Мама, я демона люблю! (СИ) - Тараторина Даха - Страница 66

— Адрес, — лаконично ответила старуха, подпирая кулачком щёку. — Будешь в наших краях, — заглядывай, самец.

Я готовился к допросу, мольбам и заполнению бланка для подачи заявления на подачу заявления на приём. Но вместо этого шустрый отросток распахнул передо мной дверь и шлёпнул пониже спины, поторапливая.

Шутки кончились.

Он сидел в дальнем углу душного кабинета, в огромном, алом, как на картине, кресле. Собственно, это было то самое кресло и тот самый демон. Он сидел там, закинув ногу на ногу, лениво перебирая стопку бесконечных бумаг, устало зевая. И совершенно не внушал ужаса. Не должен был внушать ужаса, по крайней мере. Смешные, ассиметричные рога разной длины, очки, почти такие же, как у секретаря, только куда более дорогие. Впрочем, оценить богатую одежду, тонкую ткань накидки и пресловутые очки здесь всё равно никто не мог. Богатство — игра. В Подземье в ходу лишь лара — истинная ценность.

Первый Тёмный медленно отодвинул изучаемую бумагу, снял и аккуратно положил на стопку листов очки, с хрустом размял шею.

В прошлый раз, когда меня приволокли к нему, я соглашался на что угодно, лишь бы не возвращаться в темноту. В голодную, пустую, сжирающую заживо темноту. А он пихнул меня носком сапога, вот этого самого, и посмотрел, как на диковинную зверушку.

— Он и правда до сих пор соображает? — в тот раз Тёмный присел на корточки, приподнял подбородок валяющегося перед ним мужчины. — Сколько он пробыл кормом?

— Двадцать четыре года, — ответила за меня почти бесплотная тень позади. Демон, который нашёл меня возле Завесы, уже не живого, но ещё не растворившегося, не умел ни удивляться, ни беспокоиться. Как я выбрался, он не знал. И я не знал этого тоже. Лишь помнил, что снова и снова пытался.

— Двадцать четыре года! — Тёмный повертел моё лицо из стороны в сторону с брезгливым интересом мальчишки, наткнувшегося на дохлого кота. — И как ощущения?

Я уже ничего не чувствовал. Но почему-то вывернулся. Не потому что противно, но казалось неправильным валяться на полу. Почему? Тогда я ни за что бы не сказал.

В ухмылке Тёмного мелькнуло одобрение:

— А он хорош. Стоит того. Ты правильно притащил его. Наши ряды давненько не пополнялись, — и снова мне: — Как твоё имя?

Я молчал, плотно сжав губы. Наверное, было больно. Сейчас я знаю, что тогда было больно. Но тогда — не понимал. Не помнил, что такое боль, потому что вытравил, выжрал из себя все мысли о её отсутствии. И ещё не помнил своего имени, хотя, наверное, оно у меня всё-таки имелось.

— Придумаешь себе новое. Потом, когда оклемаешься.

Я не признался никому, но имя, выбранное для новой, демонской жизни, было настоящим. Я не вспомнил его, скорее почувствовал, выцарапал из самого нутра. Чтобы цепляться хотя бы за него, когда не останется ничего больше.

Меня отволокли к трону Тёмного, к тому самому месту, где сходилась в единую точку, истончалась огненная пуповина неба. Прислонили лицом к самому пламени и дали сделать единственный жадный глоток: остальное нужно заслужить. Единственный глоток магии не вытянул меня из забытья, не сделал вновь человеком. Но дал шанс стать демоном. И я не собирался его упускать. — Подготовь новичка. Пусть кто-нибудь объяснит ему, что происходит. Слышишь, новый демон? Я обращаюсь к тебе. Теперь твоя жизнь зависит от того, насколько хорошо будешь кормить Подземье. Насколько хорошо будешь кормить всех нас.

Я собирался стать хорошим демоном, правильным, верным. Я очень не хотел вновь оказаться одним из блюд на столе. Двадцать четыре года пыток убедили, что стоит заплатить чьей угодно жизнью, чтобы спасти собственную.

А потом я встретил Тристу.

— Приветсвую, киро, — я припал на колено, как и подобает послушному демону, вернувшемуся с задания с благими новостями.

Первый Тёмный закинул ногу на ногу и поманил пальцем:

— К чему это, приятель. Мы все здесь на равных, верно?

Я покачал головой:

— Нет, киро.

Тёмный удовлетворённо кивнул:

— Верно, нет. И, раз ты такой сообразительный, то понимаешь, что, чтобы явиться ко мне вот так, по-простому, нужно принести очень хорошие новости.

— Понимаю.

Он подался вперёд, теперь опираясь локтями на колени. Наклонись ниже, ещё немного, чтобы шея под высоким воротником оказалась совсем близко: беззащитная.

— Ну так?

— Я не выполнил задание.

Он заинтересованно приподнял брови: сейчас я должен начать вымаливать прощение.

— Ведьма оказалось совершенно бесталанной. Самые простые заклятия тут же развеиваются, ей просто неинтересно. Она сказала, что не продлит контракт.

— Неужели? — он задумчиво накрутил на палец тонкую бородку, свисающую с острого подбородка подобно виселице.

— Бесполезная для нас девчонка.

Демон улыбнулся краем рта:

— Для нас полезны все. Подземье хочет жрать. Лучше ведьмы, но сойдут и простые дурочки. Главное, чтобы не мы, верно?

— Не думаю, что в этом есть смысл. Я зря трачу время.

— Тогда мы отправим к ней нового фамильяра. Поверь, младший демон второго порядка, есть оч-ч-чень много тех, кто готов занять твоё место и отправиться наверх. Думаю, они будут достаточно мотивированы, чтобы переубедить ведьмочку. Жаль, жаль. Я возлагал на тебя большие надежды.

Другого фамильяра? Чтобы Триста колдовала с кем-то ещё? Чтобы касалась его рук, чтобы смеялась с ним, чтобы… танцевала на шабаше?

Я медленно, очень медленно, выдохнул, выравнивая голос:

— Видимо, вы ошиблись, киро. Из меня получился плохой демон. И знаете, что…

Вот сейчас, сейчас… Главное, выдержать паузу и он поведётся: наклонится ещё немного. Рукоять ножа, которым ещё вчера Брид резала кровяную колбасу, скользнула в ладонь. Демон повернулся, открыл шею. Я бросился.

В следующее мгновение он небрежно сапогом наступал на мою грудь, а нож лежал в каком-то пальце от того места, до которого я из последних сил мог дотянуться.

Первый Тёмный погладил две посеребрённые столетиями полоски на висках. Он был очень немолод, хоть и казался, по человеческим меркам, мужчиной в рассвете сил. Демоны стареют иначе. Демоны очень долго набираются опыта. И против него у меня с самого начала не имелось шансов.

— Бесталанная ведьма, говоришь?

Я молчал, как молчал тогда, когда меня, лишённого надежды, имени и воли, притащили сюда впервые.

— И, разумеется, это не она подговорила тебя освободить и быстренько занять место Первого Тёмного?

Я не удержался от улыбки: Триста? Подговорить? Вот уж точно нет.

— Или может, — Тёмный присел на корточки, вдавливая сапог в мою грудь и не давая дышать, — это, конечно, редкостная глупость. Ни один демон на такое не пойдёт. Но, возможно, ты оказался настолько глуп, чтобы попытаться её спасти?

Настолько, верно. Но не настолько, чтобы произносить это вслух и подставлять девчонку под удар. Не учёл я лишь одного: Первому Тёмному не нужны слова. Он расплылся в совершенно доброжелательной улыбке и на мгновение прикрыл глаза, смакуя мою тщательно скрываемую злость:

— Или всё намного проще и ты, маленький смешной демонёнок, влюбился. Что? Молчишь? Не знаешь? Не веришь, что демоны могут влюбляться? А если так: я ведь тоже иногда могу развлекаться. Что скажешь, если ты погостишь здесь, внизу, а я заменю тебя наверху. Думаешь, ведьмочка будет по тебе скучать? Думаешь, она вообще заметит разницу? Уверяю, я куда лучше тебя справляюсь с дурочками вроде неё. Магия — очень заманчивая штука. Тысячи и тысячи женщин отдают всё, что у них есть, ради власти. Считаешь, что она устоит?

— Не советую проверять.

Нож пришёлся бы как нельзя кстати, но зубы тоже не подвели. Есть же от демонской устрашающей челюсти хоть какой-то прок?

Я вцепился в его ногу, чувствуя, как ломаются рёбра. Не самое болезненное, что случалось в моей не-жизни.

Первый Тёмный отскочил, ощупывая окровавленную штанину:

— О, демонёнок разозлился? Вот теперь и правда весело.

Насколько быстр сражающийся демон? Ровно настолько, чтобы комната плыла перед глазами, превращаясь в нескончаемую алую полосу.