь какие-то мелкие ветви, кусочки мха, и немного кабаньего помёта, которого было и вокруг стола усыпано предостаточно.

Кастор бегло осмотрел достопримечательность и приказал готовиться к тесту. Здесь всё было стандартно, костер, ладан, чтение канона. Но в отличие от Белого Дерева Стол не проявил никакой реакции, так и оставшись мертвой каменной глыбой. Комиссар даже потрогал его поверхность ладонью, что бы определить возможное потепление или аномальный холод, но нет, Стол и на ощупь был самым обыкновенным лесным камнем, слегка влажным после недавнего дождя.

— Хвала Господу… Здесь, мне кажется, все будет гораздо проще. — заключил Кастор, и велел подать заблаговременно принесенную кадку с водой.

Инквизитор в церковной иерархии всегда соответствовал диаконскому чину, поэтому должен был избегать самостоятельного освящения чего-либо. Разумеется, в сложной ситуации, бывало, что делались исключения. Но вода, составы и оружие, освященные инквизитором всегда полагались недостаточно эффективными в борьбе против демонов, и использование их было рискованным. Существовал простой способ свести это неудобство к минимуму, и обойтись вполне без священника.