Назначьте ведьме адвоката (СИ) - Снежинская Катерина - Страница 64

— Чем это так пахнет? — шёпотом спросила Мира.

Ведьмочка вполне могла позволить себе уделить внимание и запахам и видам. Ей-то не приходилось выдирать казавшиеся пудовыми ноги из склизкой глины и волочить за собой насквозь промокший подол. Ревис, как настоящий мужчина, нёс адвокатскую помощницу на руках. Кире такой любезности никто оказывать не собирался.

— Это река, — ответил инспектор, — тут недалеко пирсы и до залива рукой подать. А мы пришли.

Тейлор обошёл ведьмака, звякнул металлом и открыл калитку — крепкую, добротную, подстать забору, который был нечета соседским. А вот лачуга, за ним скрывающаяся, ничем от других не отличалась: низенькая, кривобокая, будто врастающая в землю, с низко нахлобученной крышей.

Надежды на то, что внутри дом окажется лучше, рассыпались прахом, стоило порог переступить: в комнате, где Тейлор предложил «располагаться» остро пахло плесенью и ещё чем-то смутно знакомым, неприятным. К серо-жёлтым пятнистым от сырости стенам и прикасаться не хотелось. А обстановка… Собственно, её и не было. Узкая железная кровать с облезлыми «шишечками», на ней солдатское одеяло. Ещё стол и табуретка, а на этом всё — ни шкафа, ни полок, вообще больше ничего.

— Н-да, — хмыкнул Ревис, — здесь меня точно никто искать не станет.

— Вот именно, — спокойно кивнул инквизитор, зажигая маленькую масляную лампу, — я сейчас печь растоплю, станет получше.

И вышел, почему-то плотно закрыв за собой дверь.

Кира постояла, ещё разок осмотрелась, хмыкнула, плечами пожала и взялась за верёвочную петлю, заменявшую ручку.

— Кажется, он не очень хотел, чтобы за ним шли, — эдак невзначай напомнил ведьмак.

— Тем хуже для него, — фыркнула адвокат, берясь за верёвку уже двумя руками — разбухшая дверь открываться никак не желала, пришлось приналечь.

Вторая клетушка от первой почти ничем не отличалась: такая же кровать, да ещё печь в потёках окаменевшей глины небелёным боком почти на середину комнаты вылезла. Тем самым противным и смутно знакомым тут пахло сильнее.

Как только Кира вошла, Тейлор, сидевший перед печкой на корточках, резко встал — вскочил почти — шагнул в сторону, будто угол загораживая. Явно хотел что-то сказать, но передумал, опять присел, шурша бумагой. Тут-то Рейсон и увидела, что он спрятать пытался: ряды, колонны и шеренги пустых винных бутылок — старых, толстенным слоем пыли покрытых.

— Здесь моя мать жила, — сказал инквизитор, а у самого голос спокойный-спокойный, ровный-ровный.

Вот только спички, которые он зажечь пытался, ломались одна за другой.

Рейсон помолчала, не слишком понимая, что в такой ситуации говорить нужно.

— Почему ты их не выкинул? — спросила, наконец.

— Я тут редко бываю, — логично ответил инспектор.

Газеты, которые он старательно между поленьями запихивал, занялись, высветив красным лицо инквизитора — нахмуренные брови, глаза прищуренные, губы сжатые. Ведьма подошла к Тейлору, тоже на корточки присела за его спиной, обняла, правда не без труда — инспектор упорно прижимал локти к бокам, не давая руки ему подмышками просунуть, но Кира справилась.

— А я козюли в детстве ела, — призналась застенчиво, пристроив подбородок на инспекторское плечо.

Сидеть так не слишком удобно было, зато уютно и, главное, тепло.

— Чего? — инквизитор повернул голову, пытаясь Рейсон рассмотреть.

— Сопли такие засохшие. Из носа, — пояснила ведьма, пихнув виском Тейлора в ухо — мешал он смотреть на огонь, нехотя, будто даже брезгливо посеревшие от времени поленья лижущий. — Теперь ты меня разлюбишь?

— Я как-то не очень… — промямлил грозный инспектор.

— Потому что тоже дурак. — Кира обняла его крепче, повозилась, пристраиваясь удобнее. Тейлора шатнуло — он едва на грязный пол не сел, а встать почему-то так и не додумался. — Вечно тебе всё разжёвывать приходиться. Ну смотри. То, что ты сволочь последняя, я с первого взгляда поняла, так?

— Так, — послушно согласился инквизитор, видимо ещё не отошедший от страшного адвокатского признания.

— То, что ты карьерист и эгоист мне в подробностях рассказали. Но, собственно, я и сама догадалась. Какие у тебя там ещё достоинства есть? Зануда? Мерзавец без чести и совести?

— Это не достоинства.

— А неважно. Смысл в том, что всё это прекрасно зная, я в тебя всё равно влюбилась. Так сказать, с широко открытыми глазами. И какое мне дело, скажи на милость, до твоих родителей, детства или бывших любовниц? Ну, если ты так переживаешь, давай закачу истерику и закроем тему, ладно?

— Какую ты истерику закатишь? — кажется, Тейлор улыбался.

— Громкую. С воплями: «Как ты мог!» — пообещала Рейсон. — Устроит?

— Нет. Ты опять чёрт знает что себе напридумывала.

Вот теперь инспектор попытался встать, только кто ж ему дал? В результате краткой, но энергичной потасовки инквизитор всё-таки оказался сидящим на полу, а Кира у него на коленях пристроилась. Так было гораздо удобнее, чем со спины обнимать.

— Это ты себе напридумывал, — как ни в чём не бывало, будто и не прерывалась, продолжила ведьма. — Точнее, сначала я тоже такого навертела, — адвокат помахала рукой видимо демонстрируя, как «вертела», — но мне-то можно, я девушка молодая, глупая и неопытная. Но ты-то солидный мужик!

— И что? — уточнил действительно улыбающийся Тейлор.

— А то! Все эти завихи про: «Ах, меня не за что любить!» — дурь сплошная.

— Нет у меня никаких завихов.

— Есть. Они вот тут большими буквами написаны. — Кира ткнула его пальцем в лоб. — Если человек точно может сказать, что его влюбиться заставило, то это никакая не любовь. Мало ты романов читал, а то бы знал, что чувства логике не под-да-ют-ся!

— Получается, ты меня… — инквизитор хмыкнул неуверенно, поскрёб кончик носа, — В общем, я тебя привлекаю вопреки своим «достоинствам»?

— Ну я же говорю: дурак! — тяжко вздохнула адвокат. — Я тебя просто люблю и уж за что мне такое наказание, понятия не имею. Может, в прошлой жизни Королевой-ведьмой была?

На это Тейлор отвечать не стал, только сильнее Киру обнял, прижал. А она ничего против и не имела.

***

Утро началось со скандала. Во-первых, оказалось, что прятаться от ведьмаков — это хорошо и разумно, но готовиться к судебному процессу всё равно нужно. Во-вторых, готовиться адвокатше нужно ни где-нибудь, а непременно в публичной библиотеке, потому как ей необходимо уточнить информацию по каким-то там актам. И, в-третьих, пусть он — Тейлор — и не надеется таким образом выиграть суд. Даже если он — инквизитор с замашками тирана — запрёт ведьму в погребе, выход Рейсон всё равно найдёт. И пусть лучше он — диктатор с садистскими склонностями — сразу эту мысль засунет подальше. А, вообще, пошли все к чёрту!

Консенсуса удалось достичь не сразу и далеко не без потерь — табурет, который разошедшаяся Кира пнула, теперь только на дрова годился. Но всё-таки компромиссное решение было найдено. Адвокатша, пусть и нехотя, но всё же согласилась, что личная тейлоровская библиотека тоже сойдёт. И Мира вполне может заменить ведьму в многотрудном деле поиска необходимого: на это её ума хватит, а на помощницу ведьмаки вряд ли покусятся, фигура всё же не та.

В общем, за неимением других кандидатур, Рейсон осталась выгрызать печень Ревису, а ведьмочка отправилась вместе с инквизитором к нему домой. Чему в данный момент Тейлор был несказанно рад.

На самом деле инспектор не верил, что у Нардброка хватит дури на него нападать, да ещё посередь бела дня. Конечно, ведьмаки парни серьёзные, но у каждой серьёзности есть пределы разумного. Вот только, видимо, эти пределы у всех разные.

Ждали его у собственного дома, за углом одноэтажной пристройки-конюшни, давным-давно местными жителями по назначению не использовавшейся. Насколько инспектор знал, теперь в ней хранили ненужный хлам, а потому посещали крайне редко. Поэтому надежды на то, что ведьмаков спугнут, было немного.

В том, что дожидались его именно ведьмаки, у Тейлора никакого сомнения не возникало. Эти четверо — две сработавшиеся боевые пары — его даже окликнуть не удосужились, и, уж конечно, навстречу не вышли, а просто свистнули, привлекая внимание. Трое остались в тени сарая стоять, один с арбалетом чуть вперёд вышел. Оружие он держал небрежно, но так, чтобы сомнений не возникало: целится в Миру и попадёт в девушку непременно, причём рана будет болезненная и крайне неприятная.