Диахар (СИ) - Телицына Евгения - Страница 73

Я поцеловал ее в лоб и легонько коснулся губ

— Пожалуйста, очнись скорее. Я не могу отпустить тебя, не рассказав все, что чувствую…

Сегодня. День 29. Ева.

— Да сколько можно! Опять обморок! Леший тут что, издеваются надо мной?! ИЕР!!! — Я озадаченно замолчала, с опозданием сообразив, что в бессознательном состоянии вообще-то молчат и лежат без движения.

Я рассеяно осматривала незнакомый пейзаж, пытаясь понять, где я. Итак, я точно не в доме моего искусителя, и что-то мне подсказывает, что я даже не в Аду. Лучшее описание места, где я оказалась — ничто. Вокруг меня медленно плыли облака разных оттенков фиолетового, и стелился «сиреневый туман». А издалека, казалось, приближался какой-то силуэт.

Еще одним открытием стало то, что я не лежу, а вишу в воздухе, удерживаемая непонятной силой. И более того, меня кто-то переодел. На мне было странное алое одеяние, которое наверно следует назвать ритуальным платьем. Платьем без рукавов, но с капюшоном, с юбкой до пят, и с разрезами с двух сторон до середины бедра.

Я ощупала голову: волосы убраны в аккуратный пучок, рожек нет. Оглянулась — хвост отсутствует, как и наруч на руке.

— Осмотрелась?

Пока я изучала себя, силуэт приблизился ко мне вплотную. Если бы меня что-то не удерживало в воздухе, я бы точно рухнула от удивления — передо мной была точная моя копия.

— Что ты такое? — Девушка была одета и причесана так же, как я. Одинаковые черты лица, одинаковый цвет глаз, даже голос одинаковый! Разница была только во взгляде. Ее был каким-то древним что ли…

— Я чей-то сглаз и чей-то оберег

Кому награда, а кому расплата

Я чья-то позабытая навек.

Зато незабываемая чья-то.

Я чей-то мимолетный эпизод

На ночь одну. И чья-то бесконечность.

И чей-то отворот я поворот,

Ошибочный, как всякая беспечность.

Я чьих-то глаз усталых полукружья

И чья-то возвращенная улыбка,

И чье-то напускное равнодушье,

Жестокое, как всякая ошибка.

Я чья-то ледяная мерзлота

И чье-то потепление глобальное,

Я чья-то пропасть, чья-то высота,

Я — подвиг, я — предательство случайное.

Я чьих-то нежных губ упругий плен,

И чья-то не проявленная суть.

И может для кого-то только тлен,

Но чей-то рок и чей-то млечный путь …Диахар Еваника. Первая диахар, основательница рода. Рада познакомиться, — мой предок улыбнулась. Так вот от кого у меня тяга к стихотворениям.

— А, вот значит, как выглядит причина всех моих проблем. Что ж это весьма иронично… — Я фыркнула. Бояться ее я уж точно не намерена. Что еще со мной может случиться, что будет хуже смерти или адских приключений?

— Кто чьих проблем причина — вопрос спорный, — серьезно заметила древняя диахар, при этом насмешливо меня разглядывая.

— Так, многопра-бабушка, объясни-ка мне: зачем ты затащила меня в это фиолетовое ничто? — Я скрестила руки на груди.

— Я должна была посмотреть на ту, что осмелилась пойти против своей природы и наплевать на свое предназначение. Такого не случалось ни разу. Ты первая диахар, осмелившаяся думать, что тебе позволено выбирать, — нет, грозно разговаривать у нас у обеих не получается. С интонацией у нее неплохо, но вот напор и манера — беда.

— Я — душа умершей в две тысячи тринадцатом году девушки Евы, попавшей под машину на оживленном перекрестке. Я была определена в Рай, и жила там долгие годы, пока не получила возможность посмотреть на Ад. Побывав и там, и там, я сделала свой выбор. СВОЙ. И нет никакого предназначения, не никаких указаний.

— Расскажи это Иерону и Асмодею, — попыталась уколоть моя копия.

— Лучше ты мне расскажи, великая основательница рода, на кой черт ты морочишь голову Верховному уже несколько тысяч лет, — Еваника поежилась, но выдержала мой взгляд.

— Мне всегда был противен Ад, впрочем, как и всем моим дочерям. Когда я появилась, Асмодей был единственным, кто заботился обо мне, кто любил меня, пусть и странной любовью существа, привыкшего жить страстью. Можешь мне не верить, но я тоже любила его. Я долгое время пребывала в его мире, возвращая души на верный путь, усмиряя гнев самых импульсивных, принося толику гармонии в хаос только что созданного мира тьмы. Но Ад съедал меня изнутри, я чахла там, как цветок без влаги. Мне предстояло сделать выбор, и я решила уйти. Тем более, что срок, отведенный мне, был не вечен. Я предложила Асмодею пойти со мной, но он отказался. Я же, не выдержав разлуки, прекратила свою жизнь раньше срока и растворилась в вечности. Каждая последующая диахар интуитивно тянулась к нему, опираясь на обрывки унаследованных чувств и воспоминаний. И каждый раз история повторялась. Однако ты — явление уникальное.

— Чем же?

— Наша задача — равновесие. Асмодей, вернись он в Рай, сделал бы оба мира куда ближе к гармонии, чем есть сейчас. Так что в чем-то мы любили, выполняя свое предназначение. Ты — первая диахар, которая не вспомнила своего прошлого. У тебя нет никаких воспоминаний или ощущений. Ты как будто не моя дочь. Кроме того, в первый раз за всю историю, диахар было предначертано изменить жизнь одного конкретного черта. Правнука Асмодея, дофина, наследника Круга — Иерона. И у тебя все прекрасно получалось, пока Люцифер не рассказал тебе твою историю. Ты начала сопротивляться, в глубине души зная, что это бесполезно. Почему, Ева? Почему ты противишься своей природе?

— Разве это правильно? Нет. И это нужно прекратить. Ад и Рай сами могут разобраться. Я не планирую исчезать в вечности, я планирую разделить ее с любимым.

— Уйдя от него?

— Иногда нужно попытаться уйти, чтобы понять, стоит ли остаться, — философски протянула я.

— Просто уведи его в Рай.

— Нет, — я насупилась.

— И тебя не смущает даже то, что он станет самым жестоким главой Круга за всю историю и начнет активную компанию совращения невинных? — Я искала признаки лжи в ее голосе или мимике, но не находила.

— Это не возможно, — растерянно ответила я. — Он слишком добр, чтобы стать тем, кого ты описываешь.

— И, тем не менее, это факт. Понятия не имею, что на него повлияло или повлияет, но он ожесточится, — вот теперь врет. А у меня есть одно предположение, но я его оставлю при себе.

— Это не повод ставить его перед выбором. Я не стою того, чтобы ради меня перешагивали через свою сущность, — я опустила глаза.