Золото апачей (ЛП) - Altsheler Joseph Alexander - Страница 66

   То, что Герберт в шутку называл ледниковым периодом, длилось долго. Это была одна из самых холодных зим в горах, но зима ясного неба и холодного солнца, серебра, а не золота. День за днем они видели горы, покрытые странным сверкающим одеянием, а ночь за ночью - вершины, хребты и площадки, казавшиеся необитаемыми. Если снег чуть-чуть таял днем, то по ночам снова замерзал, и вне проделанных ими дорожек каждый шаг был смертельно опасным.

   В доме было тепло и весело, но скучно; им хотелось физических упражнений и простора. Они решили, наконец, прорубить дорожки от уступа до плато, и, используя оленьи рога, чтобы зацепиться за камни или деревья в самых опасных местах, после напряженного труда, подвергая себя смертельной опасности, воплотить свой замысел в жизнь. Подниматься на скалу было очень нелегко, но они делали это каждый день и проводили час-другой, наслаждаясь свободой.

   Холода ослабли, а затем наступил сезон ливней, лед и снег растаяли, вода мощными потоками устремлялась по скалам и через каньон. Пики и хребты были затянуты серой дымкой. Снова показались черные скалы и коричневая земля. Днем и ночью они слышали, как трещит и обламывается лед, скользя по склонам в пропасть. Воздух прогревался все сильнее, из серой пустыни, лежавшей на юге, доносилось теплое дыхание. И теперь они все больше задумывались над тем, что уготовила им судьба.

   В течение зимы их очень беспокоили лошади и мулы. Холод был сильнее, а снега выпало больше, чем они могли ожидать, и они опасались, что животные погибли, что сводило на нет их дальнейшие планы. Как только это оказалось возможным, Чарльз и профессор спустились в каньон. Маленькая река набухла от тающего снега, а дальше по склону они увидели огромные снежные массы, под влиянием тепла рухнувшие в ущелье.

   - Нам лучше повернуть на юг, - сказал профессор. - Естественный инстинкт животных повел бы их в этом направлении при приближении холодов. Они отправились бы в долину.

   Они прошли много миль в южном направлении, но здесь все еще царила зима. Скалы были покрыты снегом, а река - очень холодной, и по ней плыл лед.

   - Сейчас в пустыне, в ручьях, которые обычно пересыхают, много воды, - сказал профессор.

   - Возможно, животные ушли туда, и теперь потеряны для нас навсегда.

   - Это вряд ли, - оптимистично заметил профессор. - В пустыне не было травы, а в каньоне ее всегда было много.

   Наконец, они достигли местности, расположенной достаточно низко, чтобы быть полностью свободной от снега, с молодой травой, пробивающейся вдоль русла ручья и в нишах скал. Внезапно Чарльз радостно вскрикнул.

   - Смотрите, профессор! - воскликнул он. - Вон наши животные!

   В маленькой уютной долине, окруженной нависающими скалами, паслись лошади и мулы. Они выглядели худыми, как если бы долгое время голодали, но - здоровыми.

   - Замечательно, - с облегчением произнес профессор. - Все животные целы, пусть пока остаются здесь. Мы вернемся за ними, когда они нам понадобятся.

   Они вернулись с хорошими новостями, и в голове Джедедайи Симпсона сразу же возникли грандиозные планы.

   - Я думаю о своих обязанностях, - заявил он как-то вечером. - Будучи теперь богатым человеком, я должен вести себя соответственно. Я должен взять в руки свое воображение и не делать глупости. Я, Герберт, думаю о своем докторе музыки. Полагаю, это должен быть не старый человек, умеющий петь. Я слышал, как профессор рассказывал однажды о короле Испании, у которого был тенор, певший ему одни и те же песни каждый вечер в течение двадцати лет, но у меня нет никакого желания уподобляться испанцам. Они кажутся мне странными людьми, а кроме того, я не хочу никому подражать, пусть даже и самому королю. Нет, мой доктор музыки должен быть другим, если не хочет потерять работу.

   - Ты собираешься жить на широкую ногу, Джед? - спросил Герберт.

   - Нет, - серьезно ответил Джед. - Я не собираюсь тратить все свои деньги на потребности плоти, на еду и питье. Моя настоящая потребность - в ощущении свободы и развитии интеллекта. Мне нужно то, что удовлетворит мои глаза и ум; деньги дают свободу и независимость, правильный человек не станет разбрасываться ими направо и налево. Нет ничего, лучше свободы. Когда я куплю себе дом, я назову его Аризона Плейс, в честь территории, на которой нашел богатство. Затем я разыщу лучшего портного в Лексин'тоне, К-и, и попрошу показать самый лучший товар. Он покажет мне четыре или пять рулонов самой лучшей ткани. "Какая из них лучше всего подойдет для моего костюма?" - вежливо, но немного небрежно, спрошу я его. Тогда он начнет перебирать, и колебаться, не желая выбирать лучший из своих товаров, и тогда я скажу ему: "Не обращайте внимания. Сшейте мне по костюму из каждой. Я люблю разнообразие". Ему это понравится, но и удивит. Он заведет разговор о цене, но я скажу ему: "О цене не беспокойтесь. Меня она совершенно не волнует. Когда костюмы будут готовы, отошлите их вместе со счетом Джедедайе Симпсону, сквайру, в Аризона Плейс; большой кирпичный дом посреди огромного участка земли. Чек будет выслан вам первой почтой".

   Скажи, Герберт, ведь это и в самом деле самое настоящее счастье, когда ты можешь позволить себе купить вещь, которую хочешь купить, и сказать при этом, что цена за нее тебя не волнует? После того, как я куплю костюмы, я буду езить по городу в красной коляске с желтыми колесами, и люди будут смотреть на меня, и говорить друг другу: "Это - мистер Джедедайя Симпсон; он и трое его друзей разбогатели в Аризоне после многих опасных приключений, и теперь он выглядит, как настоящий джентльмен. Он - столп и украшение нашего города". А я поеду дальше, и, после прогулки, вернусь в Аризона Плейс, и попрошу доктора музыки сыграть мне что-нибудь возвышенное. Скажи, Герберт, должен ли доктор музыки носить униформу? Я как-то не подумал об этом.

   - Нет, Джед, не должен. Униформу носят только оркестранты. Органисты обычно одеваются во фрак.

   - Значит, мне нужно будет купить фрак своему доктору музыки. Кстати, Герберт, я решил завести себе еще одну вещь - большой фонтан, на лужайке перед домом. Я видел такие во время моего путешествия с профессором по Востоку, и они мне очень понравились.

   - А профессор, - спросил Герберт, хихикнув, - когда-нибудь рассказывал тебе старинную восточную сказку о человеке, который принес корзину с посудой для продажи, а когда сидел и мечтал о том, что купит на вырученные деньги, задремал, корзина упала и вся посуда разбилась?