Тревожный Саббат (СИ) - Воронина Алина - Страница 50

— И талия, и ноги, и лицо — все какое-то другое, — продолжил Чайна.

— Ага, и волосы, представьте себе. Люди, очнитесь, я училась в цирковой школе! И там привыкла к перевоплощениям. А фигура… Каждый день я бегаю, да и вообще спортивный человек. Макияж и парик — дело наживное. Поймите, я же осталась прежней роботеткой Ким, просто апргейдившейся для выступления.

— Мы понимаем это и еще раз подчеркиваем твое право на неприкосновенность частной жизни, — церемонно вымолвил Заратустра. — Но ты очень красивая!

— Ха! Когда ты впервые меня увидел, то так не считал, — ухмыльнулась Ким.

— Я изменил свое мнение, и это произошло не сегодня, — тихо ответил Асмодей.

Даже в полутьме было заметно, как изменилось лицо Чайны, и покраснела Ким.

Но фаерщик быстро взял себя в руки:

— Выпьем немного для бодрости мате. У нас выступление через пятнадцать минут.

Ким первой взяла чашку. Напиток бередил кровь, придавал ясность, но не мог спасти от грустных мыслей. Фаерщица вспомнила свое первое выступление. 12-летняя девочка крутит горящий обруч и смеется. Тогда было не страшно. Сейчас — очень. Но еще больше Ким боялась другого. Отказа длинноволосого и бородатого человека, который сидел и с невозмутимым видом поигрывал тростью с набалдашником-волком.

— Пора идти, — прошептала Ингрид.

Чайна подошел к Ким, будто бы хотел что-то ей сообщить. И протянул руки. Девушка мгновенно отшатнулась:

— Ты что, Чай? Мой внешний вид не может изменить, слышишь, ничего!

Сильные накачанные руки Чайны безвольно опустились.

— Берем реквизит и на выход, — скомандовал Асмодей.

Ким подхватила веера, обручи, пои и поднялась на сцену. Ей вдруг стало страшно. Не так, как в туннеле, когда она впервые увидела Ницшеанца. А зябко, нехорошо и как-то неуютно.

«Страшный Саббат», — тихо сказал кто-то. Девушка выбежала на сцену.

Они с Ингрид крутили горящие веера, а ребята — даббл-стаффы. Ким почти ничего не видела — ни зрителей, ни луну, ни даже Ницшеанца, наблюдавшего за ней. Только огонь, слишком много огня. Затем был номер «Кармен» с горячей испанской музыкой и длинными юбками, которые так легко могли загореться.

Ким выступила безупречно. Никто и никогда не узнал бы в этой порхающей нимфе бесформенное существо среднего рода, роботетку. Она грациозно кружилась с огненными веерами, крутила горящие пои и даже жонглировала факелами. Остальные фаерщики тоже выложились по полной. Темная энергия Саббата горела в них. Кимчувствовала странное возбуждение. Черные тучи сгущались в ее душе. И если б рядом была Иней, то та призналась, что испытывала нечто похожее холодным декабрем, в страшную ночь Красного Самайна.

После выступления фаерщики раскланялись, а Ким даже не нашла в себе сил на улыбку. Она молча складывала реквизит и думала: «Почему я стою на этом пути? Что же случится дальше?»

Вдруг она увидела Ницшеанца. И впервые в жизни ощутила не страх, а животную ненависть. С самого детства они, даже не живые люди, распоряжались ее судьбой.

— Я тебя ненавижу! — закричала девушка.

— Я предполагал это, — улыбнулся призрак. — Но ставки слишком высоки.

— Не хочу быть марионеткой. И не буду я возрождать эту чертову усадьбу. Свою судьбу выберу!

— И какую же? — с интересом спросил Ницшеанец. — Станешь лучшим работником колл-центра? Поступишь учиться на ветеринара? Уйдешь жить в лес? Какая же ты глупая и слабая, Ким! Но я знаю, как изменить тебя…

— Что я сделаю? Для начала пересплю с Асмодеем! — прошипела Ким. — Чтобы только вы исчезли!

— Хорошо. Если ты займешься любовью с моим правнуком, то действительно не сможешь нас видеть. Это твое право и твой выбор, — неожиданно мягко сказал призрак и тут же исчез.

— С кем ты разговариваешь? — спросила Ингрид. — Шла бы лучше домой.

— У меня нет дома, — холодно ответила Ким. — Одна желтоглазая сучка отобрала его. Но не жалко, просто не приставай. Что-то не по себе мне. Тоска грызет и возбуждение.

— Меня тоже, — кивнула Ингрид. — Повторяю, иди домой. Переживи Саббат, Ким! Переживи эту ночь! Я боюсь за тебя!

— Извини за грубость, — натянуто улыбнулась девушка. — Наверное, ты права.

— Спасибо за этот вечер. Ребят! Вы все очень крутые, — сказал подошедший Заратустра. — Организаторы завтра заплатят нам за выступление.

— Может, отметим где-нибудь. Еще только полдесятого, — предложил Чайна. — Не так уж часто Иванов день совпадает с Саббатом.

— У меня планы, надо кое с кем встретиться, — проговорила странно бледная Ингрид.

— И у меня, — усмехнулась Ким.

— А я просто хочу сегодня помедитировать и выпить пуэра, — сообщил Заратустра. — В доме моей любимой покойной бабушки.

Ким показалось, что Заратустра многозначительно взглянул на нее.

Дома девушка приняла душ и переоделась в длинную юбку и блузку с кружевами. Теперь в ней не было больше той жесткой сексуальности Саббата. Только нежность и женственность. Немного поколебавшись, Ким надела и парик. Затем надела наушники и без сил рухнула на диван. Ее била мелкая дрожь.

Никогда Ким не чувствовала себя такой опустошенной. Она изо всех сил прижала наушники руками, стремясь отгородиться от действительности. И зазвучала песня:

А на последних отзвуках мелодии в старинном трюмо отразилась зеленовато-бледная девушка, Аглая Феоктистова. Ким так привыкла к потустороннему в своей жизни, что даже не вздрогнула. Она лишь закусила нижнюю губу до крови.

— Привет, Аглая. Скажи правду хоть раз. Могу ли я не пережить этот Саббат?

— Если Тьма окажется сильнее Заратустры, если в Инее и Эле слишком мало света, ты погибнешь.

— Пошла к черту! — Ким со всей силы ударила кулаком по зеркалу.

— Ты знаешь, как мы умерли? — резко спросила Аглая.

Ким неопределенно пожала плечами.

— Погибли от холода на одном из Тибетских перевалов. Я вот не хотела искать Шаолинь, потому что всегда знала, что он в каждом из нас. Но Ницшеанец был помешан на этой идее. Я любила его, Ким. И ты любишь Асмодея. Но всегда ли выбор в пользу любви и собственных интересов — самый правильный? Мы так и не нашли свой Шаолинь. Мы погибли! Но мы стали призраками, способными влиять на события. Знаешь, Ницшеанец за сто лет утратил всякую человечность. Он устремлен к цели. А я…Я всего лишь хочу дать тебе выбор. Знаешь, бывает момент, когда даже обычный человек способен совершить великое!