Как приручить Обскура (СИ) - Фальк Макс - Страница 158

Они обменивались короткими взглядами, как телеграммами — скупыми, составленными из обрывков слов. Грейвз первым отводил глаза. У Криденса раздувались ноздри, желваки прокатывались под кожей, когда он сжимал челюсти. Лёгкими касаниями пальцев он поворачивал Грейвзу голову. Задерживал дыхание, чтобы случайно не сбить руку и не рассечь кожу. Зря волновался — рука у него была твёрдой.

Он проверял гладкость кожи так, как научил его Грейвз: прикладывал костяшки пальцев к щеке, гладил вверх, вниз. Короткая, непредусмотренная процессом ласка. Грейвзу хотелось почувствовать вместо пальцев его губы. Прижаться лицом к ним, не дать отстраниться…

Напряжение насыщало воздух, будто перед грозой. Шорох. Взмах. Взмах. Они молча встречались глазами. Криденс хмурился, покусывая губу. Грейвз сидел, выпрямив спину и подняв лицо, так тихо, что не слышал даже биения крови в висках.

— Всё, — Криденс вытер бритву о полотенце, отложил её в сторону. Промокнул остатки пены возле уха и на горле, у ворота белой рубашки.

— Спасибо, Криденс, — шепотом сказал Грейвз. Звуки застряли в горле, ему даже дышалось с трудом.

— Я рад вам помочь, сэр, — точно таким же голосом, севшим от возбуждения, сказал Криденс. Он опустил глаза, ресницы у него задрожали, будто он пытался удержать себя от чего-то. Не удержал — вскинул взгляд.

Они рванулись друг к другу одновременно. Криденс швырнул полотенце в сторону, Грейвз схватил его за шею, нагибая к себе. Они столкнулись зубами и ртами, яростно, будто в споре. Грейвз обхватил Криденса за пояс, притискивая к себе. Оторвался от поцелуя, вжался лицом в его живот.

Странно-знакомое чувство, чёрное и жгучее, как ожог, затопило его. Страх. Он стиснул Криденса обеими руками, судорожно вдохнул. Криденс, не церемонясь, дёрнул на нём рубашку из брюк, не спрашивая никаких разрешений. Грейвз торопливо рванул пуговицы у горла, Криденс содрал его рубашку через голову, прямо вместе с жилетом. Стул грохнул об пол, когда Грейвз вскочил на ноги. Криденс жадно приник губами к его шее, лизнул, застонал под ухо. Тесно скользнул ладонями по обнажённой спине, лихорадочно хватая губами за плечи.

Он чувствовал тот же страх, что и Грейвз. Сколько времени им отмерено, никто не знал. Может, это последний раз, когда они могут быть вместе, и другого уже не будет, потому что один из них не вернётся.

Грейвз схватил его за затылок, зло и отчаянно впиваясь в губы. Он думал когда-то, их первый раз будет другим — проникновенным и страстным, с открытыми глазами — он хотел провести Криденса по всему пути до конца, но выходило совсем не так, и его это не волновало. Первый раз будет прямо сейчас. Другого времени, других обстоятельств не будет.

Криденс с силой дёрнул его за пояс брюк, расправляясь с ширинкой, Грейвз возился с его рубашкой, но пальцы неловко путались, будто стали ещё слабее, чем прежде. Криденс с горячим вздохом сунул руки за пояс его брюк, бесстыдно сжал пальцы на бёдрах, скользнул к ягодицам. Он глотал воздух, будто хотел что-то сказать, но не мог, и Грейвз надеялся, что сейчас не услышит ни «сэр», ни «мистер Грейвз». Потому что вся разница между ними, сэры и мистеры, затерялась где-то в другом месте, улетела на пол вместе с рубашкой, упала к ногам вместе с брюками, когда Грейвз оказался обнажённым — первым, а Криденс даже не отодвинулся, чтобы бросить на него взгляд. Хотя он давно мечтал об этом. Раздеть его. Посмотреть на него.

— Я не хочу в кровать, — зашептал Криденс, умоляюще прильнув к Грейвзу, — не хочу никуда идти, я хочу сейчас, прямо здесь, прошу вас…

Он не сказал «сэр». Не сказал «мистер Грейвз», и Персиваль поцеловал его, жадно и глубоко, обхватив за голову обеими руками. Он прижимался к Криденсу горячим телом, к его рубашке, к его тонким брюкам, ему приходилось тянуться вверх, чтобы поцеловать, а Криденс шарил руками по голой спине и едва вздрагивал, натыкаясь пальцами на старые рубцы от шрамов.

— Разденься, — нетерпеливо шепнул Грейвз ему в губы, — Криденс, пожалуйста.

Тот слабо всхлипнул, распахнул рубашку, вывернулся из неё. У него была светлая кожа — светлее, чем у Грейвза, почти мраморная, и синие вены на руках проступали под ней, как каменные прожилки. Грейвз изучил это тело, он знал, как оно отзывается на ласку, как Криденс тает в руках, подчиняясь голосу. Но сейчас Грейвз не хотел подчинять. Он хотел разделять.

Сбросив брюки, Криденс утянул Грейвза за собой прямо на пол, на ковёр, прикрывавший доски. Обхватил коленями, завалил на себя с недвусмысленным алчным блеском в глазах. Застонал, потёрся животом и пахом.

— Пожалуйста… — прошептал он. — Пожалуйста, я… я хочу.

Не было долгих ласк, прелюдий, обмена горячими взглядами. Грейвзу было жалко на это времени. Его подгонял страх, что другого шанса не будет. Что потом, когда им придётся расстаться — может быть, на время, может быть, навсегда — он хочет помнить эти мгновения, хочет, чтобы Криденс их помнил, держался за них, чтобы им обоим хватило сил выжить.

Криденс болезненно кусал губы, когда Грейвз входил в него, придерживая член рукой. Он хмурился от напряжения, затаив дыхание. Ему было больно, Грейвз видел — но не щадил. Криденс вздохнул глубоко и громко, закрыл глаза, когда Грейвз оказался внутри. Короткая улыбка мелькнула на губах и пропала, с уголка глаз сорвалась слезинка.

Он выгнулся, подаваясь вверх — слишком тесный, слишком горячий, чтобы Грейвз мог долго сдерживаться — чтобы Грейвз вообще мог с ним сдерживаться. Грейвз и не стал. Не хотел. Он слышал, рывками толкаясь вперёд, короткие звонкие стоны. Они оба спешили. Криденс до боли вцеплялся ногтями в спину, будто хотел вонзиться под кожу, в рёбра, и держаться за них, врасти в Грейвза, стать с ним одним целым.

Сердце, налитое напряжением, холодело от суеверного ужаса. Грейвз целовал Криденса в губы, и будто каждый поцелуй отбирал у него силой. Криденс царапался, как испуганный кот, с перепугу влетевший на самую вершину дерева и теперь не способный спуститься вниз.

— Ещё, милый, ещё, — умолял Грейвз. Криденс слабо вскрикивал, закатывая глаза, подхватывал резкие движения бёдер, и они сталкивались, схлёстывались друг с другом в рваном и быстром ритме. — Я не отдам тебя, — прошептал Грейвз, и Криденс захлебнулся громким отчаянным стоном, — не отдам никому.

Криденс давил коленями на бока, требовательный и ненасытный, кожа стала скользкой от горячего пота. Грейвз чувствовал, что насытить его собой не успеет, не сможет. Криденс будто всё понял, заторопился, вскидывая бёдра. Его «Да, да, да…» слились в отсчёт стремительных жарких мгновений, он обхватил Грейвза за шею, беспорядочно хватая губами подбородок, рот, щёки. Скользнул ладонями по затылку, дёрнул за волосы, заставляя открыть шею, куснул под челюсть — и Грейвзу хватило, чтобы сорваться, впечататься в его тело, яростно, громко, так, что Криденс проехался лопатками по ковру, вскрикнул, обжёгшись — но не отпустил. Только замер, чуткий, дрожащий, и удивлённое счастье проступило у него на губах робкой улыбкой.

— Боже, — изумлённо прошептал он, когда взмокший Грейвз тяжело опустился на него. — Боже мой…

Потом встрепенулся, закусил губу, просунул одну руку вниз, обхватил свой член. Грейвз приподнялся, не выходя — и почувствовал, как Криденс сжал его, удерживая в себе.

— Да, Криденс, да, — прошептал он, целуя его грудь. — Пожалуйста, милый…

Криденс ахнул, ещё быстрее заработал рукой — и кончил со сладким и звонким стоном, животом прижимаясь к Грейвзу, не сдержав слёз. Дёрнул к себе голову Грейвза, делясь влажным поцелуем — и тягучей, сильной пульсацией в глубине тела.

Грейвз мечтал, что всё будет не так. В миллионах своих фантазий он видел себя — сдержанным, уверенно нежным, наблюдающим. Криденса — ласково покорным, раскрытым, очарованным. Реальность была иной. Ни одной из его фантазий не суждено было сбыться, но сейчас… сейчас всё было неважно.

Грейвз приподнялся на руках, Криденс недовольно заворчал и потянул его обратно.

— Я не уйду, — пообещал Грейвз. Поцеловал в твёрдую скулу, высвободился и лёг рядом, подложил локоть под голову.