За границами легенд (СИ) - Свительская Елена Юрьевна - Страница 196

Подняла на изгнанника растерянные глаза, спросила сдавленно:

— Это… разве такое может быть?!

Мужчина тихо сказал:

— Иногда отправляют две Памятных розы одного цвета. Красные. Или белые. Когда не могут определиться, кому же послать свою?..

Задрожала.

Но как… как такое возможно?! Разве… Разве Матарн… был другом Лэра?!

— Но ты… ты… — схватила его за ворот, придушивая, — Ты его убил! Это твои раны свели его в могилу! Ты их нанёс ему!!!

— Он… меня попросил, — отозвался Матарн глухо — и глаза его вдруг увлажнились.

— Но… разве Лэр мог… зачем?!

Дракон вытащил из-под рубашки, снизу, сложенный лист бумаги, протянул мне, разворачивая. Я покосилась туда. И застыла, с ужасом узнав почерк брата. Да… лист бумаги, с редкими тусклыми жёлтыми вкраплениями… прямо как те два послания. И… и само оно…

«Моей милой сестрице Рён.

Прости, Зарёна. Можно я ещё разок назову тебя на эльфийский манер?

А ещё моему драгоценному брату, чьё имя, я, увы, не знаю.

И, наверное, не узнаю никогда. Я тоже хотел любить тебя, брат! Но, правда, я тебя совсем не знаю. Мои чувства — это любовь или ещё нет?..

Брат мой, драгоценный мой брат, прости, что я не сумел сделать ничего стоящего для тебя!

Мы — звенья одной цепи.

Мы — нити одного узора.

На шали мира все наши пути

Вплетены в созвучие вечного хора.

Мы вечно идём все рядом…

Капли воды морской…

Песчинки в холмах пустыни…

И, когда сердце ваше сожмёт тоской,

Помните:

Мы — звенья одной цепи.

Мы — нити одного узора.

Сердце бьётся вместе, давай, взлети!

Закончим когда-то узор разговора!

Сколько лет пройдёт в промежутках…

Потом забудем, проснувшись вновь…

И звон клинков утонет в шутках.

К мелодии новой слова готовь!

Я не хочу, чтоб всё было напрасно!

Я не хочу, чтоб потерянных я позабыл!

Нам вместе в узор один влиться прекрасно,

Чтобы узор красивее мечтатель открыл.

Мы — звенья одной цепи.

Мы — нити одного узора.

На шали мира все наши пути

Вплетены в созвучие вечного хора…

Черновик письма о моих брате и сестре я оставил под кроватью. Чистовик о Зарёне оставил рядом со мной. Третье письмо я попрошу принести Матарна, моего друга. Он мой друг. Пожалуйста, не обижайте его!

Сестра и брат, подождите меня ещё!

Я вернусь!

Если наше с Матарном исследование завершится благополучно, я смогу вернуться с Грани и быть с вами.

Простите меня за ту боль, которую я вам причинил. Да, я поступил жестоко. Особенно, с Зарёной, которая успела узнать меня, побыть со мной и привязалась ко мне.

Но я очень хотел, чтобы вам позволили вернуться домой! А это был хороший способ. Я уйду, а они будут искать других детей, чтобы передать трон новому наследнику.

Простите вашего безрассудного брата!

Я постараюсь оправиться и вернуться к вам вновь.

С любовью,

Ваш брат Лэр»

— Ч-что это? Что это ещё за исследование?! — сдавила дракону ворот, — Говори!

— Оно… провалилось, — плечи мужчины поникли, он виновато взгляд опустил, — Лэр доверился мне, но… я не смог. Увы, я не смог!

— Но… что вы затеяли?!

Он вздохнул, посмотрел на меня устало и виновато.

— Я — Наал Тан. Изучал наследственные болезни.

— Это я уже слышала.

Глаза его сверкнули, надеждой, но вдруг погасли.

— Как и все Наал Тан, я был отчаян и глуп. Я хотел победить жизнь. Подчинить её. Чтобы возвращать из-за Грани уходивших. Чтобы жизнь могла продолжаться вечно — и никогда не кончалась. Одного дракона доверили мне. Просто потому, что другие лекари были заняты. Никто и не верил, что я его вылечу. Но… я его вернул. Из-за Грани, — Матарн снова вздохнул, — Мне торжественно вручили знак Наал Тана — того, кто смог хотя бы раз победить жизнь, вырвав чью-то душ из её рук и планов, пустить идти своим путём.

Сердито выдохнула:

— Я помню серебряный медальон, на нём хищная птица и девушка, танцующая в небе.

— Помнишь? — удивился дракон.

— Именно! Вы с Акаром хотели меня обмануть. Будто то, что ты подобрал меня — это сон. Но я запомнила. И всё поняла.

Мужчина вздохнул и вдруг, виновато улыбнувшись, произнёс:

— Прости, что я обманул тебя тогда, Зарёна. Я просто подумал тогда… что к чему тебе знать, кто я? Тем более, что тебе обо мне говорили всё то же, что и другим. Мерзавец, напавший на наследного принца.

— Понимаю, что скрыть правду было практично.

— Нет, — он сердито мотнул головой, — Я не хотел тебе врать! Не ради меня! Ради тебя.

— Каким же образом ради меня?

Матарн грустно признался:

— Чтоб ты ненавидела меня, как и прежде, не зная. Не мучилась. Бывают очень противоречивые чувства, когда ненависть внутри сталкивается с благодарностью. Мучительные.

Так… это он ради меня сделал?!

Прищурившись, недоверчиво, прожигала его взглядом. Но. К сожалению, я не из драконьего народа, по-настоящему поджечь или испепелить не смогу. А он… смотрел на меня грустно. И серьёзно. Как будто не врал. Но…

— Ты говоришь, что заботился обо мне. Что так хотел позаботиться обо мне. Уберечь меня от метаний и боли, но… если ты заботился обо мне…

Сжала его ворот так, что лицо у него исказилось, правда, сразу же хватку ослабила — живым он был мне нужнее, мерзавец.

— Какого хрена ты тогда искушал Акара?! Подстроил всё так, чтобы он мог предать меня? Ты хоть представляешь, как это больно, когда стоя рядом с убийцей моего брата, мой друг, один из немногих моих друзей, продаёт меня?! А ты нарочно это подстроил! Выбрал такую оплату, о которой он мечтал. Сестра или невеста… Две женщины любимых… — мрачно усмехнулась, — Да хрен со мной — я тебе никто. Ты, может, нарочно подделал белую розу и как-то увидел те письма брата, его почерк… но… Акар — из твоих родственников. Ты даже с ним игрался, с его чувствами! Ты знал, как дорога ему его сестра — и пытался купить ею! А потом… ты самого его кинул потом, обманув! Ты и его ранил! Даже его! Не предай его ты сам — и он бы не ввязался в ту драку! Вот почему я должна верить такой сволочи, как ты?!

— С ним… — голос Матарна зазвучал глухо, устало, — Я тоже несправедливо поступил. Я не сказал ему точного места. Хотя в той стране мы и оставили её. Но… — поднял взгляд на меня, полный боли, — Акар должен помнить, что он сильнее её. Что он будет отвечать за неё. И помнить, что предать его могут даже свои. Я сделал это, чтобы он никому не доверял. Тогда, если он и найдёт сестру, он будет внимательнее наблюдать за другими. Его не удастся так легко застать врасплох.

— А ещё он будет жить и вечно помнить, что любой или почти любой из его близких способен предать его?!

— Это больно, знаю. И я сволочь. Но у них правда очень тяжёлая судьба, Зарёна. У них ужасная судьба, у этих брата и сестры. Девочка беспомощная. А мальчик один может заменить войско. Им могут попытаться воспользоваться, как и кем-то из его предшественников. И, если по правде, одного из его предшественников сгубили, пленив, а потом тяжело ранив его жену. Он бросился за ней, забыв прикрыться. Она с вершины, где был их дом, куда её потом отпустили, бросилась вниз.

Матарн шумно выдохнул, продолжил:

— Ведь она тоже… была близкой ему женщиной. Но, увы… А сестра Акару будет ещё ближе, волненье за неё будет сильней. Да и… — грустный взгляд на меня, — Тебя бы тоже могли использовать, как и её. Сестру моего друга. Я не хотел вас ссорить тогда. Но он пришёл. И… я пытался избавить вас обоих от сложностей, — грустная улыбка, — Слышал, что ты всё равно кинулась его спасать потом. Я очень тебе благодарен за это, правда. Только… вам лучше не пересекаться. Да и… кажется, Хэл также пытался уберечь тебя от него.