Тревожный Саббат (СИ) - Воронина Алина - Страница 47

— Вас не увлечь идеей Шаолиня, — подтвердил Ницшеанец.

— Но ведь есть Иней и Эля, — робко возразила Ким.

— Да, но остальные понимают лишь страх, — вздохнул призрак. — А они должны помнить, иначе погибнут.

— Что помнить? Историю?

— Потом поймешь. Знаешь, почему именно ты? — улыбнулся Ницшеанец. — Мы смогли до тебя достучаться, потому что ты никого не любишь. Даже себя. Это правда. И только ты обладаешь нужным набором качеств. Ты — сокол. Ясная, цельная, волевая, гибкая, холодная и равнодушная. И в то же время живая. Живее, чем Иней, давшая жизнь. Сильнее духом, чем боец Эля. Умнее и тоньше Заратустры. И лучше многих. Ты должна восстановить усадьбу нашего рода. Чтобы дать надежду, чтобы растормошить обывателей.

— Вы свихнулись? — вытаращила глаза Ким. — Вы в своем потустороннем мире хоть знаете, сколько это стоит.

— Ай-яй-яй, — погрозила пальчиком Аглая. — Нельзя быть такой непочтительной с призраками.

— Проваливайте в преисподнюю со своими требованиями. Я ухожу.

— Куда? — искренне удивился Ницшеанец. — Ты одной ногой в могиле. Забыла, что приняла наркотик? Скоро твое дыхание остановится. Чайна будет тщетно пытаться привести тебя в чувство, а Асмодей — выпытать тайну клада. Кстати, вопрос денег не должен тебя волновать. В нашем тайнике более чем достаточно. Главное, грамотно распорядиться ими.

— Сейчас усадьба в собственности государства. Не уверена, что ее можно выкупить.

— Поэтому мы и выбрали тебя, — уже теплее улыбнулся Ницшеанец. — В XXI веке ценятся не ведьмы с паранормальными способностями, а грамотные администраторы. Недаром же мы с детства тебя готовили.

— О чем ты?

— Сейчас расскажем тебе все. Имеешь право знать. Но как я рад, что мы наконец-то смогли до тебя достучаться. Прости, Ким.

— Вы мне ничего не сделали.

— Это мы выводили тебя на эмоции. Это благодаря нашему вмешательству на тебя ополчился весь мир. Мы заставили Ингрид привести тебя на кладбище. Аглая просто явилась ей во сне и приказала. А я явился во сне Цесе, которая и рассказала тебе о призраке, запустив процесс. Но…

— Сволочи! — с чувством сказала Ким. — Вы меня просто сломали тогда, в тринадцать лет.

— Это было необходимо для нашего дела, — грустно улыбнулся Ницшеанец.

И девушка вдруг отчетливо ощутила, насколько он стар. Этот двадцатипятилетний вечно юный призрак.

— Сломать меня?!

— Да! Ты была тепличной девочкой с неплохими задатками. Но нам нужно нечто другое. Жесткий администратор. И тогда мы начали мучить тебя. Все это: и нападение поутри, и приключения в подземелье, и события в склепе сыграло свою роль. Ты больше не была забитой овечкой, которая тихо ненавидит всех ненавидит. Ты стала соколом с ясными глазами. Лишь один человек постоянно вредил нашему замыслу и возвращал тебя к жизни. Заратустра, будь он неладен. Он чуть было не провалил дело своими неуместными чувствами к тебе.

— Вы поможете мне найти Шаолинь? — тихо спросила Ким.

— Мы и сами его не нашли, — еще тише ответила Аглая. — Не нашли, хотя сделали для этого все возможное. И даже погибли ради Шаолиня.

— Но вот сквозь Саббат мы тебя проведем, — куда-то в сторону сказал Ницшеанец. — Ты сама прекрасно знаешь. Мы с Аглаюшкой создали целое общество, собрали немыслимые сокровища, обратили в драгоценности все свои богатства. Кстати, история, которую рассказал мой внучок, во многом правдива. Только я не мучился кошмарами. Я сам вызвал короля снов с помощью магии. Важно другое. Мы искали не там. Понимаешь, твой Шаолинь прежде всего — в тебе. Но есть и общественный Шаолинь, счастье для многих. Он сокрыт в нашей удивительной усадьбе, в которой мы жили и даже не замечали этого. Мне, например, гораздо больше нравилось городское жилье с ротондой и львами. Такое уютное. Но со своими секретами.

И только после смерти мы с Аглаей поняли, что усадьба — это целый мир. Что она должна была сыграть особую роль в жизни страны и всей вселенной. Это эгрегор, место силы. Но я не смог ее защитить, потому что пошел за несбыточным. И очутился в Царстве снов.

А сейчас замок, который является национальным достоянием, погибает…

— Какие пафосные слова, — девушка пожала плечами. — А я чем смогу вам помочь?

— Только ты и сможешь. Скажи, Ким, тебе не хочется жить в немного другом мире?

— Не хочется. Моя хата с краю, и мой Шаолинь — во мне.

— Глупая, ты просто масштабов не осознаешь. Усадьба должна стать культурно-научным центром, воспитать целое поколение особенных людей. Но сначала ее надо выкупить у государства и…возродить к жизни. Отдать ей свою душу. Ты сможешь. Это твое предназначение.

— Да пошли вы к черту, вершители судеб. Меня это не касается. Хочу жить обычной жизнью и крутить огненные веера. Наверное, вы все-таки смогли меня сломать.

— Ты боишься. Боишься жизни. Боишься, что не получится. Да пойми же, Шаолинь — это не теплые пушистые зайчики, не поцелуи на закате, не купание в море. Это Путь. Думаешь, Инею легко растить трех мальчишек, а Эле гастролировать по стране? Но они идут и возделывают свой сад.

— Вы его не нашли, долбанные мертвяки, — Ким была близка к истерике. — Вы всю жизнь шарахались непонятно где, а я теперь должна исправлять ваши ошибки. Да пошли вы!

Девушка развернулась и бросилась бежать. Но духи в жутких масках остановили ее и закружили в шаманском хороводе. Ким вдруг отчетливо поняла, что так и кончит свои дни — в странном танце, ничего не совершив и не изменив. Она резко вырвалась и снова подошла к Аглае и Ницшеанцу.

— Я могу отказаться?

— Конечно, — улыбка Ницшеанца снова сделалась холодной. — Но, понимаешь ли…Чайна, конечно, медик. Но довольно хреновый. Хоть и травник — замечательный. Может, откачает тебя, а может, и нет. Как карта ляжет. Без обид, ставки слишком высоки. Вашему поколению нужен духовный центр. И им станет эта усадьба.

— Какие же вы сволочи. Ладно, я согласна. Сделаю все, что могу, — твердо сказала Ким.

— Это не ответ, — улыбка Ницшеанца сделалась приторной.

— Аглая, позволь мне поговорить с Георгием наедине, — попросила фаерщица.

Лицо призрачной девушки впервые поменяло свое презрительное выражение. Теперь оно выглядело обескураженным:

— Зачем? Ладно, это твое право. Но не думай, что Ницшеанец скажет тебе что-то новое.

В ту же секунду она испарилась.

Ким закрыла лицо руками:

— Я должна сказать, пока не стало слишком поздно. Я люблю тебя!

— Знаю.

Девушка ощутила на ладонях легкий ветерок. И подняла голову, взглянув Ницшеанцу в глаза. В грустные и очень нежные.

— Девочка моя, как поздно мы встретились. Я бы отдал Шаолинь, чтобы стать живым. Если бы я только мог сделать тебя счастливой, защитить от Тревожного Саббата.

Ким, не таясь, рыдала:

— Почему так? Почему у нас нет будущего? Почему я не могу станцевать свадебный танец? Жить в новом доме, родить ребенка? И даже поцеловать любимого мужчину не могу?

— Потому что у тебя другая судьба. Ты должна совершить невозможное. И полюбить смертного мужчину, который искренне хочет быть рядом. Но он боится себя, боится причинить боль. Впрочем, я могу тебя поцеловать. Позволь мне это. Прошу.

Ким побледнела, но вовсе не от страха. Ницшеанец взял ее руку, качая силу.

Через минуту на его лицо вернулись краски, и призрак превратился в молодого и сильного дворянина.

Он сжал Ким в объятьях, так, что та задержала дыхание. Затем жадно впился в ее губы. И не было в его поцелуе любви, лишь жажда жизни…

Впрочем, через минуту Ницшеанец отстранился и шепнул:

— Я никогда не оставлю тебя, любимая. Верь мне. Я люблю тебя так сильно, что отдам тебя другому, лишь бы ты нашла свой Шаолинь.

Ким опустила глаза, чтобы он не прочел в них тоску.

— Что ты решила? — спросила Аглая, которая появилась внезапно.

— Я сделаю все возможное и невозможное. Усадьба начнет вторую жизнь. Обещаю, — Ким подошла к призракам настолько близко, насколько смогла.

— Верю, — кивнула Аглая. — Будь сильной, девочка.