Пленить охотника (СИ) - Тейл Энди - Страница 35

Я могла вернуть ему его же слова, слова об открытой двери,  которую он не желает открывать. Шанс спастись был у каждого из нас. И мы оба им не воспользовались.

Впервые я посмотрела в золотистые глаза без всякого страха, тот исчез, растворился в своем собственном водовороте. Охотник склонился и уже обе руки начали неторопливое путешествие по моему телу. Движения были неспешными и какими-то жадными, прикосновения, от которых по коже бежали мурашки. Словно он хотел коснуться меня сразу и везде: ног, живота, груди, шеи, губ… Он склонился, и тогда я в последний раз почувствовала боль, почувствовала рану и разливающийся огонь от когтей оборотня, что мешал мне дышать.

Охотник отвел волосы от шеи той самой окровавленной рукой, что зажимал рану. Матрас чуть качнулся, когда мужчина оперся о него. Ладонь скользнула от скулы ко рту, проводя по губам… Потом пальцы сменили губы, горячие и полные силы. Его язык сплелся с моим, его сила врывалась внутрь вместе с дыханием, пока еще тонкой струйкой, но и этого было достаточно, чтобы дыхание выровнялось. Раны тела легко заживают в отличие от ран души.

Поцелуй все не кончался, я обхватила мужчину за шею, притягивая к себе, чувствуя его приятную тяжесть. Ткань его рубашки терлась о мою грудь и казалась грубой. Соски от нее сладко ныли, и хотелось потереться еще.

Охотник поднял голову, отрываясь от моего рта, всего на миг, чтобы тут же склониться снова и обхватить губами перепачканный кровью сосок. Он втянул его в рот,  легонько зажал между зубами. Я застонала, выгибаясь и цепляясь за его рубашку,  пытаясь расстегнуть эти чертовы пуговицы. Две расстегнула, остальные просто оторвала, стянула, наконец, рубашку, заставляя охотника поднять руки, заставляя его выпустить сосок и посмотреть  мне в глаза…

– Ани, – позвал он.

– Ммм, – простонала я и, наконец, прижалась ладонями к теплой коже, приникла всем телом, чувствуя, сквозь ткань брюк его возбуждение.

– Назови мое имя, – шепотом попросил он, снова опуская голову к моей груди.

Я провела ладонями по его плечам, спине, наслаждаясь каждой секундой. Пальцы словно горели, каждый миг этой ласки превращался в минуту, минуты складывались в часы…. Так какое значение имеют имена? Никакого.

Его губы коснулись соска, потом кожи под ним, потом живота. Охотник обвел языком пупок и оставляя влажную дорожку спустился ниже, просунул руки под ягодицы… И куда более требовательнее повторил:

– Имя!

А потом приник к моим губам. К моим другим губам, точно так же раздвигая их языком. Я задохнулась, не в силах даже закричать. А он продолжал ласкать меня языком, заставляя выгибаться и стонать, заставляя просить, чтобы он остановился, заставляя умолять, чтобы он не останавливался. Внутри лона разгорался ослепляющий жар, нарастающий с каждым движением его губ и языка. Мои бедра  подергивались, подаваясь навстречу его прикосновениям. И когда он отстранился, я едва не расплакалась.

– Имя! – прорычал охотник, выпрямляясь и расстегивая брюки.

Я не сводила с него глаз, замерла, как кролик замирает перед удавом, не в силах отвернуться. Внутри все вибрировало, я была как струна, на которой только что играл музыкант. Самый искусный музыкант в мире.

– Ты запретил называть себя по имени, – едва слышно прошептала я.

– Помню. – С тихим шорохом разошлась молния, – Назови.

Вместо ответа я приподнялась, протянула руку, желая дотронуться до его напряженного члена. Хотя на самом деле хотелось большего. Намного большего, не только касаться, а ощутить внутри себя его горячую твердость. Но охотник перехватил мою кисть и отвел в сторону.

– Имя, Ани! Я не один из этих твоих… – не договорив, он толкнул меня обратно на кровать, – Имя!

Охотник стащил брюки, оставшись полностью обнаженным. Я смотрела, и мне нравилось то, что я видела. Нравилась даже его злость, которой он пытался скрыть нетерпение, почти такое же сильное, как и мое.

Мужчина схватил меня за ноги, раздвинул, приподнимая за бедра. Я почувствовала прикосновение его члена и с трудом сдержалась, чтобы не податься вперед, чтобы не принять его в себя…

– Назови меня, – выдохнул он и, сопровождая приказ резким поступательным движением. И таким желанным. Он вошел в меня. И даже если бы я хотела сказать то, чего он жаждал, то в этот миг все вылетело из головы. Все имена на свете.

– Ну же, – еще одно движение и я вскрикнула, подаваясь ему навстречу, – Кто сейчас в тебе? Чей член? Кто… – еще одно движение и вместе с его плотью в меня ворвалась сила.

Он наполнял мое лоно,  а сила двигалась вместе с ним. Легкая, дразнящая и такая нужная. Я чувствовала ее. Я чувствовала его и не знала что слаще. И что желаннее.

– Говори или… – он замолчал неспособный ни продолжать, ни остановиться. Потому что он тоже чувствовал, не мог не ощущать это незримое колебание силы, она качалась в такт нашим телам, в такт нашим движениям. Его. И моего.

Но все равно продолжал требовать:

– Имя, – и все еще находясь во мне, он склонился к лицу. Янтарные глаза оказались напротив моих, а правая рука легла на шею, чуть сдавливая.

А потом черты лица смягчились, лицо стало моложе и беззащитнее, а пальцы вдруг обрели мягкость. Охотник не отрывал от меня взгляда, совсем другим голосом прошептал: – Прошу, Ани.

К грубости мне не привыкать, она давно меня не трогает, а вот противопоставить такой неприкрытой просьбе оказалось нечего.

– Денис, – выдохнула я ему прямо в лицо и повторила, наслаждаясь именем и тем, как легко оно сорвалось с моего языка, – Денис.

– Ани, – он почти стонал, продолжая двигаться все быстрее и быстрее, продолжая наполнять собой.

Где-то  торжествующе взвыли волки.

– Денис…

– Ани…

Мир замер в наивысшей точке, как замирает струна, отыгравшая высокую ноту. Миг истины. Миг перед падением с невероятной головокружительной высоты. Миг, когда охотник стал полностью моим. Полностью в моей власти. И только я решаю жить мужчине или умирать.

Любому другому мужчине, кроме этого. Лайне не убивают избранников, почти никогда. А это «почти» мы с охотником уже проходили. И все же мысль напиться вдоволь мелькнула. И я, напуганная ее присутствием, как может быть напугана мышь запахом кота, зажмурилась, стараясь изгнать ее навсегда, стараясь не взять ни минуты, ни секунды его жизни, хотя его сила кружила голову. Не присвоить ни крупинки, лучше уж наоборот, отдать… Лучше! И пусть лайне умеют лишь забирать, на этот миг я притворюсь, что это не так. Притворюсь, что я тоже могу дать охотнику силу и не через боль, а через наслаждение.

И тут все мысли растворились в ослепительном удовольствии, настолько сильном, что хотелось кричать во все горло. Кричать и не стесняться этого. Денис зарычал, содрогаясь. И вместе с его дрожью, с его наслаждением в меня хлынула сила. Настолько неожиданно, что я даже растерялась. Крик удовольствия сменился криком удивления. А сила все прибывала и прибывала, и увернуться от нее, пока он во мне, не было никакой возможности. Лайне оказалась пойманной в свою же ловушку.

На миг кольнул страх, и я прошептала:

– Денис?!

Он посмотрел на меня, вот только на этот раз в глазах мужчины не было смертельной муки, не было опустошения. В них отражалось то же удивление и тот же восторг, что и в моих.

Вспоминая маму, отец всегда говорил: «Если хочешь получить все, придется и отдать все»

И только сейчас я поняла,  что он имел в виду. И поняла, почему лайне теряют интерес к другим партнерам, к их жизни, к их годам, к их вкусу. Да потому что самый искусный любовник покажется пресным по сравнению с этим. По сравнению с Денисом.

И мало кто может сдержаться и не принять дар, не впитать странную силу нашего единения.

– Ани, – пораженно прошептал он, и мы упали в бездну. Наслаждение схлынуло, чистое прозрачное, такое же желанное, как родниковая вода в знойный день. Шепот и крик.  Дрожь тел и, кажется, что воздуха не хватит даже на вдох, кажется, что только ради этого мига и стоило жить. А потом он упал рядом, пытаясь отдышаться. И воцарилась тишина, нарушать которую не было ни желания, ни необходимости. Два тела – одно дыхание. Больше мы не говорили.