Капитан Пересмешника (СИ) - Вольная Мира - Страница 92

А на рассвете я обернулась и полетела к Тивору, оставляя все еще не совсем трезвую команду приходить в себя. Я знала, что волк переживает за меня, чувствовала, видела, слышала. Он был так осторожен все эти дни, так невероятно напряжен. Я совсем о нем не думала, и от этого было жутко стыдно. В деревне снова обернулась и пробралась на общую кухню. Я варила кофе, когда Рикама появилась у входа.

— Как ты, девочка? — без предисловий спросила она.

— Так, словно у меня оба крыла сломаны. Но… это пройдет, — постаралась улыбнуться я.

— Твой волк тебе поможет, — без тени сомнения ответила тигрица. — Только глупостей не делай.

— И не подумаю, хватит с меня глупостей, — кивнула, снимая кофе с огня и ставя его на поднос.

— Смотри, чтобы тебя Штива не увидел, я не хочу таскать ему завтрак по утрам, — донеслось мне в спину, а я только головой покачала.

Тивор спал, когда я вошла, лежал на кровати укрытый по пояс простыней, засунув правую руку под подушку и беспокойно хмурился. С щетиной на щеках и складками на лбу, он выглядел таким привычным, таким своим, что на какое-то время я потерялась во времени, вообще забыла, зачем пришла. И только порыв ветра, всколыхнувший шторы, помог мне очнуться. Я осторожно поставила поднос на стол, бросая сверху заклинание стазиса, легла рядом с волком, обнимая его за талию, и закрыла глаза. Он сразу же задышал спокойнее, чем вызвал у меня легкую улыбку.

— Птичка? — прохрипел оборотень, еще не до конца проснувшись, я тут же прижалась к его рту губами в коротком поцелуе.

— Спи, Тивор. Я здесь, все хорошо.

— Да?

— Нет. Но обязательно будет, — прошептала, глубоко вдохнув родной запах.

Тивор прижал меня к себе и снова уснул. А я лежала и слушала его дыхание еще какое-то время, наслаждаясь и впитывая его, ощущая его лесной запах, вместо привкуса горечи.

Проснулась через полтора оборота от сдавленного ругательства и приглушенного шипения. Тивор сидел за столом и тряс рукой, рядом дымилась кружка с кофе. Но оборотень тут же повернул голову, стоило мне пошевелиться, рукой трясти при этом он не перестал. Неужели на столько горячий?

— Доброе утро, — поздоровался мужчина.

— Доброе, — ответила, подходя ближе, беря пострадавшую ладонь в руку.

Кончики пальцев действительно были слегка покрасневшими, я осторожно поднесла их к губам и поцеловала, чем вызвала шокированный, почти испуганный взгляд. — Так мама всегда делала, когда я разбивала себе коленки или резалась. Лучше? — спросила тихо.

— Да, — осторожно кивнул волк. — А тебе?

— И мне, — кивнула, садясь напротив, но все еще не выпуская его руки. — Прости меня.

— За что?

— За эгоизм. Я исправлюсь, — в темных глазах оборотня отражалось недоумение, — обещаю. Простишь?

— А… да, — после недолгой паузы кивнул Тивор. Я видела, что он хотел сказать что-то другое, но спрашивать не стала. Придет время, и он сам мне расскажет.

— Хорошо, — улыбнулась, кладя себе на тарелку фрукты и лепешку, волк несколько мгновений не сводил с меня внимательного взгляда, а потом хмыкнул и все же принялся за еду.

На Шагаре мы пробыли еще суман: поделили нажитое, что хранилось на острове в одной из пещер, обменялись планами, распили несколько бутылочек рома, помогли тиграм в строительстве нового хранилища, но в основном бездельничали. Пираты отдыхали, собирались с мыслями и силами, решали, что будут делать дальше.

Калеб, само собой, отправлялся домой. Хотел посмотреть, что стало с его землей и людьми, надеялся, что младший брат не угробил ни поместье, ни себя.

Вагор решил остаться на Шагаре в прайде. Ребята сначала подначивали его, намекая на слишком частое общение с одной из тигриц, но мужчина лишь отмахивался, а я видела затаенную надежду и страх в прозрачных глазах. Страх отказа. Вагор — самый взрослый из нас, ему давно было пора обзавестись женой и тройкой шумных котят.

Дэниэль и Лерой возвращались в Северные земли и забирали с собой нашего пленника, чтобы сдать Рида властям. Там они оставили родителей, обучение в Академии и планы на будущее, прекрасные планы. Дэниэль хотел открыть небольшую пекарню. Лерой мечтал строить дома.

Лиам собирался открыть собственную лавочку и торговать травами где-нибудь у горгулий.

Асман отчаливал на Гарос, смеялся и говорил, что без моря ему теперь нет жизни, а спать на не раскачивающейся кровати — все равно что вверх ногами. Хотел наняться на какой-нибудь корабль, скорее всего торговый.

Кор тоже собирался домой, в земли людей, там его ждала невеста. Ждала уже пятнадцать лет, по крайней мере, дроу очень на это надеялся, и мы поддерживали его, как могли.

Брогар, Люк, Клип и Блэк думали податься в наемники куда-нибудь на юг, возможно, к эльфам или феям, возможно к василискам. Но перед этим очень хотели заглянуть в Храм на Тагосе, «пожать руку», как выразился Блэк его наставнику.

Стюарт, Рэт, Зотар — неразлучная троица полукровок — направлялись к демонам, что делать еще не решили, но судя по сияющим предвкушением лицам, планы у них были грандиозные.

Тим, как и многие, уходил к родителям — в деревушку с поэтичным названием Заря. Он широко улыбался и говорил, что теперь уж точно лучшего рыбака, чем он, в окрестностях будет не сыскать.

Сайрус… Только балагур и весельчак Сайрус не знал, что ему делать.

Родители нага умерли пять лет назад, так и не дождавшись сына, сестра вышла замуж еще при нем, вдрызг разругавшись со всей семьей, ни жены, ни хотя бы девушки у него не было. Змей был растерян и потерян. Отшучивался, конечно, по привычке, но в основном молчал. И это его состояние беспокоило не только меня, но и всю команду. Стюарт, Рэт и Зотар звали его с собой, но наг лишь морщился, оставаться на острове он не хотел, при упоминании Гароса кривил губы. Мы не знали, что делать и как ему помочь, ходили вокруг, предлагали, но, кажется, делали только хуже. У всех кто-то да был: друзья, любимые, семья, какие-то планы на жизнь, а у него не было ничего, кроме аржанов и умения сражаться на море. Сайрус стал все больше времени проводить в одиночестве, избегал нас, напился до потери сознания, чуть не подрался с молодым тигром. А я лишь хваталась за голову и приносила извинения прайду за поведение канонира — меня он видеть вообще не хотел.

Решение неожиданно нашел Тивор, предложив Сайрусу отправиться в Малею, во флот, плавать на одном из военных кораблей под началом адмирала. Наг думал недолго: ровно ночь. А на утро согласился, и впервые за весь суман из его глаз ушло выражение загнанности.

Прощались мы с ребятами так, словно не увидимся больше никогда: улыбки сквозь слезы и слезы сквозь улыбки, непонятно чего было больше в этом прощании. Мы радовались и грустили одновременно, говорили, что видеть друг друга не можем, а сами тайком поднимали сложенные чашечкой ладони, намекая, что зеркала всегда с нами, и мы будем оставаться на связи.