Синтез (СИ) - Ярне Борис - Страница 279

— Может, это был не ты, — подумав, сказал Феликс.

— Не понял?

— Ладно, не бери в голову. И это как раз то, благодаря чему я не могу тебя разглядеть. Твоя скрытность граничит с абсурдом. Из тебя получился бы шпион. — Феликс рассмеялся. — Порой бывают обстоятельства, доводящие человека до такого бешенства, что он способен на совершенно несвойственные ему поступки в такой амплитуде действий, что выглядит всё крайне неправдоподобно, как твоя история, но, тем не менее, это так.

— Бешенство, — повторил Максим. — Я думал об этом. Это и есть животный инстинкт? Тот самый?

— Не уверен. Животный инстинкт, он потому и животный, что стремится сохранить своему хозяину жизнь. А это дикая агрессия, и вызвана совсем не инстинктом самосохранения.

— А чем же?

— Жаждой мести… И чем-то ещё.

— Чем?

Феликс, не ответив, поднял только что принесенную свежую кружку пива.

— За моего загадочного ученика. К сожалению, я не психолог. Не принимай близко к сердцу то, что я тебе говорю. Это лишь субъективное мнение человека, который судит о произошедшем, основываясь на субъективном восприятии и описании другого человека. Ты находился в том состоянии, когда трезво воспринимать обстановку ты не мог ни по одной из возможных причин.

— Хорошо, — согласился Максим. — На этом и остановимся. Хочу напомнить всем присутствующим за этим столом, что собрались мы нынче по случаю дня рождения, и совсем не моего. Так что давайте лучше поговорим об имениннике. Что он умеет? Он умеет драться, владея всеми видами боевых искусств, используя все виды холодного оружия и подручные материалы, может стрелять из всех видов оружия, может кидать гири, толкать штанги, бить по груше, и так далее. Умеет разгадывать людей, если, конечно, ему не попадутся люди загадочные, умеет руководить отрядом головорезов, умеет… Что он еще умеет? Умеет ездить верхом?

— Умеет, — улыбаясь, сказал Феликс.

— Умеет управлять самолетом?

— Чем?

— Не то говорю. Умеет управлять пароходом?

— Нет, не доводилось. Яхтой парусной могу.

— Вот так новость! — воскликнул Максим. — А почему ты меня не учишь этому ремеслу? Месяц молчал. Я с детства мечтал ходить на яхте.

— Это уже за дополнительную плату, — смеясь, сказал Феликс.

— Вот чёрт. Ладно, значит, яхтой ты можешь управлять. Что там еще? Трактор, комбайн, паровоз, велосипед, мотоцикл… Ну и так далее.

— Умею сидеть в тюрьме, — грустно произнес Феликс и разом осушил кружку пива.

Максим, немного помедлив, спросил:

— Не расскажешь, как ты так попался?

Феликс подозвал официанта и попросил его принести бутылку рома.

Повисла пауза, нарушать которую Максим не стал, ожидая, что Феликс сделает первый шаг к откровенности, на которую, как ему показалось, тот нацелился. Принесли ром и ведерко со льдом. Максим отказался. Феликс, дав понять официанту, что обслужит себя сам, наполнил бокал и поднял его, стараясь рассмотреть сквозь него небо. Он сделал большой глоток и поставил бокал на стол.

— Работая в «спецназе» МГБ, я дослужился до подполковника, когда вдруг оказался не удел. Моего босса перевели в Центр, и я попал под начало его зама, с которым у меня были настолько прекрасные отношения, что я сломал ему нос прямо в его новом кабинете через неделю, после того, как он его занял, в присутствии личного состава.

— Класс! А что ты с новым боссом не поделил?

— Это не так важно, — отрезал Феликс. — Хотя, что тут, собственно? Всё предельно просто. С самого начала нашей совместной службы, мы были с ним на ножах. Причина? Гнилой он был какой-то, сложно объяснить. Никто его не любил. Зато наверху у него всё было замазано. Иначе никогда он бы не занял этот пост. Генерал! И мы его не просто не любили, но и не забывали выказывать ему свое презрение. А он взял и обошёл нас. И, судя по всему, решил отыграться. Вот тебе элементарный пример мести. И начал почему-то с меня. Случайность. На самом первом совещании, проходившем в его кабинете, он приказал нам стоять по стойке смирно всё то время, пока он раздавал распоряжения. Все, от майоров до полковников, по большей части старших его по возрасту, стояли по стойке смирно. Я, кстати, подполковником стал незадолго до этого, и начал больше с бумагами возиться, ещё за год до повышения я работал в поле. Вот, стоим мы, значит, слушаем, скрипим зубами. А он сидит за столом, вещает и курит. Докурил, затушил окурок в пепельнице, высыпал всё, что в пепельнице скопилось, в мусорное ведро, и вдогонку хотел плюнуть туда. Хотел, да промахнулся. Замолчал и глядит на пол, на свою «харкотину». Налюбовался, поднял голову и смотрит на нас. Обвёл нас всех взглядом и называет моё имя. Я вышел из строя, как бы это смешно не выглядело в кабинете. А он, как ни в чем не бывало, приказывает мне вытереть пол и вынести мусорное ведро. Собственно, и всё. Возможно, если бы я сдержался тогда… никогда бы не узнал о существовании этого острова. — Феликс ухмыльнулся. — Ничего, кроме того, что я бы потерял своё достоинство, и по сей день чувствовал бы себя «шавкой» и рабом. Вот цена свободы… Трибунал и последующее увольнение без пенсии и прочих чудесных атрибутов сотрудника силового ведомства. Меня, вообще, могли посадить. Выручил мой бывший босс, который случайным образом узнал о случившемся. Классный мужик был, в центре ненадолго задержался, ушёл в отставку. Может, помогли, конечно, но, слышал я, что не все у него благополучно было, то ли с семьей, то ли со здоровьем. Но, с дочкой ему повезло… Так, что-то увлекся. Это всё не имеет ко мне никакого отношения. Я к тому моменту уже оказался там, где сейчас прибываю.

Максим несколько смутился, подумав о своём.

— Что значит, с дочкой повезло? — спросил он Феликса.

— С дочкой? Шефа моего бывшего зовут Филипп Роллан. Дочь его примадонна нынче, звезда сцены, Жанна Роллан, слышал наверняка. Кстати, в президенты генерал что-то решил пойти. Удивительный мир.

— Да, — протянул Максим, — мир и вправду, удивительный. А почему ты не хочешь сейчас обратиться к Роллан? Может, он поможет? Я, правда, не знаю, за что ты должен сесть в тюрьму. И за что тебе посадили тогда…

Феликс, сделав ещё глоток рома, улыбнулся и загадочным тоном произнес:

— Ты не поверишь, но я боюсь.

— Боишься обращаться? — уточнил Максим.

— Нет, боюсь последствий.

— Извини, не понимаю.

— Мой первый срок я получил уже через год после увольнения, по глупости. Я считал себя опытным волком, столько лет в структуре, столько повидал, столько испытал. Мне шёл пятый десяток. Двадцать с лишним лет под ружьем, пятнадцать в руководителях разного калибра. А, оказалось, учиться у этой жизни и учиться… И всё равно дураком помрёшь. Это дело прошлое, не буду тебя грузить о том, как можно свернуть не в ту сторону. Скажу только об острове. Те, с кем я завязался, когда запахло жаренным, пообещали уладить все вопросы с полицией, я не один попался, и мне предложили, чтобы не оказаться на нарах раньше времени, исчезнуть на пару месяцев, и порекомендовали Пиратский остров. Погрел я тут кости, ни с кем не выходил на связь по их просьбе, а когда вернулся, их и след простыл, а меня одного прижали. Пока я тут загорал, дело обставили так, что ни кто иной, как я и есть главный и единственный злодей. И на год… Дело не сильно важное было. Вот такой мой первый опыт.

— Без деталей сложно понять, о чем ты сейчас рассказал, — сказал Максим.

Феликс тихо рассмеялся. Он уже изрядно захмелел.

— Потом я стал действовать осторожно и вскоре стал подниматься. Я, как бы это так сказать, работал архитектором. — «Еще один архитектор, — подумал Максим, вспомнив Манчини, — это прямо любимое хобби в криминальной среде». — Я разрабатывал нужные схемы для нужных элементов общества и организовывал их исполнение, сам не принимая участия. Конечная цель меня не интересовала.

— Какие схемы? — не понимая, спросил Максим.

— Меньше будешь знать, лучше выспишься, — проговорил Феликс.

— Ты так интересно рассказываешь! Как в сериалах, ограничивающихся первой серией. Или ничего уж не говори, — смеясь, сказал Максим.