Мама, я демона люблю! (СИ) - Тараторина Даха - Страница 23

— Молчать? — кажется, он и сам не верил, но почему-то выпрямился и поднял голову.

Лита наверняка хотела возразить, пригрозить, обидеться, в конце концов. Но не сумела.

А я с чувством выполненного долга вышла в галантно открытую фамильяром дверь.

— Приятно делать то, что хочется, верно, кири? — искушающе прошептал он, обнимая.

Я промолчала. Приятно, ещё как.

Глава 9. Ссоры и их последствия

— Как я выгляжу? — Рок в сотый раз пригладил волосы, чтобы они максимально удачным образом обрамляли витые рога.

— Как демон, — спустила я его с небес на землю.

Куда больше меня беспокоило, как выгляжу я. Нечасто доводится повидаться со вторым родителем, так что предстать перед ним в образе ведьмы-оборванки хотелось меньше всего.

— Да оставь ты в покое пуговицы! — фамильяр хлопнул меня по нервно дрожащим ладоням. — Правда считаешь, что отец станет присматриваться к твоему наряду?

— А если вдруг?

Демон развёл руками, призывая полюбоваться собственным великолепием. Придерживаемая локтем книга начала было соскальзывать, но вовремя выпустила четыре цепких лапки и ухватилась за пояс штанов, едва не продемонстрировав великолепие демона чуть больше, чем он рассчитывал.

— Кири, рядом с тобой буду я. Думаешь, тебе достанется хоть немного внимания?

— Этого-то я и боюсь…

Нет, я ничуть не волновалась перед встречей с отцом… Разве что самую капельку. Ну, может, и правда слегка беспокоилась… О, жрица, да я была в ужасе!

Когда переступала порог его дома в прошлый раз, была уверена, что жизнь моя кончена. Что позор не смыть, а вызвать демона и вверить ему свою судьбу — единственно верное решение. Теперь демон жевал на ходу жаристую лепёшку с вонючим луком и громко стучал каблуками по мостовой, люди всё больше опасались шипеть проклятья вслед и всё чаще обращались за помощью (а слух об онемевшей главной сплетнице Ниволи и вовсе сделал ведьму местной знаменитостью). Да и в целом жизнь продолжалась. А стало быть книгу, небрежно зажатую под мышкой демона, придётся возвращать законному владельцу. А я так надеялась, что этим займётся похоронных дел мастер!

Стыд стучал в затылок, вторя каждому шагу. Раньше папа мог не верить глупым слухам, мог делать вид, что дочурка всё ещё прекрасное невинное создание, а не испорченная девка. Теперь… Я скосила глаза на демона: Рок смачно с наслаждением облизывал жирные пальцы, будто не ел лет двадцать. Теперь я сама наотмашь поставила себе на лбу клеймо. Я хихикнула, вспоминая лицо схлопотавшей проклятие Литы. Да, кажется, я научилась нести это клеймо с гордостью.

Как показаться папе? Ведь даже когда я, зарёванная, с опухшими глазами, явилась к нему за фолиантом, он поверил, что дочь лишь хочет изучить теорию магии, пойти по его стопам. Сделал вид, что поверил, наверное. Но до чего сладкой была эта ложь: последняя надежда, кусочек прошлой жизни, единственный человек, который смотрел на меня без сочувственного презрения.

— Рок, прекрати чавкать! — пришлось расправить плечи и высоко поднять голову: сделанного не изменить. Да и стоит ли? — Застегни куртку. И не улыбайся так широко — прохожие шарахаются.

— Разве? — шугнул он засмотревшегося на рога любопытного мальчишку, показав зубы. — О, и правда шарахаются. Чего это они? Я же обаяшка!

«Обаяшка» сверкнул фиолетовыми глазами. Не то случайно, не то благодаря магии, доступной фамильяру, особенно сильный порыв ветра задрал юбку проходящей мимо девице аж до колен. Та взвизгнула, прижимая к ногам одежду, и поспешила скрыться за углом. Рок цокнул языком и с сожалением проводил её взглядом. Желание мотивировать демона подобающе себя вести при помощи оплеухи стало нестерпимым, но благоразумие не позволило распускать руки.

— Опозоришь меня перед отцом, — веско заявила я, — проведёшь весь вечер с мамой. И, поверь, если она узнает, где мы были (а она узнает, не сомневайся), все её прежние придирки покажутся тебе лаской.

— Кири, ты слишком беспокоишься! Перед тобой мастер знакомств с родителями! Папаша влюбится в меня с первого взгляда.

— И разберёт на кусочки для опытов, — закончила я. — Он учёный. Не провоцируй его на эксперименты.

Опасалась я зря: Рок не испортил знакомство в ходе вечера; он превратил его в катастрофу сразу же.

— Папаня! Папуля! Папочка! Или лучше звать тебя папик? — он кинулся обниматься, едва не сбив с ног мужчину в строго, до самого ворота, застёгнутом сюртуке.

— Наслышан о новостях в твоей жизни, — не делая попыток ни вырваться, ни ответить на объятия, ровно сообщил папа. — Но не думал, что придётся взаимодействовать с ними столь тесно.

Я сделала реверанс, уставившись на его аккуратные начищенные ботинки:

— Здравствуй, папа. Это Рок. Он мой фамильяр. Прости, что не познакомила раньше…

Дождавшись, пока доброжелательность демона сойдёт на нет и он, наконец-то, разожмёт объятия, папа привычно поправил пенсне и заметил:

— Ничего страшного, дорогая. Я вполне мог бы обойтись и без этого.

Он медленно развернулся и двинулся на кухню, оставив дверь открытой: можете войти, если хотите.

— По-моему, он от меня в восторге! — громогласный шёпотом сообщил Рок.

Киро Лаин никогда не любил изысков. Мог забыть про ужин, провести полдня в мокрых сапогах, потому что ходил на болото искать фейри и слишком сильно задумался. Вот и сейчас вместо трапезы кухонный стол занимали толстенные книги с заложенными страницами, аккуратные стопки бумаг с перерисованными на них рунами и формулами, запас чистых листов да здоровенная бутыль с водой.

— Как твоя работа? — я присела на краешек стула, стараясь не скинуть случайно на пол какой-нибудь результат десятка бессонных ночей.

Папа странно пристально посмотрел на меня и обронил лаконичное:

— Продвигается.

Рок без обиняков устроился на самом большом и удобном стуле, благо, не додумавшись закинуть ноги на стол, а то несдобровать бы нам обоим. Папа пригладил волосы, вновь поправил пенсне и сел на соседний, слегка шатающийся и явно не предназначенный для хозяина дома.

— Ты заглянула познакомить меня со своим… другом? — две глубокие продольные морщинки на лбу лучше всяких слов сообщили, что папа не рад ни другу, ни знакомству.

— Чем не повод? — самодовольно хмыкнул Рок.

Пришлось срочно перетягивать внимание на себя:

— Вообще-то мы принесли учебник.

Книга недовольно фыркнула: она не горела желанием возвращаться в пыльную библиотеку, где подобных ей сотни, а сахара на всех не хватает.

Папа посмотрел на меня ещё более пристально. Снял и протёр рукавом пенсне, вернул на место и глянул уже иначе — оценивающе.

— Хочешь сказать, уже всё прочитала и освоила?

Я замялась, но на помощь нежданно явился фамильяр:

— Триста вообще талантливая ученица, — подмигнул он, — можете спросить у её соседки.

— Неужели? — папа склонил голову и придвинул поближе бутыль с водой. — Не ожидал, не ожидал. То есть, дорогая, если я попрошу, например, поднять этот сосуд в воздух, ты справишься?

Я исподлобья укоризненно уставилась на демона: ну зачем он влез? Я и так была вечным папиным разочарованием, как ни старалась, не могла придумать ни одной весёлой игры, что заинтересовала бы его.

— Она и не такое может, — кивнул Рок. — Сам видел. И огребал, — он размял плечо, которым не так давно впечатался в стену по моей милости, — тоже сам.

— Очень любопытно, — папа подался вперёд, опустил подбородок на сцепленные пальцы и кивнул на бутыль, мол, действуй.

А я задрожала. Нет, ничего сложного. Уже проделывала подобный фокус не раз: вчера Вениамин летал по комнате с такими криками, что ещё немного и в них вплелись бы явственные человеческие ругательства.

Но колдовать перед папой?! Перед человеком, который всю жизнь был так строг к себе, что не прекращал учиться, перед человеком, который требовал идеального послушания от мелкой рыжей девчонки, не способной усидеть на месте, человека, которому не сумела угодить даже самая прекрасная женщина на свете — моя мать?