В плену предсказаний (СИ) - Гордеева Евгения Александровна - Страница 28

— Отчего же? — поинтересовался Виталь и снова сел за стол. — Есть у бризальцев народная мудрость: "Там, где скрещиваются два клинка, мелькает юбка".

— Не-ет! — печальная улыбка Кира и его мечтательный взгляд озадачили Виталя.

— Что, "нет"?

— Кассий знает, что уже много лет я… грежу лишь об одной женщине. Далекой, недоступной, гордой.

— И кто она?

— Она — третья жена сына паши Серых песков, Джейла…

— Ты встретил ее в походе?

— Да. Больше пяти… нет, уже шести лет назад. Я видел ее всего один раз, да и то, несколько мгновений, но ее образ…

— Женщины Южного каганата прекрасны, как экзотические цветы, но очень быстро увядают. Сейчас твоя Джейла выглядит совсем не так, как ты ее помнишь.

— Не так? Какое это имеет значение! — Кир нахмурился. — Я понимаю, что больше никогда ее не увижу… Я даже названия селения не знаю. Мы тогда долго скитались по пустыне.

— И ты до сих пор ее любишь?

— Люблю? Я не знаю, как назвать это чувство, — парень обратил на Виталя вопросительный взгляд. — Объясни мне, что такое любовь?

— Я понимаю, тебя интересует любовь между мужчиной и женщиной?

— Ну, разумеется!

— Это сложно объяснить. У каждого это происходит по-разному.

— Расскажи, как это было у тебя?

— У меня? У меня все было и просто, и сложно. Я родом из Чейса, ходил с караванами переводчиком. Здесь, в Синь-Озере на базаре увидел свою Маргариту и… пропал. Дочь на нее очень похожа.

— У тебя хороший вкус.

— Угу. В тот раз я к ней не подошел. Но всю дорогу думал лишь о ней. В караване шли торговцы из Синь-Озера. От них я узнал кто она, какая, где живет. Купил ей шкатулку в подарок. На обратном пути пошел свататься… Она мне отказала!

— Отказала? — поразился Кир.

— Да, подарок вернула и говорит: "Я тебя совсем не знаю! Как я могу связать с тобой жизнь? Может, я тебе не подхожу?"

— Она тебе не подходит? — снова поразился парень.

— Вот и я тогда удивился. Потом, когда мы были уже женаты, она призналась, что влюбилась в меня в тот же самый миг, что и я. И ждала возвращения нашего каравана.

— Тогда почему же она отказала?

— Боялась, что это лишь влюбленность. Хотела убедиться, что чувства наши выдержат испытания временем и семейной жизнью.

— Я что-то ничего не понял.

— Понимаешь, есть влюбленность, а есть любовь…

— И в чем разница?

— Разница в том, что влюбленность мимолетна, как ветер. Налетела, восхитила взор, всколыхнула душу! И унеслась прочь, оставив после себя лишь недолгие воспоминания.

— А любовь?

— А любовь — это столб, накрепко вбитый в сердце. Любовь не уносится дуновением. Ее, если надо, приходится выкорчевывать, с болью, с кровью… или оставить ее там навечно… Маргарита мне тогда сказала, что она опасалась именно влюбленности. Отказала мне и ждала, вернусь я или нет.

— Но, зачем?

— Влюбленный человек хочет всегда находиться рядом с объектом своей страсти. Его волнует только собственное чувство. Иногда это доставляет массу неприятностей обоим, но влюбленный на это не обращает внимания. Для него главное — удовлетворение своих желаний. А любящий человек, прежде всего, думает о любимом. Он готов на любые жертвы ради него, даже на смерть… Он желает только добра любимому и не встанет на пути его счастья…

Виталь умолк, погрузившись в свои воспоминания. Кир тоже задумался над сказанным. Но не Джейла заняла его мысли, а Сирин. Мама всю жизнь оберегала их с отцом, отдавала им свою любовь и нежность. Он вспомнил, как смотрел на нее отец перед последним походом, и у него сжалось сердце. Мама так любила (именно, любила) отца, что даже после его гибели не стала перечить его решениям. А ведь она очень не хотела, что бы сын стал военным. И потом, когда Лана лечила ее, а сын запретил… Мама пожертвовала своей жизнью, чтобы не расстраивать сына. Сына! Глухая тоска заползла в его сердце. Он только сейчас понял, как виноват… Виноват перед мамой, перед Сандром и перед Ланой. Девушка, зная о ненависти, спасла ему жизнь. Спасла, рискуя собственной.

— А собственно, как она оказалась там, на лесной дороге? — неожиданно для самого себя произнес Кир вслух.

— Что? — отозвался Виталь.

— Я только сейчас понял, что ее там не должно было быть!

— Где?

— На дороге на Аркус. Она же с Мелифой ушла в горы! Как она оказалась там? Почему пошла за мной? — глаза Кира горели. Неясная догадка промелькнула в голове.

— Не думаешь ли ты, что это она устроила… — начал было Виталь.

— Нет! — поспешно ответил Кир. — Я знаю, что это дело рук Кассия и Зума. Но, тогда как она…

— Только по одной причине. Она почувствовала опасность.

— Опасность? Для себя?

— Нет, Кир, для тебя.

— Но, как?

— Что я могу сказать, Кирилл, это тебе может объяснить только она. Спроси ее, — Виталь так выразительно смотрел на него, что парень смутился.

— Любит ли она меня? Как я ее это спрошу? Из простого любопытства?

— А тебе самому нравится эта девушка?

— Нравится? — Кир с недоумением уставился в глаза Виталя. — Я ей обязан жизнью! Я на нее молиться должен! Она и маму могла спасти… — он резко осекся. Два женских образа встали перед его глазами: Джейла и Лана. Одна смуглая, черноволосая, в дорогих украшениях, гордая жительница пустыни, не раздумывая, отнимающая жизнь у пьяного солдата, посягнувшего на ее честь. И вторая, светловолосая, голубоглазая, в простом сером хитоне, но такая же гордая, самоотверженно вступающая в схватку с псами. Джейла очаровала подростка (хотя тогда он считал себя взрослым юношей, почти мужчиной), почему же до сих пор ее образ бередит его воспоминания? Первое трепетное биение сердца? Первое желание? Влюбленность? А потом он вспомнил триумфальное возвращение из похода, взгляд Синеглазки… И понял, что тогда он испытал все тоже самое… Биение сердца, желание, но воспринял это совсем по-другому, отрицательно. — Что же это получается, — размышлял Кир, — я обращаю внимание на женщин, ценящих свое достоинство, смело смотрящих в глаза мужчинам? Без страха, без заискивания. Вот почему жительницы родного города не вызывали в нем никаких чувств. А Лану он возненавидел (да и возненавидел ли?) лишь потому, что испытывал при встрече с ней то же самое, что и при встрече с Джейлой? Значит, вся его ненависть к Лане зиждилась лишь на желании ею обладать? Сердце желало, а разум отвергал любую попытку к нормальному общению? Да что же это такое?!

Виталь с тревогой наблюдал за мимикой Кира. Парень, наконец-то, задумался над своими чувствами. И чем дальше он размышлял, тем мрачнее становился его вид. Чего он там надумал?

— Ты определился?

Кир поднял на него тяжелый взгляд.

— Я кретин!

— Что так?

— Я виноват перед ней.

— Это все?

— Я должен разобраться… Сам. Давай ужинать, — мрачно предложил Кир.

— А к Лане когда пойдем?

— Когда я разберусь со своими чувствами и мыслями…

— Хочешь, я узнаю у нее…

— Я сам!

Несколько дней Кир ходил хмурый, погруженный в свои думы. Ни Виталь, ни Джек Питон не трогали его расспросами. Тяжелый, отсутствующий взгляд отгонял любые попытки заговорить с ним. Это останавливало всех, всех, кроме Дельфинии. Дочь хозяина кузницы пошла в атаку.

— Господин Вебер, — громогласно окликнула она Кира. Все кузнецы и подмастерья обернулись на богатырский рык наследницы, — не проводите ли меня домой? — она с вожделением оглядела полуобнаженного парня и вышла из кузницы.

Кир снял кожаный фартук, не спеша вытер руки, натянул рубаху и двинулся к выходу. Сочувствующие взгляды провожали его до ворот из кузни. Некоторые стали гадать, удастся ли Дельфинии, наконец, заполучить долгожданного жениха?

— Какой жених? Вы гляньте на него? Уже который день мрачный ходит, — вступился за парня мастер Янг. — Случилось у него что?

— А Дельфинии все равно, как он смотрит! — усмехнулся молодой кузнец Ерманик, прошедший через такую же процедуру год назад. От навязчивой невесты его спасло лишь наличие настоящей, просватанной за него девицы Аниты, дочери булочника. — Ей самое главное, что б согласие дал!