Синтез (СИ) - Ярне Борис - Страница 181

— Ну, это я уже слышал. А вот чего я не знаю, так это того, кто следит за этими коридорами. И каким образом. И как фиксируется сила энергии.

— Это не имеет значения. Не всё и не всем можно знать.

— Но, если знать всех, кто имеет доступ к этой информации…

— Сила импульса интересна только Орденам.

— Обоим? У вас единая система наблюдения?

— Ты задаешь слишком много ненужных вопросов. Выйди сегодня же на своего полицейского и узнай, есть ли что-то по Хаксли. Фархад мой, не лезь с очередными нелепыми вопросами к совету Ордена. Ты ведь это собирался сделать?

— Есть другие варианты? Каким образом ты собираешься выйти на Фархада? Я бы мог спугнуть его, задав о нём вопрос магистру.

— Ты видимо забыл о том, что ты не интересен совету, а поскольку информацией о принцессе ты не располагаешь, ты им и подавно не нужен. Иначе они на тебя давно бы вышли сами. Если Рика взяли в разработку почти с самого вашего прибытия, Фархад был подготовлен уже давно и неизвестно, кто за всем этим стоял и стоит.

— Если им нужна принцесса, они её ищут. Они же могут помочь?

— Кому? Тебе? Ты для них никто. Ты не представляешь для них интереса даже в части поиска принцессы. Хотя…

— Хотя, откуда они могут это знать, — продолжил Максим, — ты это имел в виду? Ответ очевиден. Ты следил за мной один?

— Кроме непосредственного наблюдения, я руководил наблюдением.

— То есть, были ещё люди. Не зависимо от количества наблюдателей Фархад, если он также руководил наблюдением, не заинтересован в привлечении ни меня, ни кого-то ещё, к поискам по вполне очевидным причинам. И если он отчитывается перед советом, то они считают, что у него всё под контролем. Ведь, для кого ещё, как не для совета Ордена Лебедя был сыгран весь этот спектакль?

— Не только Лебедя, — добавил Карл.

— То есть?

— У Ордена Лебедя могут быть все основания заподозрить в похищении Орден Дракона, что отвлечет их от нужного направления и запутает все следы. Я уже сказал о провокации. Нужно искать того, кому она нужна.

— Это кто-то со стороны, — задумчиво проговорил Максим.

— Нечего гадать.

— Сбить с толку всё и всех, запудрить мозги сказками о «драконах» и «лебедях», обвинить в участии в наркобизнесе кандидата в президенты, разоблачить наркобаронов, подпитывая историей о том, что в ней замешан дракон, рассказать о похищении злодеями законной принцессы — символа добра, чей дворец расположен в центре Города, недалеко от президентского дворца… Кому, как не тем, кто не хочет лишиться власти?

— Я повторяю: нечего гадать.

Воскресный день решил не баловать горожан чудесной погодой. Когда Максим возвращался в «Рапсодию», всё также моросил дождь, и небо было плотно заправлено беспросветной серой простыней. У входа в гостиницу остановилась карета, и кучер, спустившийся с козел и, зажав между пальцев сигарету, высматривал прохожих в надежде попросить огня. Подошедший Максим оказался очень кстати. По просьбе кучера он достал из кармана зажигалку и протянул её, давая прикурить. В это же мгновение дверь кареты распахнулась, и кто-то с силой затолкнул его внутрь. Его горло сжали и набросили на голову мешок. Карета дернулась.

Видимо заехав в какую-то подворотню, Максима вытащили из кареты и перетащили в автомобиль… поехали… приехали… вытащили… снова перетащили… посадили…

Левый глаз затек, челюсть припухла, из носа текла кровь. Руки были привязаны к спинке стула. В горле пересохло.

— Похоже, ты тупой, — раздался за спиной голос Томаса Шнайдера, обошедшего Максима и вставшего перед ним. Он наклонился и, схватив Максима за волосы, вздернул ему голову, обратив лицо к себе. — Ты безмозглый баран. Ты вообще не понимаешь, что тебе говорят? И кто тебе говорит?

Шнайдер ткнул Максима в лоб и сел перед ним за стол, предварительно положив на него диктофон.

«Я хотела услышать твой голос».

«Жанна?»

«Здравствуй, мальчик мой»

«Здравствуй. Ты где?»

«Я в логове Дракона. Только что с концерта».

Шнайдер нажал на паузу.

— Ты какого хрена творишь, урод? Что у тебя с Роллан? — сдавленным голосом зарычал Шнайдер.

— Я оказываю ей психологическую поддержку по телефону, — прохрипел Максим.

Шнайдер дал кому-то знак и Максим ощутил хлесткий удар в правое ухо. В голове зашумело.

— Мои люди доложили мне, что видели незнакомца, выходящего из гостиницы в Ветреном, и уходил он от Роллан. Ты был там?

— Чудесный городок. Милый, приветливый, надо полагать, — не сдавался Максим. — Что ты докопался? Не был я ни в какой гостинице. Мы дружим с Жанной, как обычные свободные граждане свободного демократического Города. Тебя не устраивают Городские законы, касающиеся прав человека? Предложи внести поправку в конституцию. Ты же юрист…

Удар в левое ухо.

«Я о Шнайдере. Он умудряется связываться со мной чуть ли не каждый день. И всё твердит мне о своей безумной затее с троном, в которой я ничего не могу понять. Его отец очень страшный и могущественный человек».

— Что она тебе об этом рассказывала?

— Я вообще не понимаю, о чём ты сейчас, и о чём она тут говорит. Мне плевать на ваши «замуты». Чего ты от меня хочешь?

— Я хочу, чтобы ты сдох, как крыса, но пачкаться о твою мерзкую рожу мне не с руки. Я хочу, чтобы ты подыхал медленно и без удовольствия, как это происходит со всеми, кто встает у меня на пути. Ты, видимо, меня совсем не знаешь, как и не знаешь тех, кто не понимал, о чём я им говорил. Я вижу, что у тебя с Жанной есть связь. Я вот только не могу понять, что она нашла в таком червяке, как ты.

— У неё своеобразный вкус, — объяснил Максим.

— Тварь, — снова зарычал Шнайдер и на этот раз решил не использовать стороннюю поддержку, и оставил отпечаток своего каблука на щеке Максима.

— Ты уверен в том, что Жанна тебе ничего рассказывала? — снова спросил Шнайдер.

— О чём, боксер?

— О том, что я тебе только что дал послушать.

— Ничего она мне не рассказывала. Ничего я не знаю и не понимаю, но даже, если бы я что-нибудь и узнал, что-то такое, о чём ты меня спрашиваешь, мне было бы по фигу. Я у вас тут ничего не понимаю и понимать не хочу. И Жанна всего лишь моя знакомая, которая повстречалась случайно и также случайно позвонила. Что тебе ещё нужно? Ты известная личность, сын известной личности, Жанна известная личность, дочь известной личности. У вас свои игры. Каким боком я могу оказаться внутри ваших пересечений? Ты сам думаешь, что спрашиваешь? Ведь, ты её не любишь, нужна она тебе, как картинка. Я тебе зачем? Что это за «пацанские разборки»? Ты же солидный человек! Ты политик. Занимаешься хренью какой-то.

«Лесть и ложь во спасение, — думал Максим, — отступать можно лишь с одной целью — подготовиться и нанести ответный удар. Где-то я такое читал. Что я могу сейчас сделать? Только сдохнуть. А потом? Чёрт его знает».

— Это не твоего тупого ума дело. Кто мне мешается, того я уничтожаю. Я тебя предупреждал? Предупреждал. Больше не предупреждаю. Ты будешь медленно кончаться. Можешь сбежать, если хочешь. Это твой единственный шанс. Всё.

Глухой удар и Максим потерял сознание.

«Трон, Жанна, Шнайдер, королева, — мысли путались в голове Максима, когда он очнулся. — Все, начиная с Акиры, помешались на этих легендах. А Маргарита — принцесса! А Карл, а Фархад, а Белоснежка, а все остальные тоже где-то там. Один я лежу тут в грязи, измазанный кровью, и не при делах».

Часть VIII. Глава 4

Гашек сидел за столом в кабинете, бездумно перелистывая тетрадь Тадеуша Буковски. Он забрал её из квартиры Симбы, куда заехал после того, как покинул Почтовый переулок. У него были ключи от квартиры друга, которые тот вручил ему ещё давно, на всякий случай. Этот случай представился впервые. Розы не было дома, она ещё не вернулась от своей племянницы. Каким образом Ян скажет ей о случившемся, он не представлял. Он ощущал ни с чем, до настоящего момента, несравнимую тяжесть на душе.