По ту сторону пламени (СИ) - "Abaddon Raymond" - Страница 77

— Или? — парень поднимает пробитую пирсингом бровь. — Что ты мне сделаешь? — Сейчас — ничего, — чужой-мой смешок полнится невысказанной угрозой.

— Ну, попробуешь потом. А пока заткнись и слушай, — непроницаемо-черные глаза серьезны. — Я не собираюсь подтирать тебе сопли, если ты сломаешься. Не стану бить — разве что, в крайнем случае. Дерусь я отлично, кстати.

— Тогда зачем ты здесь? — в залитой яркими лучами комнате неуловимо темнеет. Ниль игнорирует вопрос и перемены. Ловит за руки, поднимает запястья к тускнеющему свету. Показывает.

Вздрагиваю и снова чувствую дождь. Я не замечала эти шрамы раньше, легко не заметить — короткие вертикальные разрезы перечеркивают сходящиеся крест- накрест рубцы:

— Этого больше не будет.

— Почему? — Илай рывком освобождается, шагает назад, ударяется бедром о подоконник. Волна головокружения заставляет задержать дыхание. Не успеваю спросить: что меня остановит?

— Они выбрали меня из всех по одной простой причине, — говорит Ниль Д. Пхакпхум. — Я тебя не боюсь.

Его губы продолжают двигаться, но я странным образом не слышу — Илай не слышит. Рассматривает человека напротив и перебивает:

— Правда? — тот осекается. Непонимающе хмурится. Позади, на дверцах шкафа, высветляется квадрат окна с двумя силуэтами: солнце возвращается. — Что не боишься?

Ниль фыркает. Улыбается. Прищурившись, кивает — на колечках в брови вспыхивают блики. Блестящие капельки чиркают по смуглой коже. Завеса воды, сверкая звездной пылью, разделяет нас:

— Конечно.

Илай ему верит.

Илай хочет плакать: впервые его не боятся.

Ливень сметает сияние и призрак убитого мной парня. Лупит по голове, плечам, размывает лужу под ногами. Прячу лицо в ладонях. Внутренности скручивает спазм. Лучше бы я помнила его мертвым — темной фигурой в баре и раньше, в комнате отдыха: всего лишь незнакомец рядом с огненным магом.

Горячие руки прогоняют холод, Илай прижимает к себе, гладит по спине, убирает налипшую на лоб челку. Жесткие пальцы вплетаются в волосы, не давая отвернуться:

— Все хорошо. Хорошо, — но в темных глазах золотистым кольцом чар стынет боль. Он криво усмехается, ласково перебирает пряди на затылке. — Он бы тоже убил тебя, если бы пришлось. Не раздумывая. Ниль действительно ничего не боялся, — рвано смеется, на секунду снова превращаясь в изувеченного ритуалами безумца.

— Мне жаль, — тебя, не его.

— Знаю. Но я показал тебе его не чтобы… — зажмуривается. — Я хочу, чтобы ты поняла: мира мало. Будет война.

— Ч..т — голос срывается и тонет в шуме воды. Жаркие губы касаются моих:

— Она нужна всем. Даже нам. Мы слишком много потеряли. Слишком много сделали. Кто-то должен заплатить за его смерть, за все смерти. С миром ничего не закончится. Совет хочет управлять тьмой, но не из-за денег. Магия умирает. Пора заявить о ней — или потерять навсегда. Сано Тхеви права: через несколько поколений существа вымрут, сущности сбегут еще дальше. Все наработки ученых окажутся бесполезными без сырья. Останутся твари, но пакт сделает их недосягаемыми. Совету придется открыть магию миру, но и тогда пригодятся только боевые чары. Университет начнет готовить военных, получит шанс занять важное место в политике. Диктовать условия и продавать формулы.

Дождь редеет, за ним проявляются другие звуки: плеск, шарканье ботинок. Обернувшись, вижу вдалеке Нааса, Янни и Марию. Илай замолкает. Обнимает теснее. Хрипло выдыхает:

— Но если просто открыть двери для всех — долго ли еще править Советникам? Они рискуют потерять контроль и попасть в зависимость от правительства. Им нужны твари. Если не в подчинении, то врагами. Твари угрожают каждому, их легко ненавидеть. Они везде, даже в нас самих. Чтобы удержать власть, Совету необходимо зло, против которого выступит любой человек. Но оружие, знания — будут только за защитным контуром Университета, — в личной библиотеке Совета. Ежусь, трогаю шрам. Снова спрашиваю себя: что же мы наделали?

Но разве мы могли поступить иначе?

— Все в порядке? — Наас держит Янни за руку. Мальчишка, похожий на мокрого воробья, запрокинул лицо к темному небу и ловит капли ртом. Почти не отрывает подошв от асфальта, чтобы не спотыкаться на засыпанной обломками дороге. Его брат горбится и прячет ладони в карманах куртки. Илай говорит:

— Нам лучше исчезнуть. Сразу, когда пакт вступит в силу.

— Что? Почему? — вскидывается Наас. Мария подходит ближе. Утыкаюсь носом в шею Илая, пока он объясняет, что не будет учебы, экзамена, приключений, а магия еще надолго останется темной.

Для таких, как мы, свои правила игры.

— Это всего лишь предположение. И деваться некуда, — Наас облизывает губы, тянется к знаку за ухом. Тонкие красные линии накрепко привязывают нас к Университету.

— Темные земли, — говорит Янни, раскачиваясь на пятках.

— Опять Отрезок? — Наас кривится, оглядывается. — Зачем тогда уходить?

— Сирас сказал, там хранятся книги, которые удалось спасти от уничтожения. Часть архива Раймонда Аваддона в том числе.

— Ты имеешь в виду рукописи Огненной эпохи? — Наас вздрагивает. Склоняет голову, прислушиваясь. Кивает на приоткрытую дверь через дорогу: по переулку приближаются голоса.

— Да. Заклинания. Ответы. Возможно, там мы узнаем, почему магов огня становится меньше. Или найдем способ избавиться от меток Университета.

— Но если архив у тварей, что помешало им воспользоваться книгами? — Плутон говорила, он сожжен.

— Все магические трактаты защищены от не-людей, — поясняет Наас. Ныряем в магазин с обнаженными манекенами в разбитой витрине. Ступая по хрустящим осколкам, замираем у окна. Янни пытается вывернуться и сбежать вглубь, к шеренгам вешалок с остатками одежды, но рыжеволосый маг успевает перехватить его, прижать беспокойные руки к бокам:

— Тише. Мы прячемся.

— От кого? — свистящим шепотом интересуется мальчишка. Прозрачные глаза сияют в полутьме.

— Тсс.

Поначалу слышен лишь ручеек чужой речи, но вот я уже выхватываю отдельные слова, а вскоре они складываются в предложения:

— …ше никто не умрет. Не нужны будут обереги, не придется жить в общагах. Охотники займутся работой, ради которой Университет и затевался! Помнишь, что написано в клятве инициации? Я пришел, чтобы беречь равновесие и

защищать слабых, — напевно цитирует Сано Тхеви. — Со времен Мерлина мы здорово извратили кодекс чести ордена. Пакт Серафима напомнит охотникам, если не администрации, ради чего мы учимся управлять своими чувствами.

— Ради чего? — вопрос целителя обрывает шаги.

— Ради будущего, — в грудном голосе Свидетеля звучит нежность. — Ради человечества. Мы привыкли мыслить в узких рамках Университета. Отделять себя не только от монстров, но и от людей, которые ничего не знают о магии. А мы ведь собрались вместе именно ради них. Пакт спасет множество жизней. Сейчас старшие твари убивают без удержу, не из-за голода, а ради развлечения. Их мало, но жертв — тысячи. Мы сократим число до сотен.

— Но что будет с нами? — вскрикивает Энид. — Мы потеряем все!

— Только Университет. Создадим свой. Без Совета. С правом голоса для каждого. Равенство, демократия, если хочешь. Многие маги перейдут к нам, вот увидишь! Пусть тебе не нравятся огненные — скоро они потеряются среди наших друзей. Сыграют свою роль и превратятся в невидимок, как было всегда. Мы заложим фундамент новой, лучшей системы.

— Фундамент на костях! Они убивают всех несогласных! Они отметили нас, они убили…

— Кана, — шелест. Сдавленные рыдания. Стискиваю зубы. — Да. Кан боролся за свою правду. Он проиграл. Я очень тебе соболезную. И хочу, чтобы ты нашла покой в собственном выборе. Постарайся хоть на секунду забыть о Кане. Подумай о себе. Твое будущее. Ты достаточно долго была в Университете, чтобы предсказать, каким оно будет там. И можешь представить альтернативу. Сравни.

— Я не могу, — всхлипывает девушка. — Не могу перестать думать о нем. Постоянно вижу его лицо! Мы поссорились… я видела его с Зарин. Обнимал ее, улыбался! Специально, чтобы заставить меня ревновать! Я так злилась… накричала… сказала… я не хотела… не хотела потерять его. Но не смогла признаться, и столько гадостей наговорила! Я не хотела…