Падший (СИ) - Плетнёв Николай - Страница 14

Удивительно, но через два-три часа вся деревня оказалась разобрана, детали хижин аккуратно уложены на землю, чтобы не уносило ветром, а добро погружено в плетёные корзины. Их соплеменники закинули за спины, просунув руки в специальные лямки. Тюки с сеном перевязали бечевой, некоторые женщины водрузили их на головы. Все были готовы к походу. Осталось только попрощаться со Старым, который пообещал навестить их, когда «шнег будет уйти». Ведун ещё долго стоял на дороге, глядя вслед уходящим соплеменникам.

В пути Даллас отобрал у Гулёнки корзину, хотя та не поняла, зачем он это делает. Ноша не слишком оттягивала плечи, но худенькой девушке и этого было много. Они шли и шли по узким тропинкам до наступления темноты. Тогда, выйдя на небольшую полянку среди скал, мужчины сняли с себя корзины, и стали разводить огонь, чиркая камнями. Скудный ужин, сон на неудобных котомках и вязанках сена, но после такого утомительного дня и это за благо.

Как только кромешная тьма сменилась сумрачным утром, племя вновь двинулось в путь. Дул ледяной ветер, но Далласу оставалось только кутаться в тряпьё и вспоминать о скафандре с обогревателем. Бедная Гулёнка часто подносила руки ко рту, дышала на них, разминала пальцы. Не лучше было и остальным соплеменникам. Сонные дети жались к матерям, жалобно хныкая, а те могли разве что покрикивать на них, заставляя шагать по кривой и опасной тропинке.

Только Вурху всё нипочём. Он то забегал далеко вперёд, разведывая дорогу, то носился вслед за козами и сбивал их в кучку, чтобы не задерживались над пучками пожухлой травы.

Белёсый туман всё приближался. Он казался плотным, как йогурт, но находился в движении. Мгла медленно перемешивалась и клубилась, если смотреть вдаль. Но вблизи будто застывала и недвижимой серой массой обхватывала торчащие из неё скалы. Племя шло долго, и казалось, что вот-вот пелена серых облаков подберётся к их ногам, но этого всё не происходило.

В какой-то момент горы вдалеке заволокло дымкой. Затем пропал из вида Вурх, убежавший на разведку. Идущие впереди мужчины тоже терялись в тумане. Когда стало сложно различать дорогу, они остановились, достали верёвки, и привязали их к своим поясам, образовав живую цепочку. Женщины, увидев это, разбились на группы, привязав детей к себе, а себя друг к другу. Гулёнка, обхватила верёвкой талию прихрамывающего Далласа. Так он оказался связан с ней, её матерью и ещё одной женщиной. Умный ход — если кто-то в тумане оступится и упадёт, остальные не дадут ему скатиться со склона.

Так брели они по мокрым и скользким валунам ещё несколько часов, стараясь ставить ноги аккуратнее. Туман оседал на коже липкой плёнкой. Одежда потяжелела, плотный воздух с трудом проникал в лёгкие. Все молча шли дальше, дожидаясь, когда же, наконец, закончится эта сложная часть пути.

Громкий стук отскочившего камня вывел всех из оцепенения. Булыжник упал совсем рядом. Ударившись о скалу, он бесшумно улетел в пропасть. Пока все смотрели в то место, рядом упал ещё один камень. И ещё один. Громко вскрикнула и запричитала женщина — её ударило по руке. Это явно не камнепад — скорее булыжники бросают из засады.

Похоже, кидали на звук. В таком тумане горстку людей и коз не различить. Даллас вглядывался туда, откуда прилетали камни, но заметил лишь смутный силуэт на утёсе. Он стащил со спины корзину и высыпал содержимое. Затем схватил Гулю за руку, и потянул к скале. Там он заставил её присесть, водрузив на голову котомку. И вовремя — запущенный камень лишь со слабым звуком чиркнул по плетёным прутьям, и отскочил на землю. Женщины рядом с ними догадались поступить так же, укрывая себя и детей поклажей и тюками сена.

Небольшая площадка, на которой оказались путники, отлично подходила для засады. Отвесная скала с одной стороны, обрыв с другой. Узкая тропка, откуда они пришли, нагромождение валунов впереди. С детьми и женщинами не убежать из-под обстрела.

Малыши верещали от страха, раненая баюкала руку и стонала, но камни отскакивали от корзин, не принося им вреда.

Мужчины, похоже, зная, что одним камнеметателем сверху дело не ограничится, готовились к обороне. Они вытряхнули из корзин поклажу, превратив их в щиты. Кто-то вооружился ножом, кто-то перевернул заострённый посох, выставив его на манер копья. Даллас отвязал себя от Гулёнки и взял в руку один из брошенных камней. До проклятого метателя добросить не получится, скорее снаряд прилетит обратно в своих. Как не вовремя убежал Вурх.

Со стороны каменного завала раздались крики и угрозы, затем полетели булыжники. Хорошо, что мужчины подготовились. Выставив корзины, они принимали удары на себя. Шахтёры начали громко смеяться и дразнить нападавших, обзывая их обидными прозвищами. И спустя минуту, Даллас понял зачем — атакующие перестали закидывать путников камнями и с рёвом бросились в рукопашный бой.

Каспар и его соплеменники с криком ринулись на врага, смещая битву подальше от беззащитных детей и женщин. Даллас, немного поборовшись с Гулёнкой, которая вцепилась в его одежду, побежал за ними, припадая на левую ногу. Но стоило ему отдалиться на несколько шагов, как сверху раздался громоподобный лай, переходящий в рык, заглушённый душераздирающим воплем. Секунда — и перед Далласом с хрустом шлёпнулся человек и остался лежать в неестественной позе. Камнеметатель получил своё.

Шахтёры тем временем сражались с горсткой бандитов. На сцены из экшн-тридэшек это не походило: воины били наотмашь, стараясь попасть по врагу, но больше прикрывались щитами. Благо, нападавшие тоже тактикой и умениями не отличались — скакали вокруг защитников, бестолково размахивая дубинами и крича. Их оттесняли назад.

Даллас снял с себя сплетённый Гулей поясок — прочный, плотный, в два пальца толщиной. Он сделал петлю из бахромы с одного конца пояса и продел в неё средний палец. Узелок на втором конце зажал большим и указательным. Получилась праща — древнейшее оружие. Он положил на сгиб ремня камень и метнул в бандита, который прятался в тумане и обходил площадку, чтобы напасть с незащищённой стороны. Снаряд прилетел варвару в голень, но силы броска хватило — он упал на землю и схватился за ногу. Даллас и сам не поверил, что запустил снаряд с такой мощью, да ещё и попал в цель. Центробежная сила пришла на помощь. Всё-таки курсы физики он проходил не зря.

Одному из атакующих удалось свалить с ног Каспара. Тот выронил посох и защищался корзиной от ударов дубины, которой дикарь орудовал, навалившись сверху. Решив помочь соплеменнику, Даллас раскрутил и швырнул ещё один камень. Но на этот раз бросок вышел бестолковым — булыжник пролетел намного выше. Рычащий противник ничего не заметил и продолжил молотить Каспара.

Тогда Даллас, не дожидаясь, пока соплеменнику разобьют череп, подбежал ближе. Он схватил валявшийся рядом посох и огрел врага по спине. Этот удар уже не остался без внимания. Дикарь поднял косматую голову, оскалил гнилые зубы и бросился на обидчика.

Даллас встретил атакующего тычком посоха в плечо. Но варвар лишь выронил дубину и не остановился. Он сбил Далласа с ног, подполз к нему, навалился всем весом и сжал горло. Стоило нащупать камень рядом или хотя бы воткнуть палец в глаз, чтобы костлявые руки разжались, но рациональное мышление осталось за скобками поединка. Ладонь упёрлась в челюсть душителя, не причиняя тому проблем. Другая рука безуспешно пыталась отнять пальцы бандита от горла. В глазах потемнело.

Неожиданно враг ослабил хватку и повалился набок. Над Далласом стоял Каспар с дубиной в руке. Он убедился, что «бох» будет в порядке, когда откашляется, и поспешил на подмогу товарищам.

Но битва уже закачивалась. Бесшумной мохнатой машиной Вурх промелькнул мимо. Свалил одного противника с ног, разодрал ему глотку. Ещё одного врага несколько мужчин из племени оттеснили к краю обрыва и тыкали копьями, пока тот не оступился и не полетел вниз. Последний бандит лежал на земле без движения, зажав раны на животе. Он был мёртв.

Женщину, пострадавшую от камня, успокаивали и перевязывали. Каспар осмотрел раны соплеменников, затем ушёл проверять поверженных врагов. Даллас, сидя на земле, услышал стон. Недавно душивший его человек пошевелился. Он выжил, но удар по голове ему явно дался нелегко. Из уха текла кровь, шумное дыхание прерывалось.