Любовь не с первого взгляда (СИ) - Берестова Мария - Страница 49

— Тогда чем вы недовольны?

С растерянной улыбкой Кая ответила:

— Разве я недовольна?

— Разве нет? — изогнул бровь он, складывая руки на груди.

— Нет, — просто ответила она, отворачиваясь к саду.

Пожав плечами, он тоже устремил своё внимание туда.

Гармония спящей природы резко контрастировала с суетой придворной жизни.

— Вы знаете, — спустя пару минут тихо принялась откровенничать Кая, — это меня больше всего и удивляет в вас.

— Ммм? — не понял Канлар. — Мои дипломатические таланты?

Она легонько рассмеялась и согласилась:

— Можно назвать и так. Ваше умение… как это правильно выразить? — со смущением отметила: — Не умею сказать. Позволите издалека? — получив его кивок, продолжила: — Помните, в тот день, когда мы решали, где вас поселить, вы мне предложили фиктивный брак, чтобы я смогла в будущем найти супруга по сердечной склонности.

— Ну, теперь-то уже поздно отыгрывать назад, — проворчал он, не понимая, куда она клонит.

— О! Я не про то, — возразила королева. — Я о том, что больше никто бы мне такого не предложил.

Что-то прикинув внутри себя, Канлар изобразил плечами жест, долженствующий означать согласие.

— Понимаете, — с жаром продолжила Кая, — они бы ведь все знали, что это политический брак, что мне это нежеланно, но никого, никого бы этого не волновало! — с некоторым отчаянием в голосе воскликнула она. — Какое бы им дело было до моих чувств? Никакого, никакого! — взмахнула она рукой.

— В случае со второй частью списка вы могли и приказать, — разумно отметил Канлар.

Она замерла, глядя на него с большим удивлением, но в сумерках выражение её лица было не слишком легко читаемым.

— Я могла бы им приказать, — тихо и медленно согласилась она. — Я бы и вам могла приказать.

— А! — уловил, наконец, её мысль он. — Но я предложил сам.

— Да, — обрадовалась она. — Понимаете? Вы дали мне свободу выбирать. Никто не давал и не дал бы, а вы дали.

— Ну, — несколько смутился он, — не то чтобы это было Бог весть какое благородство, ведь так? Всякий человек имеет право выбирать вещи такого рода. Я просто напомнил вам, что это право есть и у вас.

— Но себя вы этого права лишили? — вдруг с горечью обернулась она к нему.

Канлар изобразил лицом удивление и напомнил:

— Мы ведь уже говорили?..

Её поникнувшая поза заставила его рассмотреть этот вопрос подробнее:

— Хорошо, хотите откровенность за откровенность?

— Хочу, — прозвучал тихий и решительный ответ.

Пожав плечами, он признался:

— Честно говоря, попав в столь примечательный список, я всерьёз задумался о том, чтобы собрать вещи и ближайшим кораблём махнуть на историческую родину. Даже прошение об отставке начал писать.

— Вот как? — застывшим голосом уточнила королева. — Вам настолько?..

Он перебил:

— Идея неожиданного брака со своей повелительницей, которая абсолютное количество времени, что я её наблюдал, выглядела как ледяная безупречная статуя? О, безусловно, меня это не вдохновило, — мягко рассмеялся он. — Не говоря уж о том, что роль безвольного принца-консорта при такой статуе казалась мне в высшей степени унизительной.

Кая вычленила из его откровений суть и заметила:

— Однако ваше прошение об отставке я так и не увидела.

Он пожал плечами.

— Почему? — поторопила его с ответом она.

Он снова пожал плечами.

— Почему? — переспросил он. — Да, наверно, вспомнил вашего отца.

Кая с удивлением приподняла брови, не понимая, причём тут это:

— Отца? — переспросила она.

Канлар облокотился на перила и принялся разъяснять куда-то в сад:

— Ну да, вы ведь знаете. Его величество многое сделал для меня. Он не просто в меня поверил, он дал мне, чужаку, дело, которое стало смыслом моей жизни. Включил в совет, оказал уважение, поддерживал, выделил средства и помощников. Я обязан ему всем. Всегда это помнил и всегда старался выразить свою благодарность честной службой. — Помолчав, он добавил: — Бросить страну, которая стала мне роднее родины? Бросить дочь человека, который стал мне ближе отца? Помилуйте. Я писал это идиотское прошение и чувствовал себя предателем, — ещё немного помолчав, он продолжил: — А потом я понял, что позаботиться о его дочери было бы лучшим выражением моей благодарности. Ведь он очень любил вас.

— Вот как! — с обидой отозвалась Кая. — Так значит, ради отца!

Он рассмеялся в ответ на эту абсурдную обиду, привлёк её к себе и с улыбкой заметил:

— Душа моя, но я ведь тогда не знал, насколько восхитительная живая женщина прячется за этой безупречной статуей!

Она робко улыбнулась.

— А! — почти успокоилась, но всё же с тревогой в голосе уточнила: — Так вы не жалеете?

— Жалею? — фыркнул он. — О том, что не сбежал, поджав хвост, от собственного счастья? Ну уж нет! — и живо переспросил: — А вы?

— Я? — удивилась она. — Нет. Конечно, нет, — с твёрдостью заверила она его, но вдруг сменила тон на лукавый и поддела: — Впрочем, господин Се-Крер…

Канлар рассмеялся и жарко заверил:

— Хотите ревности? Так получайте, королева моя! Женю-ка я этого красавчика на какой-нибудь иностранке, пусть катится подальше! — грозно пообещал он.

Кая рассмеялась и прижалась к нему покрепче.

Где-то в саду запела поздняя птица.

Глава пятнадцатая

В гостиной возле Малого кабинета в это утро разгорелся спор.

— Нет-нет, его влияние, безусловно, заметнее! — горячо отстаивал свою позицию экс-канцлер.

— А я уверяю, что он полностью под впечатлением от неё, — возражал дядюшка.

— Слыханное ли дело! Она вчера сбежала с бала!

— А вам мало того, что он тут среди нас каменную статую стал изображать?

— Она подхватила его приёмчики!

— Он копирует её мимику!

Обе стороны горячились, а слушатели вокруг не решались вступить в разговор, хотя у каждого и было своё мнение по вопросу, кто на кого больше влияет в королевском браке: Канлар ли сбивает Каю с пути истинной властительницы — или королева превращает короля-консорта в своё безупречное подобие?

Экс-канцлер считал, что это Канлар целиком и полностью виноват в том, что королева стала меньше внимания уделять государственным делам, проявляет преступную беспечность в некоторых вопросах и вообще, ведёт себя совсем не так безупречно, как того от неё хотелось бы. Чего только стоят бесконечные слухи, блуждающие по всем закоулкам дворца, и обличающие королевскую чету в слишком лёгком нраве и пренебрежении всяческими приличиями!

Дядюшка же полагал, что, напротив, это королева целиком и полностью подавила мужа, лишив его живого и яркого характера, придавив требованиями этикета и превратив в идеальную фигуру власти. По его мнению, Канлар стал холоден, скучен, строг, растерял всю свою индивидуальность в погоне за безупречностью своего статуса, лишился своей энергичной и яркой натуры и стал функциональным выражением королевской власти. Чего только стоит эта его новая привычка словно каменеть, вне зависимости от того, стоял ли он или сидел, — в противовес его прежней живой манере и мимике!

Спорить по этому поводу оппоненты были готовы до хрипоты. Экс-канцлер переживал о престиже королевской фамилии и о том, что Кая, попав под обаяния супруга, наворотит дел. Дядюшка переживал о психологическом состоянии племянницы. Он возлагал большие надежды на этот брак — надеялся, что через него Кая станет более живой, научится быть собой, а не королевой, — но пока наблюдал то, что это Канлар заковывается в тот же ледяной доспех, который носила она.

Спорить на тему, кто из супругов больше на кого влияет, было бесполезно: истина, как обычно, находилась точно посередине между противоположными мнениями. Влияние было полностью взаимным, и как Кая становилась в этом браке другим человеком, испытывая влияние мужа, так и Канлар менялся от соприкосновения с женой. Впрочем, по совести говоря, это было не столько их влияние друг на друга, сколько виляние любви — на Каю, и влияние нового статуса — на Канлара.