Капитан Пересмешника (СИ) - Вольная Мира - Страница 62

Я почти вылетел на него, но даже тявкнуть не успел, как был отброшен в сторону, врезался в скалу и отключился. Когда открыл глаза, князь сидел рядом на корточках и что-то бормотал себе под нос. Я бросился к нему, волк хотел перегрызть наглецу шею, но все снова повторилось: удар, боль в башке и темнота. Когда очнулся во второй раз, вампир сидел сбоку на земле, вытянув ноги, и просто смотрел вдаль, а вокруг подыхали твари пустошей, десятки монстров разлагались и превращались в пепел прямо на глазах, а он даже не шевелился, даже не смотрел в их сторону.

— Ну и как ты до такого докатился, Сын Каменной стаи? — Кристоф даже головы не повернул, хотя я рычал и рыл когтями землю. Он был такой самодовольный, так спокойно рассуждал, а волк чувствовал в нем силу и угрозу. И я не выдержал, напал. Ярость, ненависть, жажда мести. Меня заклинило, как старое колесо водяной мельницы. Мне просто надо было на ком-то сорваться, отыграться. Не уверен, как в тот момент думал и чувствовал сам волк, просто все, что копилось во мне все это время, вдруг прорвалось. Я нашел противника.

Князь даже не нападал толком, особо не защищался. А я бросался и бросался на него, как бешеный пес, падал, поднимался на дрожащие от усталости лапы и снова рвался в бессмысленную атаку, пока, наконец, не наступил момент, когда подняться я уже не смог.

Кристоф остановился рядом со мной, нависая, ухмыляясь. Странный вампир с глазами, наполненными тьмой, полностью седой, весь острый и колючий, одни углы и резкие черты.

— Полегчало? — выгнул мужик седую бровь, в ответ сорвалось лишь тихое рычание. — А знаешь почему? — я лишь лапой дернул. Волк не знал, я тем более. — Знаешь, почему ты застрял? Ненависть, Сын Каменной стаи, держит тебя в этом теле, и в этом месте. Убей их в себе и сможешь все, что угодно.

Даже выбраться отсюда, даже найти меня. — И вампир ушел. Просто развернулся и через миг, будто растаял в пыли. А я остался лежать там, обессиленный, выдохшийся, оглушенный, ничего не понимающий и злой, как всегда злой. До меня дошло через три дня.

Я пришел к нему во дворец в один из приемных дней, не знаю зачем, наверное, чтобы посмотреть, увидеть его снова, убедиться, что Кристоф действительно был, может даже сказать спасибо.

Он сидел на троне, был босиком, помятый и уставший, а вокруг мужика облаком висела тьма. И я сгибался, задыхался от этой силы.

— Ну и как тебе снова на двух ногах? — выгнул он бровь. Я до сих пор не знаю, как князь узнал меня, но узнал сразу, и тут же втянул в себя свою безумную стихию, давая мне возможность вдохнуть.

— Неплохо, — я развел руками в стороны, пара вдохов прошло в полной тишине, а потом Кристоф расхохотался. Странный, непонятный князь Малейский сидел в переполненном вампирами зале и ржал, ни на кого не обращая внимания. Потом вдруг вскочил с трона, и отправился к боковой двери, все еще задыхаясь от смеха.

— Ты идешь? — замер он в проеме, и я пошел. Пошел следом за ним, чтобы полностью изменить свою жизнь. Я стал сначала простым стражником, через три года перешел в тайный отдел дознавателей Малеи. Мы в основном занимались тем, что участвовали в вылазках князя за очередным артефактом или книгой, редким ядом, невиданной тварью. Через пять лет я снова поменял должность и был назначен начальником тайного отдела, а еще через четыре года превратился в Черного стража. Работать с Кристофом сложно.

Князь почти всегда абсолютно невыносим, его сложно понять, невозможно переубедить, за его мыслями нереально угнаться. Чаще всего, когда он шутит, его хочется размазать по стенке, останавливает лишь здравый смысл. Он большой любитель ходить по лезвию ножа и ввязываться в разного рода авантюры, но лучшего друга, чем он, у меня никогда не было.

— Почему вы стали пиратами? — вдруг спросил волк, повернувшись ко мне.

— Как тебе сказать, по сути выбора не было, — развела руками. — Пятнадцать лет назад к пятерым из нас пришла Ватэр, объявив, что время пришло, что мы должны встретиться здесь, на Шагаре, должны найти осколки, оставшихся Хранителей и собрать Душу Океана.

— Чего она ждала?

— Подходящего времени — ночи Белой Луны. Это не первая ее попытка собрать Душу, не первая Белая Луна, такие обреченные, как мы, были всегда, вот только не удавалось раньше. Никому не удавалось. Осколки крали, должников Ватэр убивали, желая получить хоть часть великой силы. Спроси своего князя, думаю, он тоже слышал о Душе Океана.

— Не сомневаюсь даже, слышал. Но ты не ответила на вопрос, — я вздохнула.

— Нам надо было на что-то жить, Тивор, как-то выкручиваться из ситуации, почти загнавшей в угол. Мы постоянно должны были искать осколки, других Хранителей и при этом почти не имели возможности сходить на берег, не могли зарабатывать. Могли только воровать, так и получилось, мы стали пиратами. Мы не нападаем без особой надобности, стараемся не убивать, но условия диктуют свои правила.

— Когда ты вспоминала, — тихо начал волк, а я заметно напряглась, сжала в руках перо, — ты кричала, ты билась, как в сетях. Что случилось с тобой, Кали, что ты увидела, и где твой осколок?

— Осколок здесь, а то, что со мной случилось… оно уже в прошлом и почти не имеет значения.

— Птичка, — оборотень поймал мой взгляд и не отпускал, ждал, почти требовал ответа, и я закрыла глаза, сдаваясь.

— Ты уже знаешь, что за осколками всегда охотились не только Хранители, но и другие существа. Я отправилась на Шагар через два дня после разговора с Ватэр, едва успела попрощаться с родителями и братом. Меня сопровождали несколько служителей храма, не воины, но хоть какая-то защита. Мы прыгнули сначала порталом в Физалию, потом в Гримор, чтобы уже там сесть на корабль и доплыть к тиграм. А в Гриморе встретили Алтэю.

Мы возвращались из порта, где нашли подходящий корабль, когда наткнулись на горгулью. В темном переулке возле доков ее зажали в угол двое пьяных в хлам врайтов. Служителям даже в драку ввязываться не пришлось, демоны просто удрали, увидев нас. На девушку было страшно смотреть: в лохмотьях, в крови, перепуганная и дрожащая, очень маленькая. Она шарахалась от мужчин, сопровождавших меня, кричала, стоило им просто подойти на несколько шагов ближе. Храмовники уговаривали меня оставить ее там, но зачем тогда спасали? Я была уверена, не пройдет и двадцати лучей, и она снова станет чей-нибудь добычей. Храмовники отговаривали меня, как могли, но ничего у них не вышло. В итоге девушку мы взяли с собой. Я плохо тогда понимала, что именно буду с ней делать, не знала, как успокоить, что сказать, а поэтому просто болтала без умолку: рассказывала о брате, о родителях, о том, что давно не разминала крылья, трещала и трещала. Алтэя вцепилась в меня, как рыбак цепляется в шторм за свое утлое суденышко, почти до синяков. Мы привели девушку на постоялый двор, в котором остановились, привели в мою комнату, накормили и отмыли. И все это время горгулья не выпускала моей руки, молчала, по-прежнему дрожа. А я не знала, что делать.

Она пришла в себя ближе к ночи, назвала свое имя, рассказала, что сбежала от опекуна, который хотел продать ее за долги в местный бордель, спросила, куда мы плывем. Я честно назвала место нашей следующей остановки — Тагос, и горгулья оживилась, попросилась с нами, умоляла ее не бросать.