Кукла для босса (СИ) - Волкова Виктория Борисовна - Страница 26

«Удивительно тактичный человек», — усмехнулся про себя Агафонов и сразу прошел в спальню.

— Новый год, твою мать, — пробурчал он под нос, раздеваясь. Оставшись в одних боксерах, прошлепал босыми ногами к окну и завесил тяжелую плотную штору.

«Спят усталые игрушки», — мысленно хмыкнул, улегшись в кровать и натянув одеяло под самый подбородок. Спать не хотелось. Но требовалось спокойно обдумать ситуацию и собраться с мыслями. Желательно в полной тишине.

Агафонов поморщился и, выпростав руку из-под одеяла, отключил сотовый.

«Поганый Дема, — зло и витиевато выругался он. — Чтоб ты облез со своей Тамилой! Вот жил я спокойно и ничего не знал о Еве. Вернее, знал, но не догадывался, чья она дочка, а тем паче сестра. И что теперь прикажете делать? Самым простым и разумным, — Агафонов это понимал, — следовало раз и навсегда забыть о Шамаханской царице. Выкинуть из башки Еву Макарову. Разрешить ей уволиться к чертям собачьим. И больше никогда не вспоминать… Баб на свете полно, — тяжело вздохнул он. Да и перспектива снова породниться с Ниной не радовала. — Видеть эту стерву на званых обедах, ходить друг к другу в гости и вести себя как ни в чем не бывало… — поморщился он и внезапно осознал, что уже мысленно женился на Еве и нарожал с ней детей. — Ептиль! — снова выругался Агафонов и вдруг понял, что ни за какие коврижки не отпустит девчонку. — Нужно уговорить ее остаться. Ну и что, как сестра моего сменщика! Подумаешь! Я вон даже Надьку не попер за эти годы… — скривился он. — Только вот спать с Евой больше нельзя. Иначе Вадим Ильич мне оба глаза на ж. пу натянет, — вздохнул он и сразу же ощутил, как, возмутившись, поднял голову «малыш». — Не-е, дорогой, — усмехнулся Агафонов. — Тут нам, дружок, ничего теперь не обломится!»

Агафонов почувствовал, как тоска тяжелой гирей прокатилась по сердцу.

«Что же получается, — снова попытался он разложить все по полочкам. — Ева останется в холдинге, а я даже дотронуться до нее не моги? Не-е-ет, — протяжно вздохнул Михаил. — Я на такие пытки не подпишусь. Каждый раз вспоминать, какая она сладкая, и делать вид, что ничего не случилось? Да нахрена!» — рыкнул он и, будто старик, тяжело сел на постели. А потянувшись за халатом, заметил лежащую на кресле рубашку. Ту самую. От Бриони. Агафонов сам не понял, как коброй метнулся к ней и тут же приложил к носу. Вдохнул почти незаметный запах. Тонкий и неимоверно сладкий. Почувствовал, как напрягся «малыш», растягивая боксеры.

— Твою мать, Ева, — протяжно прорычал Агафонов и неожиданно осознал, что по большому счету ему плевать. На Нину с ее истериками, на сурового Вадика Макарова и его старшего сына. Положить с прибором на всех, кроме Евы. Забрать ее. Сделать своей. Навсегда!

«Ты не жениться, часом, надумал? — у самого себя поинтересовался Михаил, входя в ванную и невидящим взглядом буравя натертое до блеска зеркало. — А хотя бы и так, — вызывающе рыкнул на свое отражение Агафонов. — Ева красива и умна, из хорошей семьи, не то что Демина голодранка. У малышки есть чувство стиля и очаровательная наивность, — самому себе заявил Агафонов. — А еще она тугая, как перчатка, и неимоверно сладкая, — поддел внутренний голос. — И только ты знаешь об этом, Миша! Моя!» — рыкнул Агафонов и криво усмехнулся, заметив в глазах странный блеск.

— Раньше такого не наблюдалось, — пробурчал он себе под нос. — Заболеваю, что ли? — И умывшись, долго тер полотенцем лицо. Затем подошел к панорамному окну и уставился вниз на город, моментально потерявший всякую привлекательность. Нет, мегаполис жил своей жизнью. По улицам носились машины, с высоты десятого этажа напоминавшие жуков. Где-то там как ужаленный бегал, выискивая прелестную воровку, Ромка Демьяновский. Нарезала салаты Надя… — Вот только Ева уехала, — самому себе печально сообщил Михаил. Улегшись на кушетку, он провел ладонью по гладкой кожаной поверхности, все еще помнящей о Еве Макаровой.

— А ты не влюбился, часом? — тихонечко осведомился внутренний голос. — Что-то сам на себя не похож…

— Такие, как я, не влюбляются, — рыкнул Агафонов, ни на минуту не забывая, что они с Нинкой поженились по залету. Да и до сих пор ни от одной дамочки не сносило башку. Ни о ком не мечтал, твою мать. Ну, может быть, в третьем классе о Марусе Козловой. Но она не в счет. — А если и втюрился? — хмыкнул Михаил. — Что тогда? Или я не живой человек и мне не положено? Но, блин, я даже не знаю, сколько продлиться эта любовная горячка. Живет ли она три года или всю жизнь? Сойдет на нет завтра или разгорится факелом и наполнит мою жизнь ярким светом до самой смерти? Знать бы точно…

— А что это даст? — хмыкнул внутренний голос. — Просто живи. И радуйся, что такая необыкновенная женщина рядом. Только сначала не упусти ее, баклан…

Агафонов поднялся с кушетки и неожиданно для себя прямо в халате рванул в офис, по дороге обдумывая план действий. Ситуация с Евой только на первый взгляд могла показаться нелегкой.

«Если вдуматься, — мысленно усмехнулся Михаил. — У меня в стане противника есть осведомитель, — улыбнулся Агафонов, вспомнив по-детски наивную физиономию сына. Можно позвонить и аккуратно выведать, где, собственно, находится Макаровский дом. Или позвонить самому Вадиму и напроситься в гости, — прикусив губу, решил Михаил. — Вот только сегодня нет смысла ехать», — подумал он, включая компьютер.

— А завтра с утра рвану. Жди меня, Ева, — пробурчал себе под нос. А когда мощная машина, призванная одновременно работать в нескольких программах и обрабатывать в своем чреве тонны информации, утробно заурчала, Агафонов быстро вышел в сеть и, найдя съемки с камер наблюдения, завороженно уставился на юристку Макарову, плывущую по сцене павой.

— Твою мать, Ева, — не сдержавшись выругался Агафонов, вновь всматриваясь в ставшие знакомыми изгибы. Он хотел было поставить на повтор и еще раз полюбоваться выходом Шамаханской царицы, но сам не заметил, как, крутанув колесико мыши, перескочил на записи с другой камеры. И отчетливо увидел, как Костик Тарасов отодвигает стул для Евы, как, будто школьник, что-то радостно рассказывает. — Уволю гада, — ощерился Агафонов. — Какого хрена, Костик, ты вертишься около моей женщины? — разозлился он, в душе понимая, что прошлым вечером даже самому в голову не приходило назвать Еву своей. — Нужно возвращать, — мысленно прорычал он. — Пока еще такие же наглые тарасовы рядом не объявились. Всех придушу, — раздраженно пробурчал он и включил съемку с камеры, расположенной над входом в офис. Выставил вчерашнюю дату и время восемь тридцать. И, как мальчишка, радостно воззрился на запыхавшуюся веселую Еву, будто ураган ворвавшуюся в офис. Переключаясь с камеры на камеру, Агафонов проследил за ней до двери кабинета и на минуту призадумался. И если до этого момента он и сам не догадывался, как проведет новогоднюю ночь, то сейчас понял.

«Буду пить виски, или что там найдется в баре, и смотреть фильм», — мысленно усмехнулся он, а потом нашел запись с камер наблюдения в тот самый день, когда Ева пришла в холдинг первый раз на собеседование. Увидел, как она волнуясь подает охраннику паспорт и спешит к лифтам. Как потом в переговорной отвечает на дурацкие вопросы топов…

«Интересно, — почесал репу Агафонов. — У Марины в кондитерской есть камеры? Запись ведется? — и тут же сам себя одернул. — Совсем одурел, что ли, Миша? Хватит и наших записей», — хмыкнул он, вбивая в поисковике странный запрос:

«Как быстро смонтировать видео?»

Естественно, быстро ничего сделать не удалось. Сначала пришлось скачать программу и посмотреть видеоурок. Потом аккуратно скопировать нужные кадры с записей камер наблюдения. И примерно к десяти часам вечера Михаил Александрович Агафонов стал обладателем косенького, но собственноручно смонтированного фильма.

«Ева в холдинге», — подписал файл Агафонов и, скопировав на флешку, довольный, поднялся в квартиру. А на выходе из лифта споткнулся о тушу, лежавшую около самых дверей и печально уткнувшуюся мордой в лапы.

— Зак, — позвал пса Агафонов. — Что же ты заскучал, а? — он потрепал оживившуюся собаку за холку и только сейчас понял, что за созданием нетленки совершенно забыл о сотовом.