Сила магии - Панина Наталья В. - Страница 161

К чести советника стоит заметить, что у него даже в мыслях не мелькнуло воспользоваться создавшимися обстоятельствами. Напротив, он лихорадочно пытался найти в ситуации лазейку для возвращения Магистра. Искал и не находил. Оставался лишь один выход – чудо. Чудо, способное вернуть Посланника к жизни. Только какой кудесник это чудо сотворит? Альф, придворный лекарь, уже отказался. Сказал, что его энергетики не хватит даже на пару ударов сердца Инсилая, не то, что на его оживление. «Может быть, Локи вернется за своим учеником? Почему нет, пришел же Илай к своему Учителю. И Локи придет. Здесь его ученик, его дочь, и ученик его ученика. Обязан придти. Никому он ничего не обязан, – сам себе возразил Арси. – Разве можно обязать кого-то вернуться за смертью?» Так и не решив, что делать, советник медленно пошел к дверям. От раздумий его оторвал голос Мирны.

– Эй ты, клык мудрости бешеной коровы, а обещания выполнять не обязательно?

– Как ты мне надоела! – разозлился Арси. – Ну что ты орешь, разве тебе неудобно? По-моему, ты очень уютно устроилась.

Я честно пытался выполнить данное Дью обещание и поспать. Но за эти два года я так отвык от безделья, что вынужденное ничегонеделание измотало меня больше, чем самая тяжелая работа. Я шатался по комнатам, как привидение, прислушивался к голосам в коридоре, подглядывал на улицу в узкую щелку между портьерами и считал до миллиона, пытаясь обмануть себя и время. Самое неприятное, что мне были ясны причины моих метаний – я боялся своих мыслей. Как быть дальше, этот вопрос не имел ответа, но не давал мне покоя.

Попытаться найти Мирну и Ронни? Зачем. Они четко дали понять, что не нуждаются в моей помощи. Искать Фло и, прихватив Дью, бежать отсюда сломя голову? Легко сказать. Как бежать, куда бежать, где искать.… Да и Дью не сказать, чтоб внушал доверие. Как он ухитрился так классно пристроиться в этом сумасшедшем доме? Рассказывает он, конечно, гладко, только верится в его басни с трудом. А может, это и не Дью вовсе, а сущность, похожая на него? Может, его Таур наколдовал, чтобы всех на чистую воду вывести. Полный идиотизм, на кой черт я Магистру сдался, ему без меня есть чем заняться. А если он знал, что моя дорога пересечется с Посланником? Почему нет? Ведь это часть Битвы, а Битва для Таура главное. Он, небось, даже муравья на своем пути к победе в лицо знает, а я поболе муравья буду. Если бы вовремя догадался, что происходит, мог бы смерть Инсилая не допустить и ход событий в корне изменить.

Арси допрашивал Ронни и выгнал дознавателей. Говорят, советник по вопросу истязаний хуже Таура, рвет, как бультерьер. Нет, об этом я думать отказываюсь, все равно помочь не в состоянии. Мирна смогла сбежать, или ее Арси тоже допрашивает?

Готов поспорить, что он расследует смерть Посланника. Я понимаю его беспокойство, не может поверить, что исход Битвы решили двое подростков, подвох ищет, интригу и истину. Я тоже много чему не верю.

Например, абсолютно не верю кузену Дью. Не бывает, чтобы так стремительно везло на ровном месте. Я попался, Посланник, хоть и Волшебник, ярма не избежал, Локи чуть не год спину гнул под бичами на императорских полях, а он Маг из серьезных.

И ведет он себя как-то странно. Черт возьми, не нравится мне все это. Бежать надо отсюда, пока не поздно, а не ждать, пока лже-кузен сдаст меня Арси со всеми потрохами. А куда бежать-то? Ваурия, как большая тюрьма: что налево, что направо, вся разница только в классе комфортности камеры и строгости режима. Ну, если меня поймают, мне гарантирован такой режим, что впору повеситься, в этом я не сомневаюсь. Клеймо императорского раба будет самой мелкой неприятностью. От всех этих мыслей у меня даже лопатки заломило, будто там уже красовалась монограмма Магистра.

Вернулся Дью. Я вскочил, прихватил брошенную Волшебником-освободителем кочергу и пошел в наступление на кузена.

– Кто такая Стелла? – спросил я, пряча за спиной кочергу.

– Ты весь мой бочонок выпил, или и мне хоть что-то осталось? – спокойно спросил Дью, по своему объяснив мою агрессивность.

– Кто такая Стелла? – повторил я, еще крепче сжимая в кулаке металлический прут.

– Спокойно, – кузен чуть отступил назад, – ты перевозбудился. Я не знаю, что тебе привиделось спьяну, но единственной Стеллой, которую я знал, была мерзкая рыжая шавка с выпученными глазами на глупой плоской морде. Любимый хин Фло, нелегально привезенный с Земли. С ним еще из-за этого проблемы были..

Это он угадал. Вряд ли Таур мог знать про такие мелочи. Выходит, Дью настоящий. И на том спасибо. Осталось выяснить, каким образом он попал на императорскую службу.

– Правильно, – я тоже сделал шаг назад. – Ну-ка, повтори, как ты оказался в крепости.

– Это ты от свободы опьянел, или от местной браги? – принюхался Дью.

– Не пил я твою брагу, – разозлился я, – просто я тебе не верю.

– Приехали, – кузен покрутил пальцем у виска, – не веришь – катись отсюда, я тебя насильно спасать не собираюсь, псих ненормальный.

– И пойду.

– Иди, иди.

Так он это равнодушно сказал, что мне совсем обидно стало. Подумаешь, какая цаца, уж и спросить нельзя. Ну и черт с тобой, сам разберусь. Я пошел к дверям.

– Кочергу-то оставь, – бросил мне в спину кузен, – ни к чему она тебе, а мне еще пригодится.

Ну вот, чуть кочергу у братца не спер, совсем растерялся. Я ткнул железный прут в подставку у камина и гордо отправился на выход.

– Ты ничего не забыл? – уточнил Дью.

– Как то?

– Ну, например, документики свои, чтобы не арестовали за бродяжничество, экипировочку сменить, чтоб в глаза не бросаться… или вот, спасибо мне сказать за посреднические услуги по снятию плетуна, чтоб я знал, что ты просто рассеянный от природы, а не скотина неблагодарная…

– Документов не имею, одежда устраивает, а за плетуна спасибо, – я взялся за ручку двери. Куда иду, зачем иду? К Дью ни за что ни про что привязался. Мания преследования одолела от счастья. Может, это потому, что теперь мне есть, что терять?

Я обернулся, полковник стоял посреди комнаты, не делая ни малейшей попытки удержать меня. Обиделся. Ну и черт с ним. Раз такой умный и тонкий, мог бы понять мое состояние и не делать трагедию из ерунды. Хоть бы слово сказал, чтоб меня остановить, вот гаденыш, будто не родной. Делать нечего, пришлось идти, остаться, как назло, никто не предлагал.