Заложница тёмного мага (СИ) - Горенко Галина - Страница 6

- Не стану, - а затем откинулась на кровать и развела ноги, с вызовом глядя на супруга. Свет камина отражался в его глазах, демонизируя мужчину, а сжатые кулаки и ходящие желваки

придавали его внешности еще более суровые черты. Я ждала. Ждала. И спустя еще пол стука сердца, он капитулировал.

Снял пиджак, расстегнул запонки, несколько петель сорочки и брюки, а затем шагнул ко мне, шире раздвигая мои колени и без промедления погружаясь во влажную глубину. Резкая боль, пронзила меня, откидывая воспоминаниями в первый, неудачный раз, шокируя и меня, и замершего герцога. Какого...

Сжав зубы, я переплела свои ноги на его талии, подталкивая, выгибаясь, вбирая его немалую длину, кусая губы и комкая руками покрывало, силясь сдержать рвущиеся наружу стоны. Наши взгляды скрестились, словно рапиры непримиримых дуэлянтов, и тлеющие угли в его темных глазах разгорелись в полноценное пламя.

Скольжение туда и обратно, возносило меня все выше и выше, стирая воспоминания о боли. Уперевшись на руки Айзек нависал надо мной, стараясь прикасаться ко мне только там, где тела наши были неразрывны, и когда я громко закричала, встречая мощнейший оргазм, вдвинулся еще глубже и резче, продлевая моё удовольствие. Он не стал ждать, когда я прекращу биться в конвульсиях, а продолжил вторгаться, не останавливаясь ни на миг, возвращая томление и ожидание экстаза на круги своя.

А когда я вновь взлетела над собственным телом, кончил, извергая теплое семя на моё бедро.

Кажется, я услышала тихое «Клэееееер», но скорее всего мне это послышалось.

Главы 5.

Не плачь, потому что это закончилось. Улыбнись, потому что это было.

Восход окрасил светлеющее небо бледно-розовым, робкие солнечные лучи тронули увядающие кроны подстриженных идеальных шаром деревьев, а я стояла у огромного французского окна, завернутая лишь в темные простыни и с наслаждением ощущала, как теплые лучи осеннего солнца ласкают моё лице.

Мой внезапный супруг покинул спальню сразу после того, как вспыхнувшая подобно сверхновой силе, страсть, выпустила нас из цепких объятий. Я притворилась спящей, дабы избежать неловкости, и сквозь прикрытые ресницы наблюдала, как Айзек подхватив пиджак, стремительно и бесшумно уходит в ночь.

Так же, как и сейчас, я стояла у окна, спрятавшись за плотными гардинами, и следила за тем, как герцог запрыгивает в седло вороного и мчится прочь из дома. Перед тем как тронуть бока жеребца каблуками сапог, он бросил задумчивый взгляд на моё окно, я отступила, испугавшись того, что он заметил меня, и улеглась на прохладные простыни.

Куда и зачем он метнулся среди ночи, мне, по большому счету, было всё равно, я сладко проспала до самого утра, пока меня не разбудили звуки просыпающегося города. Торговка зеленью кричала, доказывая, что её базилик и орегано свежее, чем у товарки, телега молочника с пронзительным звоном столкнулась с экипажем извозчика, а мальчишка лет семи громко выкрикивал новостные заголовки, удивляя меня именами и событиями.

Дверь тихо отворилась, и молоденькая служанка в накрахмаленном переднике, прошла к камину, стараясь не шуметь, она было присела у витой решетки, но увидев меня, стоящую у окна, зарделась. Еще бы, если провести параллель с нашим миром, здесь, судя по всему, что-то на подобие Англии пуританских времен правления королевы Виктории, а значит мелькнувшая в разрезе импровизированной тоги моя филейная часть крайне смутила бедняжку.

- Прошу прощение Ваша Светлость.

- Пустое, - улыбнулась я, - как ваше имя?

- Мина, Ваша Светлость. Я младшая горничная, - девушка была миленькой, темно-рыжие волосы, веснушки, белоснежная кожа, покрытая алыми пятнами смущения.

- Ты хотела почистить камин? - Кивок. - Помоги мне одеться и проводи на кухню, -твердо озвучила я просьбу, облеченную в приказ. Миндальничать не стала, проявишь слабость и сожрут, даже ножки с рожками не оставят.

Мои вещи оказались в смежной комнате, дверь в которую была замысловато скрыта дубовыми панелями. Судя по всему, это были сдвоенные супружеские покои, принятые за норму у аристократов, впрочем, я вновь убедилась в том, что герцог не сильно -то и ждал этого брака - мягко говоря спальня была не готова. Здесь было чисто,... Пожалуй, это всё, что я могла сказать хорошего об этой комнате.

На первое время сойдет, пока я не определюсь с тем, чего бы мне хотелось, но вкус у бывшей хозяйки этих покоев был так себе, багряные шёлковые обои, восточные ковры и обилие золота в декоре делали комнату дешёвой и вульгарной, а расписанная фривольными картинками, чем-то напоминающими иллюстрации к Камасутре, ширма вызвала легкую брезгливость. А приторный, сладковатый запах, то ли духов бывшей владелицы, то ли ароматного табака, ужасно раздражал. Неужели Его Светлость держал здесь любовницу?

- Эти комнаты принадлежали супруге предыдущего герцога, - робко проговорила Мина, наверное, увидела мою свирепую физиономию и решилась побыстрее внести ясность. Для себя я решила, что как только познакомлюсь со всей прислугой попрошу подготовить мне другие комнаты, до тех пор, пока не переделаю всё по своему вкусу в этой "девичьей светелке" не останусь.

С помощью горничной я освежилась и оделась, крепко подумывая над тем, что мне понадобиться личная служанка - у всех платьев, присланных тараканом, застежки или шнуровка были на спине, что не просто усложняло процесс одевания, а делало его невозможным. Красивое, бледно-коралловое платье простого покроя и домашние туфли, похожие на шёлковые балетки, заставили меня с ностальгией вспомнить любимую трикотажную пижамку с единорожками и шерстяные носочки, связанные бабулей, и купленные мною по случаю у перехода.

- С волосами, несса, помочь я вам не смогу, - извинилась девушка. - Вам нужна камеристка.

- А она есть в штате прислуги, Мина?

- Нет, Ваше Сиятельство.

В таком случае подумалось мне, я могу выбрать сама. Шокировав бедную девушку тем, что желаю видеть её в роли камеристки, пусть она и не обладает должными навыками (уж мне то не знать, что умение и опыт это дело наживное, а вот источник информации, так сказать засланный казачок, мне не повредит прямо сейчас) я отправилась на завтрак. Но прежде изъявила желание познакомиться с прислугой, ждать, когда дражайший супруг соизволит - поседею.

Оказывается слуги и сами горели желанием познакомиться с новой хозяйкой и выстроились согласно табелю о рангах в просторном холле, с удивлением я заметила, что для такого огромного дома, людей было слишком мало. Помимо горничной-камеристки Мины, из женщин были лишь кухарка и домоправительница, первая мне понравилась, вторая, однозначно, нет. И дело было вовсе не в отталкивающей внешности, в конце концов она не виновата, что похожа на хозяйку крыски Лариски - Шапокляк, держала себя эта дама крайне высокомерно, всем своим видом показывая, что она обо мне думает.

Как позже мне подтвердила мои догадки теперь уже официально моя камеристка, Грета проводила в последний путь целых трех герцогов Зенон (дом и замок наследовались как фамильная недвижимость, порой по наследству переходили и слуги, заключившие контракт) и поэтому с пренебрежением относилась к нынешнему, считая того выскочкой и баловнем судьбы. То, что за это время Айзек сколотил состояние, отреставрировал и особняк, и замок, платил без задержек зарплаты и даже пенсии, работавшим на него когда-то старикам, и был в общем-то сносным хозяином (по словам той же Мины) её мнения не поменяло. Его кровь была не достаточно голубой, а остальные его достижения меркли пред тем, что позапрошлый герцог приходился внучатым племянником двоюродного брата нынешнего Цесса (зачем, а главное как, я это запомнила - не понятно).

Впрочем, в своих высказываниях она была крайне осторожна, за место держалась и хорошо знала свое дело, только это пока примеряло меня с её присутствием, хотя увольнять пока я никого не собиралась.

За завтраком я столкнулась с двоюродной тетушкой супруга, бодрая старушка кромсала острым ножом кровавую колбасу и встретила меня довольно плотоядным взглядом. То, что Эстель не так проста, хоть и силится казаться слегка выжившей из ума, забывчивой пенсионеркой, я поняла еще вчера, а сегодня, лишь убедилась, отдав должное своей интуиции и пообещав себе держать с ней ухо востро. Она учинила мне допрос, разве что лампой в лицо не светила, и, если бы Ранкорн не подготовил меня к подобному исходу, а моя память была хуже, я бы завалилась не первом же вопросе.