Тревожный Саббат (СИ) - Воронина Алина - Страница 34

— Заткнись. Это же Катерина, — сказал мужчина на чистом русском.

Женщина подняла руку и несколько раз сжала пальцы в кулак.

Мужчина скрестил кисти на груди:

— Я тебя понял. Всего пять часов. Идемте, ребята. Здравствуй, Катя!

Ведьмы превратились в черное рваное пятно, но Ким это уже не волновало.

Она упала на колени и разрыдалась. Мужчина сел рядом и обнял ее, нежно поглаживая по бритой голове. Удивительно, но Ким не пыталась отстраниться.

Но тут вмешался Чайна:

— Ее зовут Ким, уважаемый. И не трогайте девушку, она боится прикосновений.

— Папа всегда меня так называл, — выдавила плачущая.

— Странное имечко — Ким. Мне никогда не нравилось. Это все тараканы твоей бабки, заядлой коммунистки. Она по-прежнему мечтает восстановить Советский Союз? Пойдемте в дом, здесь не безопасно даже для меня. У нас есть несколько часов для разговора.

В доме отца Ким, Михаила, Асмодей устал удивляться. Он-то ожидал увидеть низенькую избушку с печью, чугунками и ухватом. Или в крайнем случае обстановку из девяностых годов… Но мебель была вполне современной, на столе из Икеи стоял дорогой ноутбук, а в кровати валялся мальчишка лет десяти с планшетом.

И в то же время полы были накрыты явно домоткаными половиками. Да и печь имелась. Голландка с лежанкой и духовкой, сложенная своими руками.

Во дворе Асмодей зацепил глазом детский надувной бассейн и дачные качели. Но больше всего поразила хозяйка дома — черноволосая и желтоглазая женщина лет тридцати пяти. «На Йеннифер похожа», — провел аналоги Асмодей. Впрочем, фаерщик не разбирался в женской одежде, а вот Ким сразу оценила наряд дамы. Голубая блузка с открытыми плечами, пышная длинная юбка, украшенная кружевной оборкой.

— Привет. Я — Арша. И я ведьма, — было видно, как тяжело женщине говорить по-русски.

— Да мы уж поняли, — пробурчал Чайна. — Моя подруга — тоже ведьма.

— В Верене нет ведьм, — сказала Арша, широко раскрыв желтые глаза.

— Скажите это Ингрид, которая предвидит будущее, взглядом двигает предметы и управляет огнем. — Чайну понесло.

— Мы относимся с глубоким уважением к ведьмам Иртяша, — вмешался Асмодей. — Но сейчас приехали за помощью.

— Не только за помощью. Я хотела тебя увидеть, папа!

— Я тоже, ведь мог смотреть только на твои фотографии в соцсетях.

— Ты наблюдал за моей страницей?

— Конечно.

И тут Ким прорвало. Она неуклюже захныкала, а потом залилась слезами, спрятав лицо в ладонях.

Ее отец застыл на месте. Чайна и Асмодей удалились, пробормотав что-то о том, что надо проверить машину. Ребенок с планшетом затрясся от испуга и спрятался под одеяло. Не растерялась только Арша, которая принесла Ким пачку салфеток, травяной чай и по-матерински похлопала девушку по спине.

Наконец, фаерщица пришла в себя:

— Как ты вообще живешь, пап? Чем зарабатываешь? И как тебя вообще приняли ведьмы?

— Переводчиком, Катюш. Я же знаю французский, — ответил отец, игнорируя вторую часть вопроса.

— Но ты же не бываешь в Верене…

— Господи, милая, Интернет провели даже в нашу глухую деревушку! Я работаю удаленно. А в Верене я и правда не бываю. Не люблю, знаешь ли, наркоманов. А веренцы и есть торчки, которые ловят кайф от светлых зон и носятся с ними, как курица с яйцом.

Ким долго смотрела на отца. Подтянутый мужчина с интеллигентным лицом, он совсем не походил на психопата. Интересно, нашел ли он свой Шаолинь, сбежав от общества в глушь?

И тогда Ким рассказала все: и про Общество Полуночников, и про Еретика, связанного с ней чувством вины. И про Асмодея, Чайну и Ингрид, которые поклоняются огню, при этом желая заработать на нем. И про призраков Ницшеанца и купеческой дочки Аглаи. И про начальника-зверя. И про свое стремление к потустороннему. Про Саббат и Шаолинь. Про земное и небесное. Про ненависть к прикосновениям и любовь к тому, кто умер сто лет назад.

Сначала Ким видела в серых глазах отца одно лишь изумление. Затем — грусть и боль, смешанные с затаенной нежностью к дочери. А после — лишь неподдельный ужас. Они разговаривали несколько часов. Арша приносила напитки и еду, но Ким к ним даже не притронулась.

— Господи, какой кошмар, — вырвалось у отца, когда фаерщица закончила свой рассказ. — Я прошу, нет, я требую, чтобы ты уехала из Верены хотя бы до августа!

— Тебе ли требовать? Мы не виделись пятнадцать лет. А сейчас кто-то решил проявить отцовскую заботу, — съязвила Ким.

— Ты не понимаешь. Речь идет о жизни и смерти. Да тебя просто бросят, как щепку в огонь, когда придет Саббат.

— Папа, конечно, меня пугают… все эти явления. Но я сомневаюсь, что Ницшеанец способен причинить мне зло.

— Дело не в Ницшеанце и Аглае. За ними стоят куда более могущественные древние силы. И это не ведьмы, хотя те сейчас ведут свою игру. Мы живем в мире энергии. Ведьмы и поутри умеют ею манипулировать. Люди — тоже, хотя по-другому. Но главные потребители и доноры — это эгрегоры, энергетические структуры. Существуют эгрегоры спорта, христианства, моды, криминального мира. Их волнуют лишь эмоции. А еще есть энергии городов, ты ведь замечала, что у каждого места — свое лицо и свой характер? Эгрегор Верены — жуткая девушка с пепельными волосами. Ей и служат твои новые подружки — Инна и Эля. Для того, чтобы Верена жила, нужно очень много эмоций. Эгрегор жаждет катаклизмов. Война или вселенское счастье. Но война — это проще, доченька. В Саббат что-то произойдет, и тебя возложат на алтарь, как жертвенную корову. Поэтому меня трясет от ужаса, что мою плоть и кровь убьют во имя счастья тысяч веренских наркоманов.

— Отличная теория. Да только на меня почти не действуют зоны экстаза, — вдруг вмешался тихо подошедший Асмодей. — Я испытываю лишь легкое покалывание в области затылка. А моя подружка Ингрид и вовсе заявляет, что светлые зоны какие-то муторные. Никогда не поверю, что мы — наркоманы, которые живут в вечном кайфе. И почему же тогда веренцы ищут Шаолинь, если и так все прекрасно?

— Как бы то ни было, жизнь Ким в опасности. Я не понимаю, почему она так приглянулась высшим силам, но единственный разумный выход сейчас — уехать из города куда-нибудь в буддийский монастырь. Также советую смотреть на воду, поститься, молиться богу и… держаться подальше от огня, на котором все завязано. А теперь, уезжайте. Время, которое я выпросил у ведьм, истекло.

— Но мы не можем просто так уехать, — всплеснула руками Ким. — После того, как я нашла тебя. После разлуки в пятнадцать лет!

— Не все в моей власти, дочка. Прости, что не оправдал твоих надежд.

Ким умоляюще посмотрела на Асмодея. Тот пожал плечами.

Чайна же вкрадчиво проговорил:

— Мотор барахлит. Будем чинить. Наверное, придется ночевать на улице, полной негостеприимных ведьм.

— Ведьмы — гостеприимны, — вдруг вмешалась Арша. — Оставайтесь, но в доме места нет. Для ночлега могу предложить сарай, сейчас лето, думаю, не замерзнете.

— Какое чудо! Ведьма вдруг вспомнила русский язык, — усмехнулся Чайна.

— Сейчас договоришься до того, что и правда будем ночевать в машине, — одернул приятеля Асмодей. — Мы принимаем ваше приглашение и благодарим за доверие, госпожа Арша.

— Добро пожаловать! — белозубо улыбнулась хозяйка. — Буду рада угостить вас блюдами кухни ведьм. Ваши веренские полукровки уж точно такое не умеют готовить.

— Да… Спасибо за уникальную возможность, — начал Чайна, но, поймав взгляд Заратустры, замолк.

Вечер прошел мирно, хотя гости чувствовали себя скованно. Лишь Ким наслаждалась общением с отцом. Они вспоминали моменты прошлого и обсуждали маму с бабушкой, беззлобно подсмеиваясь над их привычками. Фаерщики молча жевали и переглядывались друг с другом. А потом и вовсе ушли заниматься ремонтом машины.

Затем Ким пожелала отцу и Арше спокойной ночи и уютно устроилась на сене. Засыпала девушка с мыслью о возможном переезде в деревню ведьм.

Ким проснулась от удушья и от ощущения холодных пальцев на своем лице. В темноте она смутно различила высокую фигуру, в которой узнала Ницшеанца.