Невеста проклятого волка (СИ) - Сапункова Наталья - Страница 26

— Я тоже хочу, — она налила шампуня на ладонь.

— Давай. Я не буду сопротивляться.

Это было чертовски приятно — вот так прикасаться, скользить, дотрагиваться и уворачиваться, брызгаться и смеяться, погружаться в мягкую ласковую воду, смывая мыльную пену, чтобы тут же снова сплестись в объятиях, и говорить какие-то глупости, и повиснуть на шее Данира, обхватив его ногами, и долго целоваться, прижимаясь спиной к тёплым мокрым камням.

Потом они занимались любовью на одеялах возле бассейна, и Катя боялась прогнать это зыбкое, такое волшебное ощущение какой-то нереальности происходящего. Да, всё закончится… потом. Никогда…

— Где ты был раньше, Данир?..

— С тобой. Я давно с тобой, ты просто не знала.

— А давай здесь жить? Это же райское место. Сюда точно никто не придёт?

— Мы вернёмся сюда ещё не раз, — она слышала его улыбку, — Нам никто не помешает, не беспокойся. Ни в коем случае.

Кажется, он удивился, услышав негромкий волчий рык снаружи, из-за полога — так был уверен, что не помешают?

— Подожди меня. Я узнаю, в чём дело, — и, быстро одевшись, вышел.

Катя села, обхватив колени руками, потрясла головой, приходя в себя. Что случилось? Хорошо бы ему не пришлось опять вытаскивать кого-то из расщелины…

Нет. Вчерашнее происшествие было чем-то совсем простым и так хорошо закончилось — подсказал ей внутренний голос. Недавно к Даниру приходили люди, чтобы переложить на него какие-то проблемы — значит, теперь ситуация может быть сложнее и неприятней. Точнее, не может быть, а будет, уже есть — там, снаружи, что-то происходит.

Она встала, завернулась в простыню — вдруг кто-то заглянет, — и стала разбирать и расчесывать подсохшие волосы, мысленно поблагодарив «слуг из Манша», которые не забыли доставить сюда и расчески, и какие-то щеточки и флаконы — неважно, зачем всё это, но ура расчёске! Она была готова, когда вернулся Данир — одета и с заплетёнными в косу волосами.

Он одобрительно кивнул. И был точно встревожен и смотрел с сомнением. Она поняла верно — что-то произошло.

— Нам придётся кое-с-кем поговорить, моя. Не пугайся. Не хочу оставлять тебя, поэтому пойдёшь со мной. Просто постоишь за моей спиной.

— Данир?..

— Надо разобрать дело. Суд старост все решил, но… Короче, я последняя инстанция и не могу отказать. Ты теперь жена айта этих земель, поэтому лучше будь в курсе, — он был смущён, недоволен, это Катя видела ясно.

— Что-то очень неприятное, да?

— За некоторые проступки тут принято наказывать. Как и всюду. Просто бывают разные границы дозволенного и разные наказания.

— Ты готовишь меня к чему-то совсем гадостному, да?..

— Прости. Надень вот эту куртку вместо кафтана, — он взял куртку из незамеченной Катей стопки вещей, развернул, встряхнул. — Рукава опусти насколько можно, чтобы запястья были не видны. Кольцо пусть всё видят. И надень эту юбку…

Юбка была широкая, странная, синего цвета и не сшитая по бокам, из материала, напоминающего очень тонкое сукно и с широкой золотистой каймой по подолу.

— Юбку поверх платья?..

— Да, именно так это и носят, — он помог ей затянуть застёжки и поясок.

На голову полагалось надеть мягкую расшитую шапочку, к счастью, маленькую и вполне удобную.

— Данир, ты ведь не заставишь меня смотреть на какую-нибудь показательную порку? — с нехорошим предчувствием уточнила Катя.

— Смотреть точно не заставлю, — он взял её за руку, переплетя пальцы.

Снаружи их ждали. Пятеро мужчин рядом с осёдланными лошадьми, десятка два волков — больше, чем их недавно сопровождали, и невысокая женщина в темной одежде, коротая сидела на земле… точнее, стояла на коленях, нагнувшись к самой земле.

Мужчины вразнобой поклонились Кате, разглядывая её кто с интересом, кто с недоумением.

— Моя жена, айя Катерина, — назвал её Данир громко и кратко.

Ещё один мужчина подошёл, протягивая руки:

— Данир! Как ты вовремя вернулся, мой айт!

— Кайнир! — воскликнул Данир обрадованно, обняв его, и оглянулся на Катю, — мой друг. Моя жена.

Кате Кайнир поклонился, как и все остальные, и поспешно отвернулся.

— Пойдём, прошу тебя, — Данир осторожно поднял за плечи сидящую на земле женщину. — Если только можно что-то сделать… — и подтолкнул её к одному из мужчин.

Ему подвели лошадь. Он опять сначала подсадил Катю, потом вскочил в седло сам.

— Ничего там не сделаешь. Подтверди приговор и уезжай скорее, чужеземцы не любят на такое смотреть, — он кивком показал на Катю. — Я бы хотел помочь дочери Кайсариха, но глупая девчонка сама всё портит. Да и куда уже сильнее портить? Так унизить свой род!

— Понял, — и Данир толкнул коленями лошадь.

То ли он согласился с советом «подтвердить и уезжать», то ли просто сообщил, что услышал.

Они снова двинулись по тёмной горной тропе в окружении всадников и волков, но теперь Катю беспокоила не дорога, а то, что ожидало их в её конце.

— Что случилось? — спросила она Данира, когда их окружение оказалось максимально далеко. — Что натворила эта дочь Кайсариха?

— Недозволенный брак, — ответил он нехотя. — Тебе это странно. Хотя кое-где и у вас за это не хвалят. Точнее, много где. Ты просто жила вдали от таких вещей.

— Ага, значит, она не убила, не украла, не подожгла, она просто не так замуж вышла?

— Да, — скупо подтвердил Данир.

— Как именно не так?

— Она волчица. Пусть и не двуликая. Из уважаемой семьи. Я всю жизнь знал её отца. А она выбрала в мужья кумата.

— Кота?! — перевела Катя.

— Именно, — в голосе Данира скользнуло и недоумение, и отвращение одновременно.

«Она не девушка для меня, вообще. Женщины куматов — не женщины для нас». — сказал он недавно про Гетальду из рода Туи.

Она помолчала, осмысливая и не очень понимая, потом толкнула Данира плечом.

— Ты говорил, что не воспринимаешь Гетальду как девушку. Как женщину. Мне показалось даже, что ты её и как человека не очень воспринимаешь. Почему же она… эта девушка… почему она захотела замуж за кумата?

Данир тоже не торопился с ответом.

— Наверное, потому, что у одноликих это не так отчётливо.

— Ну конечно. У них ведь нет звериной ипостаси. Они только люди. Оба, и она, и тот кумат.

Это Кате уже было вполне понятно.

— Нет! — резко возразил Данир. — Она всё равно волчица и дочь волка. Это всегда было запрещено.

— Ну да. У неё обоняние острее, чем моё, но ему далеко до твоего, правильно? И если тот кумат тоже без второй ипостаси, то есть не бывает котом… Она чувствует в нём мужчину, а никакого не кота. И ты, кстати, в человеческой ипостаси для меня ни разу не волк, а просто мужчина.

— Катя, — он на секунду притиснул её к себе, чуть ли не впервые здесь назвав по имени, — не надо ничего такого говорить. Пожалуйста.

Она послушалась, замолчала. Кстати вспомнилась народная сказка про кота, которого выгнали из дома в лес, он женился на лисице и обманул кучу зверья, включая волка и медведя, чтобы запастись провиантом и жить с лисой поживать. Детская сказочка, и никому отчего-то даже в голову не приходит поинтересоваться, является ли лиса парой для кота, как она ему по запаху — женщина или нет? А тут — до какой только галиматьи не додумаешься…

Сказка потому что. Игра. И предназначена для другого. А тут…

— Если это всегда было запрещено, значит, всегда было, что запрещать, — сказала она Даниру. — Всегда находились такие, кто влюблялся вопреки этому запрету.

— Это всегда было редкостью, моя. Можно за много лет ни разу с таким не столкнуться. Тебе не повезло. Прости.

— Их хоть не убьют за это? — вырвалось у неё почти случайно.

Данир промолчал, опять обнял её крепче — и это было ответом.

На широкой каменистой площадке возле двух одинаковых круглых башен собралось много людей. Горели несколько костров, и луна снова выглянула и, кажется, считала своим долгом обеспечить достойное освещение для места действия. Приехавших встретили сдержанным гулом. Данир соскочил с лошади, снял Катю, подхватив её за талию, а потом приветствовал собравшихся, подняв вверх раскрытые ладони. Ему отвечали приветственными криками, и множество ладоней взметнулось вверх. А потом вдруг все разом поклонились, прижав к груди правую руку. Данир ответил наклоном головы, руку он тоже прижал к груди.