Синтез (СИ) - Ярне Борис - Страница 203

— Ну, за дружбу! — скомандовал Костян, — по три стакана, без остановки.

Отдышавшись, и чувствуя, что его сейчас вырвет от трех подряд, пусть и маленьких, рюмок водки, Максим взглянул исподлобья на своих собутыльников.

— Ты прости Газона, он Клер любит до смерти, — проговорил Костян. — Да, Клер? Подь сюды.

Клер, размахивая грязной тряпкой, подошла к столу.

— Прыгай! — скомандовал Костян.

Официантка, как кошка обвилась вокруг Газона и присосалась к его губам.

— Видишь, какая любовь?

Только сейчас Максим заметил, что два других парня, Буль и Ганг, просто наблюдают.

— А ты, Клер, никому нашего Газона не отдашь?

— Ты это к чему, Костюнчик?

— Ну, вот ходят тут мимо, облизывают тебя взглядами незнакомцы…

— И что?

— Что ты хочешь с ними сделать?

— Ничего. Ты к чему?

— Да ладно, не парься.

— Буля вот жалко. Его телка бросила. Не так давно. Кстати, из-за такого вот, как ты, смазливого козла.

Это обращение было к Максиму.

В этот момент его, наконец, прожгло до самого мозга. Он смотрел исподлобья то на Костяна, то на Газона.

— Да, из-за такого вот студентика. Да не бери в «размор». Клер, тащи уже «Чивас». Я видел пару восемнадцатилетних. Ты не против, Максимка? Дружила наш. «Терпила», мать твою! Ха! Тащи, шалава… Я могу, это моя сестра. А ты, Максимка, как только она придет, чмокнешь её в ручку и скажешь: «Премного благодарен, шалава». Замётано?

Максим начинал ощущать нервный тик под обоими глазами.

— Ты чуешь власть и силу, дружбан? И уважуху к нам? — строго спросил Костян.

— Определенно, — неуверенно ответил Максим.

— Ты какого хера мямлишь там, как подрезанный теленок. Где уверенность в голосе? — издевательски произнес Костян.

— Да чую я это на всю широту ваших глубоких душ, — вдруг сказал Максим.

— Вот ты отмочил! — заржал Буль.

Костян подозрительно промолчал.

— Пришла! Красота, а не бутылки. Ты, Максимка, может сразу и расплатишься, а то мы разводим тебя, а вдруг у тебя в карманах, как у нас к концу получки.

Максим вытащил скомканные бумажки и отчитал, сколько надо.

— Да мы до утра дотянем. Ты, я смотрю, не из бедных. Чё ты тут забыл? Стоп. Клер, а ну назад. Макс, как договаривались.

Максим медленно встал перед Клер. Та непонимающе глазела то на Макса, то на Газона, то на Костяна. Максим взял её за руку и поцеловал.

Тут официантка влепила ему по лицу тряпкой, что она держала в руках, с такой силой, что тот отшатнулся от неожиданности.

— Совсем охренели, придурки чёртовы!

— Тебе не по кайфу? — ржал Газон.

— Когда я такое сотворил со своей, она решила, что я «ширнулся», — проронил Буль.

— Вот видишь, Максимчик, как у нас тут молодежь страдает. Жаль Буля.

Максим сел обратно за стол.

— Ты не закончил, — резко бросил Костян.

Максим молча смотрел на него.

— Клер, а ну хватит гонять туда-сюда. Наш друг хочет поблагодарить тебя.

Клер подошла.

— Премного благодарен, — отрывисто произнес Максим.

Костян тем временем вскрыл бутылку виски.

— А ещё? — Буль с Костяном, словно по команде приблизили своё лицо к Максиму, излучая сладкую надежду на дальнейшее развитие ситуации.

Максим прокашлялся.

— Премного благодарен, шалава.

Наступила пауза. И тут вся братва разразилась сумасшедшим хохотом.

— Молодец, корешок! Она, хоть и сестра мне, и тёлка моего кореша, но шалава… А правда есть правда. По «Чивасу»!

Компания осушила по бокалу виски.

Максим поймал себя на мысли, что пьют в основном его собеседники. Он, как начал, оказавшись с ними за одним столом, понемногу принимать алкоголь, так и продолжал удерживать темп. Шум в ушах нарастал. Кровь медленно приливала к глазам. Максиму уже становилось не важно, что вокруг говорят и как с ним поступают. Он уже был готов изрезать их всех на куски. Не хватало какого-то нюанса.

— Я вот, все же, о чем хочу спросить тебя, Макс, — проговорил Костян.

Максим смотрел на него, не меняя мимики.

— Ты какого хрена сюда приперся? Неужели в мотеле тебе не рассказали о том, как тут весело.

— Я хотел перекусить, — спокойно ответил Максим.

Костян залился злобным смехом.

— Буль, ты ему веришь?

— Как скажешь, босс, — ответил Буль, запивая виски.

— А ты Газон?

— Я-то ему уже втащил, — ответил тот.

— Хорошо, моя очередь? — Костян вдруг вскочил и всадил Максиму в ухо такой удар, что тот отлетел к барной стойке. Потом подошёл, схватил Максима и, прошлифовав им всю стойку, чуть не мокнул в ведро с помоями.

Тем временем посетители начали постепенно расходиться.

Бармен напрягся.

— Тебе чего надо, гнида? — явно сорвав терпение, орал Костян.

— Теплого общения, — промурлыкал Максим, сплевывая кровь.

Все зашлись смехом. Молчал один Ганг. Костян заметил это.

— Ганг, ты у нас самый умный, целый курс в институте отсидел, пока на траве не попался. Ты ему ещё не втащил, и ты Буль. Буль, ты ничего не хочешь предъявить гостю. Ты не хочешь отомстить за свою телку и, надев вонючую половую тряпку на это смазливое хлебало, кастрировать его…

— Кость, ты задал мне вопрос, — флегматично заметил Ганг.

— И что, а? Чё надо? Говори всем.

— Отпусти его. Довольно, — с натяжкой проговорил Ганг.

— Что?

— Тормозни чутка.

— А я у Буля спросил.

— А я мигом, брат, — заявил Буль и, вскочив из-за стола, направился к Максиму.

Максим медленно поднялся с пола и, обернувшись, столкнулся с Булем, который, взяв его за грудки, процедил сквозь зубы:

— А это тебе, «терпила», за мою тёлку…

Он врезал Максиму коленом в пах, а когда тот согнулся, засадил ногой по ребрам так, что Максим снова отлетел к стойке бара и, корчась от боли, сполз на пол.

— Красавчик, Буль! — аплодировал Костян. — Ганг, что сказать хотел?

— Давай вмажем, Кость.

— Это я всегда, — воскликнул тот, обнимая подошедшего Буля.

— Так полегчало, братаны, — беря стакан, поделился своими чувствами Буль.

— А ты как… — Костян не договорил. Он смотрел в сторону барной стойки, и его лицо медленно принимало выражение вялого недоумения.

Максим, отряхнувшись, хромая, шёл обратно к столу.

— Ты на него посмотри. Чуть башкой в помоях не оказался, а всё ещё тащит свой зад. Чего, студентик?

— Виски я брал. Хочу выпить. — Максим шумно упал на стул и стукнул бокалом.

Официантка спряталась за барменом. Посетители все до единого покинули заведение.

— Знаешь, что, — прохрипел Костя, — я не понимаю тебя! И чего тебе надо! Но могу сделать так, что ты будешь ползать у меня в ногах в собственном дерьме, слизывать его вместе с кровью с пола, и при этом уговаривать, чтобы Буль тебя кастрировал и оттрахал в задницу. И всё для того, чтобы я перестал тебя мочить. Жестко и без перерыва! Гнида…

Тут кровь залила всё лицо Максиму.

— Ты зачем сюда пришел? — Костян терял нить.

— Кость, не надо, — пытался остановить его Ганг.

— Да «мочканем», — между делом пролепетал Газон.

— Отвали, мудила! — рявкнул Костян

— Пацаны, что-то не то. — Буль искал глазами Клер.

— Что тебе нужно? — во всю глотку заорал Костян, брызжа слюной, тем не менее, не поднимаясь с места и глядя в невозмутимое, налитое до предела кровью, лицо Максима.

— Костян, заморозь «хлебало»! — неожиданно для всех поднял голос Ганг.

Все оторопели. Костян, моргая, смотрел на Ганга.

— Ты чё, «сопелый», «рамсы» попутал? Ты на кого рыло втянул? А?

— Заткнись, идиот, он этого ждёт, — уже тише, сквозь зубы прошипел Ганг.

— Чего? — Костян приблизил свое вспотевшее лицо к наливающимся кровью глазам Максима. — А? Что ты здесь? Кусок собачьего дерьма! Ты… ты никто. Что тебе от нас нужно, козлина?

— Чтоб вы, мрази, место своё знали, — спокойно произнес Максим.

Из четырех бутылок, стоявших на столе, он схватил две и тут же с обеих сторон оглушил ими Газона по голове так, что тот мгновенно залился кровью и рухнул на пол; а вспомнив инцидент в подсобке, Максим рванул стул и со всей мочи впаял его ножкой Газону в причинное место, так, что у того не хватило сил застонать, он лишь замычал. Максим опрокинул стол на Костяна с Булем, не забыв подхватить вилку с довольно-таки острыми лезвиями и воткнуть Гангу в плечо, когда тот ринулся на него; работая всеми конечностями, не забывая действовать вилкой, подобно шпаге, он оставил корчиться его на полу. Кастян был так ошеломлён, что, выбравшись из-под стола, встал и замер на месте. Подняв стул, Максим со всего размаха расколотил его о крепкую голову Буля. Тот громко свалился и закружился по полу. Схватив две оставшимися целыми бутылки которые кружились на полу, он превратил их в «розочки», одной из которых, он, на всякий случай, проткнул Булю ляжку, что заставило того припасть к полу надолго. Держа в каждой руке по смертельному цветочку, он надвигался на Костяна. Тот попятился к стойке.