Капитан Пересмешника (СИ) - Вольная Мира - Страница 67

Островитяне живо интересовались новостями с большой земли, хвалили подарки, рассматривали новых членов команды, сыпали вопросами и шутками. Штива расплылся в довольной улыбке, когда я поведала ему о первой поездке Тивора на драконах. Вообще оборотню сегодня выпала честь стать центром внимания. Он не терялся и не тушевался, отшучивался наравне со всеми, ехидно глядя на меня, предложил тиграм охотиться вместе.

Я вертела в руках чашу с кокосовым молоком и соком агавы и смотрела на звезды, слышала, как шумит прибой и что-то тихо шепчет ветер, наблюдала, как тени от костра играют в темных прядях Тивора, как делают четче его черты, острее скулы, жестче линию губ. Железный волк. Да, действительно железный.

Дурная. Дурная птица.

А время близилось к полуночи: молодые тигрицы давно увели котят спать, мужчины собрались рядом, строя планы на завтра, женщины убирали посуду, шушукались и посмеивались. Тивор удивительно легко вписался в мужскую компанию. Они с Калебом и Сайрусом сидели рядом со Штивой и еще несколькими тиграми и что-то наперебой им доказывали, то хмурясь, то разводя руками, что-то чертили в песке, смеялись.

— Тебе пора к Гришему, — ловкие пальцы Рикамы коснулись волос, расплетая косу — к шаману женщины входили только простоволосые и обязательно с подношением. Я подхватила с земли увесистый белый мешочек, расшитый золотыми нитями и поднялась на ноги, с благодарностью кивая матери стаи. — Удачи тебе, — донес до меня ветер шепот женщины, когда я уже ставила ногу на ступеньку.

Да, удача действительно не помешает. Может Гришем все-таки найдет решение, может даст ответы на мучающие меня вопросы. Даже не так, не на вопросы. На вопрос. Всего один, но самый важный.

Боги, Ватэр, и отчего ты такая сука?

Глава 17

Тивор Железный Волк, Сын Каменной Стаи, Черный Страж Великого князя Малейского

Прошло уже три оборота, а Калисто так и не вернулась от шамана. Я видел, как стройная фигурка в белом платье поднималась по ступенькам храма, видел, как она зашла в темный проем главного входа, замерев на миг, но не видел, как выходила. И нервничал. Что-то было не так. Волк скулил и вертелся, скребся внутри, я чувствовал, как то и дело меняются мои глаза.

— Можешь подняться к Гришему, — заметил мое беспокойство Штива. Мы сидели у затухающего костра, и Рикама разминала тигру плечи, бросая на меня непонятные взгляды. Почти нечитаемые — слишком много было в них намешано.

— Я могу войти к нему просто так? — повернул я голову в сторону отца прайда.

— Поесть захвати, — вместо него ответила тигрица, — и можешь идти.

Только ты напрасно переживаешь, с Калисто все в порядке. Гришем просто любит поболтать, — кивнув, поднялся на ноги. Причин не верить тиграм вроде бы не было, но себе и своему зверю я верил больше: горький вкус соли на языке никак не давал покоя.

Еда для шамана стояла отдельно — сплошные фрукты, сыр и трава. Тигр, питающийся травой? Больше бы поверил в козла, жрущего мясо. Я подхватил поднос, кувшин с молоком и отправился в обитель шамана. Сколько там ступеней? Тысяча семьсот? Чушь, подъем я преодолел луча за три, почти не заметив и, не задерживаясь у входа, вошел внутрь, прислушиваясь. Тишина полная и давящая. Ни голосов, ни треска огня, ни шума ветра. Ничего. И Калисто тоже не было. Точнее была, но запах персиков был смазанным и нечетким.

Я огляделся: огромное каменное помещение, потолок уходящий в темноту, скамьи, алтарь с дымящимися на нем травами, небольшой бассейн посредине, пол в странных витиеватых узорах, каких-то письменах. И каменные ниши по всему периметру, из которых на меня сверху вниз взирали пестрые статуи богов и богинь: проклятых и настоящих, была здесь и Ватэр и даже Астрата, которую так ненавидит Кристоф. Холодные и величественные, они смотрели на меня своими пустыми глазами, губы кривились в улыбках, тени делали их похожими на бесформенных, грубых големов.

Не страшно. Не величественно. Трепетать меня они не заставили, не вдохновила как-то их напускная надменность. Я позволил себе легкую усмешку.

— Меня они тоже не впечатляют, — голос, раздавшийся сбоку, заставил повернуть голову. Там, в дверном проеме, застыл Гришем. Высокий, широкоплечий, красноволосый, в каком-то подобии то ли юбки, то ли слишком широких штанов. Никаких вычурных камней, посохов, черепов животных на голове, никаких перьев в волосах, никаких украшений, кроме тонкой нитки черных бус на мощной шее, кажущейся ошейником, и серебристой огромной змеи обвивающей руку. Тварь как-то странно оживилась при виде меня, то и дело высовывала раздвоенный синий язык, сверкала глазками.

— Могу помочь избавиться, — предложил я, ставя поднос на каменную продолговатую тумбу.

— За предложение благодарю, но не стоит, — растянул шаман губы в сдержанной улыбке, делая шаг мне навстречу. — И так, для информации, ты только что поставил еду на саркофаг прошлого отца прайда. Великий был мужчина, но баб любил страшно, — я выгнул бровь, скрещивая на груди руки.

— Прости, на нем не написано.

— Вообще-то, написано, — странный шаман ткнул пальцем на переднюю панель, где красной, зеленой и синей краской были выведены какие-то закорючки. Подошел еще ближе и все-таки снял поднос.

— Я на тигрином не разговариваю, — пожал плечами.

— А это и не тигриный, — мужчина развернулся и направился туда, откуда появился, пришлось молча следовать за ним. — Это древне-эльфийский.

— Прошлый альфа был эльфом? — жилье шамана мало чем отличалось от обстановки гостевых домов: такая же кровать, такие же высеченные прямо в камне сиденья, стол, полки. И травы, травы, травы. От них хотелось чихать, и слезились глаза, из-за обилия запахов сдавило виски, волк недовольно ворочался внутри.

— Нет, конечно, — пару раз хохотнул тигр, — просто долгое время прожил у них, перенял веру.

— И стал альфой? — в моем скепсисе можно было захлебнуться.

— Волк, ты тупой? — выгнул бровь мужчина, ставя поднос на круглую деревянную доску, вделанную в пол, и садясь рядом. — Ты думаешь, такое количество статуй в храме просто так? Тигры свободны в выборе богов, мы не рождаемся с бременем веры, мы выбираем ее сами, спустя годы. Иногда так и остаемся безбожниками.

— Хочется, конечно, тебе врезать, но я блаженных не трогаю.

— Благородно, пусть и глупо, — на этот раз широко улыбнулся Гришем. Его змея разжала кольца и сползла с руки хозяина, направляясь к тарелке.

Хладнокровная мерзость раскрыла пасть почти вертикально и наползла на вытянутый красный фрукт.

— Это не для тебя? — не удержался от вопроса, глядя как чешуйчатая гадость уничтожает еду.

— Не-а, я на ночь не ем, — легко отмахнулся шаман, — кошмары снятся, духи в тело проскальзывают, короче, масса неудобств. А вот Хасса — дама ночная.

— Ты сумасшедший? — покосился я на тигра.

— Просто наши реальности не совпадают, волк, но считать можешь, как тебе больше нравится. У тебя уже есть один такой знакомый, тебе не в первой.