Кукла для босса (СИ) - Волкова Виктория Борисовна - Страница 16

— С кем ты уже успела познакомиться? — снова поинтересовался Агафонов, и Ева, ухватившись за его вопрос как за соломинку, бодро отрапортовала: — С Ритой, Юлей, Настей, Оксаной, Георгием Николаевичем, отделом продаж и Надеждой Сергеевной.

— Ну эти безобидные люди, — миролюбиво пророкотал Агафонов, замечая, как румянец медленно сползает с лица и исчезает около ключиц, слегка прикрытых округлой горловиной удивительного платья. С цепочками и шнурочками, будто очерчивающими талию, и коротким узким подолом, щедро украшенным белыми страусиными перьями. Было в этом платье что-то агрессивное и что-то девичье, но Агафонов так и не сумел сформулировать свои мысли, а когда минуты через три в кабинет вошла Ксения, ощутил небывалую радость. Уединению с Евой Макаровой пришел конец. Михаил поймал себя на совершенно странной мысли: уходить из кабинета не хотелось, но и оставаться рядом с Евой было решительно невозможно.

— Я тут, Ксения Олеговна, спас тебя от штрафа, — хмыкнул он довольно. И когда Евина начальница подняла на босса такой же изумленный взгляд, как и у ее подчиненной, заметил деловито: — Съел пирожки и выпил кофе, принесенные новым сотрудником. Видимо, девочку никто не предупредил, — пробурчал добродушно и, глянув на часы, буркнул ворчливо: — Через пять минут планерка. Жду вас обеих.

— Наверное, это связано с тем левым письмом, — охнула Ксения. — Обычно на все планерки ходят лишь начальники отделов. Рядовых сотрудников, даже когда они замещают руководство, никогда не зовут.

— Странно, — только и смогла вымолвить Ева. — Я вас так подвела с этими пирожками…

— Все обошлось, — отмахнулась Ксения и принялась искать ежедневник. — Все старые я раздарила, а новые еще никто не выдавал, — досадливо пробормотала она. — Бери лист бумаги и ручку. Пойдем, а то влетит за опоздание…

Всю планерку Агафонов исподволь разглядывал новенькую юристку. Маленькая кошечка сидела опустив глаза долу, деловито положив перед собою несколько листов, свернутых пополам, и ручку. Ему вдруг захотелось вызвать Ольгу и отчихвостить ее по первое число. Отпустить пару шуточек, что скоро сотрудники холдинга начнут писать на туалетной бумаге. Он вовремя сдержался. Во-первых, из-за праздника, а во-вторых, не хотелось при всех вгонять в краску Еву. Агафонов, которому перед началом планерки доложили о замене Бестужевой другой, более талантливой актрисой, осклабился, представляя Еву в расшитом полупрозрачном лифчике и таких же шальварах.

«Чтоб тебе скиснуть, — обратился он мысленно к поднявшему головку члену. — Ну куда, дорогой? У меня же планерка, подожди до вечера. А там и ты познакомишься с новой юристочкой», — хмыкнул он про себя и решительно вышел в приемную.

— Ольга, — гаркнул во всю мощь легких. Верная секретарь аж подпрыгнула.

— Что случилось, Михаил Александрович? — опешила она. Даже чай расплескала.

— Новые еженедельники привезли? — сурово осведомился Агафонов.

— Да, вчера вечером, — сообщила она, все еще не понимая, чем заслужила такой окрик.

— Дай парочку, — велел он.

Ольга подскочила с места и бросилась к шкафчику за ее спиной.

— Вам черный, как обычно? — пролепетала негромко.

— Дай один черный, а другой… — Агафонов на минуту задумался, представляя, какой бы блокнот выбрала Ева. — Оранжевый есть? Или красный? — поинтересовался ехидно.

— Есть розовый с единорогом, — так же ехидно заметила секретарь и, поняв, что буря прошла стороной, добавила: — Я для себя заказала, но могу лично вам его уступить.

— Годится, — кивнул Агафонов и, получив дурацкий розовый ежедневник, спокойно велел: — Черный тоже гони. А себе закажи новый, с ехидной, — фыркнул он и, вернувшись в кабинет, положил волшебный блокнот прямо перед Евой. Она удивленно вытаращилась на него и промямлила что-то похожее на «спасибо».

— Остальным придется самим взять у секретаря, — небрежно заметил Агафонов. — И больше ко мне с листочками пусть никто не заходит. Есть же корпоративный стандарт, в конце концов, — пробурчал он и задумался. Работать совершенно не хотелось. Агафонов глянул в окно, где нерешительно и робко падал снежок. А наверху в пентхаусе по террасе разгуливал Зак. Охранял территорию, гоняясь за птицами. Михаилу некстати вспомнился последний разговор с отцом. Его нежелание отпускать Зака в город.

— Ну посидит до весны, — пробухтел отец, — ничего страшного. Я пока вернуться не могу, Миш, — добавил серьезно.

«Эко тебя скрутило, папаня», — в который раз охнул Агафонов, но отцу ничего не сказал. Лишь забрал Зака с собой, расстелив впереди старый половик и устроив на нем огромного пса. Всю дорогу приходилось останавливаться. Зак нервничал, разминал лапы, а после снова героически терпел. Из-за этого чуть-чуть припозднились. Агафонову пришлось в который раз выслушать от Нины, какой он плохой отец и бесполезный для общества человек. Насилу успели. Он снова воззрился в окно, наблюдая, как снег заметает дорожки в парке, украдкой глянул на ровную спину Евы Макаровой, покосился на притихших подчиненных, растерянных и сбитых с толку, и предложил:

— А давайте выпьем! Праздник все-таки!

Народ сразу оживился, весело соглашаясь. Агафонов ткнул в сотовый, вызывая заведующую столовой, и когда она ответила, душевно попросил:

— Галина Анатольевна, подними нам наверх закусок, а что выпить, мы и сами найдем!

— Ну, — обратился он к своим верным замам и одной маленькой юристочке. — Кто что будет пить? — и, открыв бар, вопросительно уставился на подчиненных. — Виски, коньяк, вино, — провозгласил он, доставая бутылки, и зычно позвал секретаршу:

— Ольга, принеси стаканы и садись с нами.

Глава 8

Застолье оказалось шумным, но непродолжительным. Как только в невысоких бокалах с золотой каемкой закончилось вино, несколько смартфонов сразу же зашлись трелью.

— Михаил Александрович, — пробубнил Неженцев, сменив подсолнухи Ван Гога на придурковатую морду оленя в красной шапке. — Тут Белкин звонит, спрашивает про офис на Заводской. Сколько мы ему скинуть сможем?

— Нисколько, — поморщившись словно от зубной боли пробубнил Агафонов, — у нас тут не благотворительный базар. И так цены в городе самые низкие. Пусть берет, иначе продам Роме Демьяновскому…

— А что, — подал голос Игорь Антонов, — Дема купит…

— А вот он и сам, легок на помине, — хохотнул Агафонов и весело гаркнул в трубку: — Привет, братан! — а выслушав собеседника, нахмурился и пробурчал недовольно: — Мы так не договаривались…

— Пойдем, — дернула за руку Еву Ксения. И они вместе с Надеждой Сергеевной выскочили из кабинета.

— Ксюша, Дуся, — вдруг попросила та. — Помогите мне деньги по конвертам разложить?

— Ева поможет, — распорядилась Ксения. — А я хочу к патентоведу съездить, с Новым годом поздравить. А то у меня в шкафу только его подарок болтается, — пробормотала она и удивленно уставилась на главного бухгалтера. — А почему своих девчонок попросить не хочешь? Они бы помогли… А Ева у нас только первую неделю работает…

— Мои курицы болтают много, — прошипела Надежда, — Агафонов потом ругается. Нет, мол, никакой коммерческой тайны, кто сколько получил. А Ева никому не скажет…

— Откуда ты знаешь? — изумилась Ксения.

— А у нас есть общие знакомые, — торжественно заявила Надежда и, повернувшись к ошарашенной Еве, добавила: — Я вспомнила, откуда тебя знаю. Пойдем деньги считать, заодно и поболтаем.

Попав в кабинет к главбуху, большую светлую комнату, где на стенах висели картины в рамочках, Ева призналась с сожалением:

— А я вас вспомнить не могу.

— Ну конечно, я тогда в рыжий цвет красилась, — хмыкнула Надежда. — Я жена Константина Ивановича. Мы с ним к твоему папе на юбилей приезжали…

— А… — охнула Ева и от неожиданности даже прикрыла рот ладошкой. — Надежда Сергеевна, пожалуйста, только никому из моей родни не говорите.

— Не скажу, — отмахнулась Надежда. — Давай деньги считать. Ты на машинке, а я буду в конверты складывать и их подписывать.