За границами легенд (СИ) - Свительская Елена Юрьевна - Страница 173

Детский смех летел через лес, к роще. К лугу. Средь зарослей васильков и диких гвоздик. Средь маков и колосьев трав. Рыжие волосы, развеваемые от бега, подхватываемые заигравшимся, включившимся в общую шумиху ветром, вызолоченные лучами восходившего солнца, казались росчерком пламени.

Преодолев луг, она снова нырнула в рощу, другую. И бодро подлетела к дому, сплетённому из ивовых стеблей, напоминавшему высокое дерево. Рухнула на камне-пороге, близ мужчины, мастерившего из дерева флейту.

— Верен!

Он оторвался от своей поделки и с улыбкой взглянул на бегущих. Простое лицо, уступающее старости и морщинам. Пряди седых волос среди чёрных, связанных у шеи расшитой лентой, чёрной с белыми цветами. Но глаза его, ясные и добрые, сияли ярко, украшая это лицо каким-то тёплым светом. Как солнце падает на капли росы, рождая в них радугу и огонь, так и глаза на его обычном в общем-то лице преображали всего его, его худое тело, его самое простое лицо.

Головой встряхнула, видение отгоняя. Та малышка, дочка или внучка приснившейся женщины, была очаровательной. А, нет… внучка! Ведь она назвала того мужчину «деда», а он и та женщина из сна потом поцеловались. Так что, скорее уж, они были супруги… хотя и выглядели слишком молодо для бабушки и дедушки… Да, впрочем, это ж были эльфы! И вообще это был сон. Глупый сон. Хотя и красивый.

Сказала растерянно:

— Дочку хочу. Рыжую, — потому что вдруг поняла, что хочу такую же, как во сне.

— Боль головную? — Нэл усмехнулся, — Новую?

— Ага, — серьёзно кивнула, после спохватилась и уже сама себя исправила, — Нет, не обязательно. Хотя… если она будет вредной, то это её дело.

— Вам вдвоём будет вредничать веселей! — мужчина рассмеялся.

— Ну, как бы… — глядя на то, как он смеётся — даже глаза весело смеялись — рассмеялась уже сама, — Можно и так.

— Если… — голос его звучал как-то тихо и ещё Нэл вдруг запнулся, — Если ты захочешь зачать её со мной, то я буду стараться. Научусь, чтобы тебе было приятно. Со мной… — и потупился смущённо.

— Ну, я скажу тебе, если захочу. Если с тобой.

Мужчина вдруг робко меня к себе притянул и обнял. В общем-то, быть в кольце его рук было хорошо. Уютно так. Может, и ребёнка с ним делать будет не так страшно?..

— А тебе ребёнок зачем? — спросила тихо, спустя время, почему-то робея на него смотреть, — Чтобы вредничал?

— Если захочет — пусть вредничает.

— Ну да, — вздохнула, — У тебя, наверное, терпения хватит. Я вот вредничаю — и ты меня терпишь.

— Да не так ты и вредничаешь…

Вывернулась, за нос его потянула:

— Совсем не вредничаю? Совсем-совсем?

— Фовсем, — проворчал он.

А, нет, просто притворялся сердитым. Вот, рассмеялся.

Нос его выпустила.

— Так зачем тебе ребёнок? И кого ты хочешь?

— Не знаю… — мужчина посерьёзнел, — Я как-то не думал… Что у меня когда-то семья будет. Не до того будет. И не думал, что ты со мной захочешь… чего-то… Ты вроде ко мне и не рвалась…

— А если бы рвалась?

— Так-то… — Нэл смущённо улыбнулся, волосы свои немного потеребя, в задумчивости или нервно, — Так-то… может, если ребёнок будет, то я ему флейту сделаю.

— Чтоб играл?

— Если захочет, — робкая улыбка, — Так-то заставлять не буду.

— А почему именно на флейте?

— Не знаю, — Нэл плечами пожал, — Или… может… Может, потому, что я из инструментов умею делать только флейты. Хотя так-то… — снова смущённо волосы потеребил, — Так-то мне, наверное, больше нравится их делать… что-то делать руками… больше, чем на них играть. Нет, играть тоже нравится. Но такое необычное чувство, когда сам сделал что-то руками! Красивое и приятное!

— Приятнее, чем со мной целоваться?

Эльф засмеялся. И вдруг шустро меня к себе притянул, поцеловал. Как-то резко он… Но ладно… мне понравилось…

— Боюсь, мы так сегодня никуда и не пойдём, — сказал он спустя какое-то время, от меня оторвавшись.

Ой, а вдруг тогда мы не туда пойдём? Вдруг меня в спальню утянет? А там тогда снова этот кошмар с раздеванием! Да ещё и при свете дня!

— Я пошутил, — Нэл усмехнулся, — Но ты так мило смутилась!

На ногу ему наступила. Хотя и не сильно. Вредный друг улыбаться перестал.

— Так куда пойдём? К Кану в гости или за деревом?

К брату хотелось. И Памятное дерево посадить хотелось. Но, ладно, брат живой. К счастью, тсарший брат живой. А мама уже там. Кто там позаботится о ней, за Гранью? Да, к тому же, она рядом со мной почти всю жизнь была. А Кан появился совсем недавно.

— Пойдём к маме! То есть, за деревом!

Нэл взял меня за руку.

Несколько мгновений я растерянно смотрела на него, а потом мы вдруг переместились в Черноречье. Правда, не к нашей деревне. То есть, не к той, где мы жили когда-то с мамой. А к другой, поодаль которая была. В нескольких часах ходьбы. И побольше.

— Извини, я не все поселения Черноречья помню, — сказал Нэл смущённо, — Крупные учил. А вот мелкие…

— Ничего, дойдём, — благодарно ему улыбнулась, — Я дорогу помню.

И мы пошли. Сначала просто так. Рядом. Потом друг вдруг ступил ещё поближе. И осторожно взял меня за руку. Посмотрела на него недоумённо. Он смотрел куда-то в сторону, руку мою не выпуская. Но ладно, так вроде, за руки держаться, не так страшно, как раздеваться перед ним.

И дальше мы шли уже держась за руки.

В человеческом лесу большинство деревьев уже облетели. Непривычно было. В Эльфийском-то почти никто не облетел. Там как будто была ранняя осень, а здесь — уже поздняя.

Договорились, что Нэл зайдёт в деревню, притворяясь странником. Человеком притворяясь. Вызнает, что да как. Место найдёт, где был наш с мамой дом — я ему на земле палкой план деревни начертила, примерно, подчеркнула, где был наш с мамой дом. Может, сам подберёт семена берёзы или сосны. Посмотрит, как там деревья, что мама моя выращивала. Она выращивала два Памятных, хотя и не говорила, для кого. Может, со временем ночью нагрянем и выкопаем — и в Эльфийский лес унесём. Надеюсь, они целы. Всё-таки, мама очень старалась их вырастить, заботилась об них. Может, одно было для меня? Но, нет. Было бы для меня — она бы сказала.

Вдруг остановилась.

— Ты чего? — спросил, остановившись вслед за мною, Нэл.

— Не знаю, — вздохнула, — Видишь, вон там клён и рядом с ним две ёлки и сосна?

— Как будто домик образуют, — заметил мужчина.

— Ага. Я почему-то как-то странно чувствую, когда рядом с ними прохожу.

— Как?

— Не знаю… но знаешь… — всё же не удержалась и туда направилась, клён рукою погладила, другою спутника не отпуская, — Я когда в детстве добегала до сюда и пряталась от обидчиков, они меня почему-то найти никогда не могли! Ни разу не додумались заглянуть сюда! Хотя вроде со стороны это место видно…

Эльф глаза прикрыл, прислушался, потом, руки моей не выпуская, коснулся свободною рукою деревьев, клёна, ёлок, сосны.

Глаза открыл и улыбнулся:

— Твои деревья. Они тебя любят. Слышишь?

Я уже выпустила его, забралась внутрь, опускаясь на колени, ладонями и щекой к стволу клёна прислонилась.

Тогда я не замечала этого, но…

Но теперь я вдруг услышала, как эти четыре дерева радостно приветствуют меня. Они меня знали. Любили почему-то. Хотя я всего-то и делала, что иногда пряталась под ними. Или иногда просто залезала в этот уютный уголок и играла с веточками и камушками. Здесь же из камня себе куклу сделала. Потом из глины и платка носового, в ручье выстиранного. Здесь же и прятала, боясь, что в деревне их отберут обидчики. Но кукол и мой тайник почему-то другие люди так и не нашли.

Раздвинула мох и горку камней. Достала двух кукол. Ткань на их простеньких платьях и платочках обтрепалась, но… но их так и не нашли… куклы… память о детстве…

Невольно расплакалась. Нэл присел рядом, обнял меня, притянул к себе. Так мы какое-то время сидели. Вдвоём здесь сидеть было как-то странно. Будто… будто вернулась домой…