Золото апачей (ЛП) - Altsheler Joseph Alexander - Страница 59

   Чарльзу очень хотелось оглянуться и посмотреть, что делают апачи, но он не решался. Его роль заключалась в том, чтобы следовать за тем, кого Се-ма-че выбрал своим посланником.

   Пятьдесят ярдов, о которых сказал профессор, кончились. Маленький человек внезапно нырнул в кусты; Чарльз быстро последовал за ним. Профессор наклонился и поднял оставленное им здесь ружье. Музыкальную шкатулку он привязал к спине.

   - Мы не можем оставить ее здесь, - сказал он. - Но, Чарльз, нам следует торопиться. Мое появление скоро перестанет оказывать воздействие. Это чистая психология; как только мы исчезли из виду, проницательный старый шаман начал осознавать, что мы имеем отношение к Се-ма-че, богу Солнца, не большее, чем он.

   Профессор быстро направился к перевалу, ведущему к деревне; Чарльз следовал за ним. Его охватила неописуемая радость. Он снова был свободен! Он был спасен, совершенно невообразимым образом, этим замечательным человеком! Он был вооружен, цел и невредим. Он не верил в происходящее.

   Позади них раздался громкий крик.

   - Все! - сказал профессор. - Они пришли в себя. К старому шаману вернулось мужество, и он пошлет воинов по нашему следу. Теперь только быстрота и умение могут спасти нас, Чарли, мой мальчик.

   - Я обязан вам жизнью, профессор, - ответил мальчик, когда они побежали. - Это было чудесное спасение. Как вы узнали, где я?

   - Я соскучился по тебе, перешел через перевал и увидел в руках негодяев. Что касается всего остального, думаю, это можно назвать вдохновением.

   - Я слышал, как вы говорили с ними на языке апачей. Я даже представить себе не мог, что вы знаете их язык.

   - Изучение языков, это часть моих научных занятий. Это очень просто, когда ты изучишь первые двенадцать или пятнадцать. Остальные - всего лишь разновидности, и даже обычный лингвист способен овладеть ими за неделю-другую. Конечно, я изучал апачей и их язык. Я и не подумал бы отправиться в их страну, не сделав этого. Те, от кого мы сбежали, - апачи-юма. На своем языке они называют себя тулькепайас или натчу. Они живут к северу от Гила, между Верде и Колорадо. Существует еще одна ветвь апачей, апачи-мохавы, называющие себя на своем языке джавапаи или кокенины, утверждающие, что их страна - регион, простирающийся от долины Верде и Черной скалы до гор Билла Уильямса. Следует также упомянуть и третью ветвь, апачей-тонтов, живущих в бассейне Тонто и в окрестностях гор Пинал.

   Профессор рассказывал совершенно естественно, словно о чем-то обыденном.

   - Для меня все апачи одинаковы, - сказал Чарльз.

   - Это плохо, - отозвался профессор. - Не будем обсуждать это, но мне кажется, мой мальчик, мы бежим слишком быстро. Если мы будем поддерживать этот темп, то скоро устанем. Апачи - хорошие следопыты, но земля здесь твердая, и им будет сложно преследовать нас. Если они нас догонят, то первое, что я сделаю, это попытаюсь пристрелить старого шамана. Один верный выстрел способен избавить многих белых людей от пыток и смерти.

   Профессор выразительно постучал по стволу своего ружья. Чарльз не мог увидеть выражение его глаз за стеклами очков, но понял, что маленький человек говорил серьезно. Он и сам испытывал те же чувства.

   - Они обязательно будут нас преследовать, - сказал мальчик.

   - Несомненно, - согласился профессор, - и желание схватить нас может заставить их следовать за нами до деревни на скалах; однако, даже если и так, мы, все вместе, сможем оказать им достойную встречу. Деревня расположена очень удачно.

   Они быстро двигались вдоль речки. Это был, пожалуй, единственный путь, - следовать по берегу, - поскольку скалы по обеим сторонам были слишком крутыми, чтобы на них можно было подняться. Профессор, хотя и маленький, был выносливым и казался сделанным из железа; Чарльз был полон сил молодости. Они не снижали темпа движения приблизительно часа три, иногда останавливаясь затем, чтобы напиться ледяной воды, текущей с гор. Наконец, они устроили небольшой отдых, глядя в ту сторону, откуда могли появиться преследователи.

   - Может быть, они передумали нас преследовать, - с надеждой произнес Чарльз.

   - Думаю, что нет, - сказал профессор. - Шаман наверняка убедил их в том, что мы - самозванцы, и они должны были разозлиться. Вероятно, теперь они бросятся в другую крайность, и, повинуясь импульсу, забудут о суеверных страхах, которые питали в отношении деревни на скалах.

   - Значит, нам придется сражаться?

   - Боюсь, что да.

   Было далеко за полдень, когда они оказались на холмах, среди пиний, дубов и кедров. Идти стало труднее, и они вынуждены были сделать привал, в тени, на краю пропасти, в двухстах футах выше реки. Профессор Лонгворт вытащил оленину, и они жадно принялись жевать. Чарльз не был сентиментальным, но не мог не сказать:

   - Профессор, мне никогда не удастся отблагодарить вас за то, что вы для меня сделали. Апачи собирались похоронить меня заживо, оставив добычей змей и стервятников.

   - Не стоит благодарности, мой мальчик, - ответил профессор, - я был рад возможности спасти тебя, а кроме того, это было одним из самых захватывающих приключений в моей жизни. Возможно, никогда больше мне не доведется испытать силу суеверий по отношению к такому старому и хитрому шаману, как Ka-jЗ. Такой шанс предоставляется раз в жизни, и то - не каждому. Так что, в некотором роде, я перед тобой в долгу больше, чем ты передо мной.

   Чарльз с удивлением взглянул на профессора, но маленький человек говорил вполне серьезно. Он обладал колоссальными знаниями и опытом, и сейчас его более прочего занимала грозившая им опасность.

   - Разум человека может быть на некоторое время ослеплен, - сказал он. - Ka-jЗ, хотя что-то и заподозрил, был охвачен ужасом, когда музыкальная шкатулка не заиграла в его руках, как играла в моих и твоих. Но он достаточно разумен, чтобы слишком долго оставаться под влиянием момента. Он снова стал собой, едва мы скрылись в кустах. И тогда его охватили гнев и жажда мести. Не сомневаюсь, что погоню возглавит именно он.

   - В таком случае, мне хотелось бы подстрелить его из моего ружья, - мстительно сказал Чарльз. - Я вовсе не считаю себя кровожадным, но буду рад, если моя пуля избавит мир от этого монстра.