Мама, я демона люблю! (СИ) - Тараторина Даха - Страница 28

И уже было заметно, что могу. Да, он делал вид, что сильнее приказа, артачился, кривил губы в усмешке. Те самые губы, что секунду назад прижимались к моей коже… Брррр! Нет, всё! Это наваждение, колдовство, демонское обаяние, не более!

— Думаю, что ослушаться приказа ты не можешь. У тебя чуть кровь из глаз не потекла, когда ты хотел заговорить в таверне. А тогда я не колдовала. Лишь велела, почти пошутила. Кто бы знал, что сила приказа так велика! Ты бы у меня давно по струнке ходил! Да, фамильяр, ты сделаешь всё, что я велю. Потому что я нужна тебе. Не знаю почему, но ты явно очень не хочешь со мной расставаться. Ты даже спишь со мной в одной постели! Я нужна тебе, Рок. И я выясню, зачем.

Он пятился, хоть и сопротивлялся, как мог. Точно разрывая паутину, пытался ослушаться повеления, отмахивался от потусторонних пут.

— Ты нужна мне? Ты? Идиотка! Это я нужен тебе, рыжуля! Я канал для твоей магии! Думаешь, тьма Подземья может поселиться в любом сердце? О нет, она обосновалась в демонах. Видела когда-нибудь ведьму без фамильяра? Без кота, жабы или крысы? Вы не можете колдовать без нас! Мы — ваша связь с магией! Без меня ты беззащитна!

Не может же он говорить правду… Или может? Да что это, в конце концов, меняет? Рок замер у противоположной стены переулка. Надо было снова приказать ему молчать! Демон обзывал меня самыми последними словами, угрожал, когда вернусь, сделать такое, чего не полагается делать с честными девицами. Но он не двигался с места. Слушался. А я действительно не хотела… Не могла сейчас находиться с ним рядом.

Я с силой растёрла то место на шее, на котором наверняка алели следы зубов. Это просто наваждение. Они все такие. Томас тоже цепенеет рядом с Сели и перестаёт соображать. Но я такой, как он, не стану.

— Не ходи за мной, — предупредила я ещё раз на всякий случай.

— Конкретизируй задачу, — привычно поправил он.

— Не ходи за мной до завтра, — уточнила я. Неужели он так и простоит на одном месте, пока луна об руку с солнцем не разорвёт тьму и не наступит новый день? Может, его хоть одеялом каким укрыть?

Пришлось ущипнуть себя за бедро, чтобы не отвлекаться и уйти с гордо поднятой головой.

— За ляжку тебя и я мог щипануть, — ехидно бросил демон.

— И не разговаривай до завтра, — всё-таки мстительно добавила я, приправляя приказ порцией магии. Рок покорно заткнулся. И почему я раньше не использовала этот метод?

Отойти далеко не удалось. Всего-то до конца переулка, до того самого места, где, точно разлитое пиво, желтела полоска заходящего солнца. Оно будет заходить ещё долго, не опустится за горизонт до самого конца дня, и я невольно порадовалась, что фамильяру хотя бы открывается приятный вид и не придётся пялиться в стену, пока приказ действует. Потом солнце исчезнет, но то будет уже новый день. День, начинающийся с самой мрачной черноты, тьмы без единого светила. Это будут тяжёлые, холодные несколько часов. Но потом вновь взойдёт солнце, уже об руку с луной. И то будет время Лунной жрицы, время света, когда забудутся все произошедшие сегодня глупости. И, кто знает, может и вовсе все глупости забудутся.

Например…

— Привет, цветочек.

Например Антуан.

Давно ли он поджидал здесь? Давно ли слушал?

Стоял, расслабленно привалившись к стене, поправляя белобрысые пряди, точно собирался на приём. Как всегда красив, этого не отнять. В аккуратно застёгнутом, идеально выглаженном камзоле, с перстнями, унизывающими узкие изящные ладони. Не боялся же по переулкам на ночь глядя при параде… Хотя чего у нас бояться? Городок маленький, разве случится что плохое?

— Проваливай.

— Цветочек, неужели ты не скучала по мне? Признайся, мечтала вернуть возлюбленного?

Он по-бабьи повёл плечами и протянул руку. Я попятилась.

— Сказала же, уходи. Мало в прошлый раз получил?

— Много, цветочек, много, — он попытался схватить меня за рукав, но промахнулся. — Напротив, хочу вернуть должок.

— Сам напросился, — я взмахнула рукой, уверенная, что заваливающийся в лужу Антуан — именно то зрелище, которого мне сегодня не хватало.

Но ничего не произошло.

Я в растерянности уставилась на ладонь. Рок не соврал? Я действительно не могу колдовать без него? Но он же совсем рядом. Стоит в конце переулка и наверняка ещё видит мой силуэт на фоне заходящего солнца!

Я обернулась: он наверняка ждал где-то в темноте, но мне это уже не помогло.

— Ссориться нужно потише, — сочувственно причмокнул губами Антуан.

— Мы не ссорились, мы шумно мирились! — огрызнулась я.

Он вытянул губы трубочкой:

— Оу, сейчас до тебя дойдёт. Я подожду, а то ты никогда не отличалась умом.

Скотина! До меня дошло куда раньше: я совершенно беззащитна, лишена магии, а от этой твари можно ожидать чего угодно. Я просто думала, куда бежать. Назад, к Року, в надежде, что успею подобраться достаточно близко для того, чтобы сила проснулась? Или вперёд, на свет, на площадь, где наверняка кто-нибудь да прогуливается в хорошую погоду?

Я об этом пожалею…

— Помогите-е-е-е!

Пинаясь, царапаясь и вопя, я попыталась прорваться вперёд. И пожалела об этом сразу же: на выходе из переулка поджидало аж две пары сильных рук, одна из которых с готовностью сунула мне в рот наверняка не отличающуюся чистотой тряпку.

— Мы могли решить это по-хорошему, цветочек, — Антуан с наслаждением сжал ягодицу, откровенно выпирающую из петель опутывающих меня верёвок. — Грузите её.

А на другом конце улицы стоял Рок. У демонов не так много сверхспособностей, но его зрения вполне хватало, чтобы разглядеть и меня, брыкающуюся из последних сил, и пару крепких мужиков, которые с гыгыканием осуществляли забавную, с их точки зрения, затею, и Антуана, довольно потирающего женственные узкие ладошки.

Демон стоял на месте, прилагая все возможные усилия, чтобы сделать хоть шаг. Тот единственный шаг, которого, возможно, хватило бы, чтобы магия по живому каналу хлынула в тело ведьмы.

Но он не мог пошевелиться.

Глава 11. Ты меня не забудешь

Сколько живёт любовь? Та самая, о которой думаешь, что будешь вспоминать, сидя в огромном уютном кресле у камина, когда состаришься. Та, которая напоминает о себе теплом под сердцем, а потом требовательным голодным плачем из детской. Та, которую пронесёшь сквозь года, о которой расскажешь завистливо вздыхающим внучкам.

Оказалось, совсем немного.

Стукаясь макушкой о крышку сундука, в который меня засунули, я прямо-таки нутром ощущала, как выбиваются остатки чувств из изрезанного непониманием сердца.

Тюк!

А не так уж часто он слушал меня.

Тюк!

Красивых слов хватало, а вот совершать поступки он не спешил.

Тюк!

Да он в зеркало любовался чаще, чем обращал внимание на меня!

Тюк!

Он всегда был поблизости, но никогда не был рядом.

Тюк!

Разве я делала что-то неправильно?

Тюк!

Что ж так больно-то?!

Экипаж раз за разом наезжал на камешки, проваливался в ямки. Я потела в душном ларце, лишённая возможности толком вздохнуть из-за вонючего кляпа. Неимоверно чесалась лопатка.

А эта скотина хохотала. В щель у крышки виднелась белоснежная манжета его рубашки. Тяжеловесы-наёмники вторили Антуану и радостно делились сальными шуточками. Сделают ли они то, что обсуждают сейчас между собой, или у бывшего возлюбленного хватит совести хотя бы просто меня убить?

За что я полюбила его? Почему отдавала всё, что имела, этому мужчине?

Он оставлял у моего порога цветы. Не пошлые алые букеты, а любимые подлунники, которые вообще непонятно каким образом добывал вне сезона. Они пахли ветром и надеждой. И я надеялась, верила, додумывала то, о чём мечтала с малых лет. Он как будто знал, что сказать, чтобы заставить улыбнуться, отвечал именно то, что так хотелось услышать. Словно хитрый демон подсказывал.

— О чём ты мечтаешь? — спрашивала я, опуская голову ему на плечо.

Он поглаживал моё колено, щурился на идущие в обнимку по небу луну и солнце и отвечал: