Как приручить Обскура (СИ) - Фальк Макс - Страница 160

— Магия может отправить письмо в прошлое?.. — спросил Криденс, когда молчаливый вежливый официант в белой куртке отошёл от их столика.

Грейвз помрачнел. Как бы он хотел, чтобы это было возможно. О скольких ошибках он бы предупредил, сколько советов он бы дал самому себе… Скольких людей он бы спас. Родители не отправились бы в тот круиз. Лоренс…

— Нет, — коротко ответил он, вынырнув из своих мыслей. — Нельзя. А кому ты бы хотел написать? — спросил он, чтобы поддержать разговор.

Криденс взял вилку, задумчиво повертел в пальцах.

— Себе, — сказал он.

Да, это был очевидный ответ. Грейвзу стало любопытно, о какой ошибке Криденс хотел бы предупредить себя. Не доверять Гриндевальду? Попытаться найти Грейвза, когда всё только ещё началось?.. Пожалуй, на месте Криденса он бы так и сделал. Он бы и сам предупредил себя, будь у него эта возможность.

— Я сказал бы себе, — негромко продолжал Криденс, — что вас не надо бояться. Что вы хороший человек, что вы…

Он ненадолго прервался, опустил глаза. На его скулах проступил румянец. Он смотрел в пустую тарелку, на которой глянцево блестел огонёк зажжённой свечи, будто искал там ответ. Он слегка ссутулился, но голову в плечи не втянул. Грейвз наблюдал за ним с неподдельным интересом. Нет, не потому, что Криденс вдруг решил наговорить ему комплиментов. Не потому, что ждал благодарности. А потому, что Криденс — впервые — оглянулся назад и увидел, как сильно он изменился. Осознал, отчётливо и ясно, кого должен благодарить за свою новую жизнь — и хотел это выразить.

— Я бы сказал, что вы самый лучший и терпеливый друг, что я могу доверять вам, что я могу говорить с вами…

Криденс говорил тихо, не поднимая головы, и Грейвз вслед за ним задерживал дыхание, проникаясь его волнением.

— Я бы сказал, что у вас есть ответы… все ответы на все вопросы, и что вы не рассердитесь, если я буду спрашивать вас…

— Так и есть, Криденс, — тихо, почти шепотом, отозвался Грейвз. — Я очень рад, что сейчас ты это понимаешь.

— А ещё, — Криденс вскинул глаза, и они неожиданно оказались весёлыми, — я бы сказал, что нужно сделать, чтобы вы забрали меня с собой.

— Что же это? — с улыбкой спросил Грейвз, не чуя никакого подвоха.

— Я бы рассказал, чему вы меня учили, — тихо сказал Криденс, лукаво глядя на него сквозь ресницы. — Я бы сказал — когда в следующий раз мистер Грейвз придёт к тебе, позаботься, чтобы вас никто не увидел, встань на колени и сделай всё в точности, как я скажу. Постарайся как следует, и ты увидишь, что он очень быстро вернётся к тебе… Нет, даже не так, — он вдохновлённо перебил себя, — пусть вас кто-нибудь увидит, пусть это будет Мэри Лу — она будет такой злой, что мистеру Грейвзу придётся защитить тебя, и он заберёт тебя к себе.

Криденс гордо сверкал глазами, довольный своим планом.

Грейвз прикрыл рот рукой, кашлянул, облокотившись о стол. Опустил глаза. Первыми у него заполыхали уши. Он осторожно положил вилку, звякнув о край тарелки. Криденс удивлённо смотрел, как на его спокойном лице отчётливо проступал густой пунцовый румянец.

— Криденс, — сипло сказал Грейвз. — Криденс, что ты несёшь…

Он сдержанно дышал, не поднимая глаз, старался взять себя в руки, но всё было безуспешно. Краска медленно заливала лицо всё ярче и ярче — растекалась по крыльям носа, по скулам, поднималась до самых корней волос. Грейвз закрыл глаза, чувствуя, как лицо полыхает, будто его обожгло. У него задрожали ресницы.

Криденс, сам не зная того, ткнул наугад и своей шуткой попал в самое сердце фантазий Грейвза, в самую мякоть, так, что Грейвз даже не мог сохранять лицо. Сколько раз он представлял себе эту картину, именно эту картину — он встречается с Криденсом, они гуляют по пустым переулкам, останавливаются, Криденс встаёт на колени — и старается, старается изо всех сил, неумело, доверчиво и очень послушно.

Грейвз закрыл руками лицо. Сладкий, чарующий стыд жёг его изнутри так, что к глазам подступали слёзы. Он едва мог дышать, даже воздух казался раскалённым.

— Сэр?.. — в замешательстве прошептал Криденс.

— Болтливый мальчишка, — сипло ответил Грейвз, не в силах отнять от лица руки. Он понимал, что нелепо выглядит, что выдаёт себя с головой, если только у Криденса хватит ума догадаться, в чём дело. Он понимал, что на него сейчас могут начать обращать внимание. У него не было сил встретиться с Криденсом взглядом, потому что во взгляде читалось бы — да, Криденс, да, если бы ты только мог, ты не знаешь, как я мечтал об этом, Криденс, как я представлял себе это в деталях, в подробностях, сотни раз, как я хотел, чтобы ты так и сделал тогда, да, Криденс, ты прав, я вернулся бы очень быстро, ты всё обо мне понял, ты всё понял…

Резко втянув воздух носом, Грейвз убрал руки. Криденс выглядел ошеломлённым и даже слегка напуганным. Он шарил по лицу Грейвза глазами, не веря, не понимая, как сумел вогнать его в краску.

— Простите, сэр, я не хотел вас…

По нему читалось, как он пытается подобрать нужное слово, постепенно осознавая, что натворил. Не хотел вас обидеть? Но Грейвз не был обижен. Он напряжённо улыбался, и это было совсем не похоже на обиду. Не хотел вас сердить?.. Сердитым Грейвз тоже не был. Не хотел вас… смущать?.. Криденс тоже начал краснеть — догадался. Нашёл нужное слово.

— Помнишь, однажды, — хрипло сказал Грейвз, — я сказал, что часто думал о тебе, когда мы встречались?..

Криденс кивнул, не сводя с него глаз.

— Так вот, — Грейвз кашлянул, чтобы прочистить горло, — об этом я тоже думал.

Официант поставил перед ними тарелки, и Грейвз поднялся, воспользовавшись естественной паузой.

— Извини меня, Криденс, я отойду на минуту, — сказал он самым фальшивым и нейтральным тоном, на который сейчас был способен.

В туалетной комнате он открыл воду, наклонился над раковиной и плеснул холодной водой в лицо. Он чувствовал пальцами пылающую кожу. Кажется, никогда в своей жизни, даже в детстве, даже в юности, даже когда Гриндевальд выпытывал у него все эти подробности, он не испытывал такого обжигающего стыда. В зеркало на себя он не смотрел — не хотел видеть, до какой степени красным было лицо.

Открылась дверь, в туалетную комнату зашёл кто-то ещё. Грейвз не обернулся, следуя неписанному правилу ни с кем не заговаривать и ни с кем не встречаться взглядом в подобном месте. Вошедший встал у другой раковины, кончиками пальцев поправил зеркало в изящной старинной раме, висящее перед ним. Грейвз набрал воды в горсти и ещё раз плеснул в лицо, чувствуя некоторое облегчение от прикосновения прохлады к разгорячённой коже. Сквозь пальцы заметил светло-серый рукав пиджака господина Лихтенберга.

Что, неужели сейчас?.. Так быстро!.. Он даже не может подать знак Криденсу, попрощаться с ним!..

Ты уже попрощался, — напомнил внутренний голос. — Сегодня. Он справится. Он уже сильный.

Увидимся ли мы с тобой снова, мой мальчик?.. — обречённо подумал Грейвз.

Он вскинулся, изображая замешательство, когда Лихтенберг выбросил палочку из рукава и коснулся зеркала. Дёрнулся за своей к карману, но, конечно же, не успел. Стеклянная гладь вздрогнула, исказилась бесконечным зеленоватым коридором, теряющимся в темноте. Лихтенберг толкнул его в спину, и Грейвз провалился в зеркало.

Не страх, а любовь (Криден Бэрбоун)

Криденс сидел за столиком, не поднимая глаз. Из горки салата на тарелке на него смотрел ломтик сочного помидора. Криденс чувствовал с ним какое-то родство, потому что сейчас он наверняка был такой же красный. Ему было и стыдно, и весело, он кусал губы, но не мог перестать улыбаться.

Ляпнул, что в голову пришло — и, пожалуйста, вогнал Персиваля в краску. Криденсу хотелось глупо хихикать от смущения, но он держался, плотно сжимал губы. Когда Персиваль вернётся, надо будет, наверное, извиниться. Он крутил в пальцах нож и вилку, просто чтобы занять руки, и с нетерпением поглядывал на дверь туалетной комнаты. Вот сейчас Персиваль выйдет, и он ему скажет… скажет, что это была шутка. Если, конечно, Персиваль не будет на него злиться. Но с чего ему злиться? Криденс же не сказал ничего плохого, только правду — что всегда хотел, чтобы мистер Грейвз поскорее забрал его с собой. А тут такой чудесный способ, который им обоим точно понравился бы.